Статус: студент. Часть 3

Глава 20

Я прошёл в большой зал кафе «Виктория» через ведущий мимо кухни коридор. Остановился около барной стойки. Отметил, что запах табачного дыма здесь был гораздо сильнее, чем в бильярдной (дымок клубился сразу над тремя столами, где разместились гости кафе). Усилился здесь и аромат кофе. Из висевших под потолком колонок звучал голос Александра Серова – певец утверждал, что любит меня «до слёз». Официантка Люба, принявшая у новых гостей кафе заказ, прошмыгнула мимо меня на кухню. Бармен опустил взгляд на страницу блокнота, который официантка оставила на барной стойке.

Сидевшая за столиком у окна директриса махнула мне рукой: подозвала к себе. Я увидел, что рядом с ней (спиной ко входу в кафе) разместился «Герман Аркадьевич Малиновский, 40 лет» – дядя Тани Высоцкой, книгоиздатель. Сегодня Герман Аркадьевич был гладко выбрит, при галстуке. Я подошёл к директрисе, поздоровался с Малиновским, пожал его руку. Отметил, что Танин дядя пил капучино. В пепельнице на столе дымился плохо потушенный окурок. Виктория Владимировна будто бы спохватилась – она сжала в руке украшенную антенной телефонную трубку и встала из-за стола.

– Присаживайся, Максим, – сказала она. – Поговори с Германом Аркадьевичем.

– Бильярдная без присмотра, – напомнил я.

Директриса тряхнула головой – её пышная грива покачнулась.

– Пока закрою малый зал, – пообещала Виктория Владимировна. – Что бы никто туда не вошёл.

Директриса посмотрела на Малиновского и сказала:

– Беседуйте спокойно.

Виктория Владимировна уступила мне своё место за столом.

Я уселся напротив Малиновского, проследил за тем, как директриса задвинула перегородку между залами.

– Максим, кофе будешь? – спросил Герман Аркадьевич. – Я, как видишь, не утерпел: уже попробовал ваш фирменный капучино. Уж очень красиво и аппетитно он выглядел на Танюхиных фотографиях. На вкус ваш кофе тоже ничего: приятный.

Малиновский не дождался моего ответа – он отсалютовал бармену чашкой и показал два пальца. Я увидел, как Вадим кивнул – буквально через пару секунд после этого зашумел кофейный аппарат. «…Я люблю тебя до слёз…» – в очередной раз пропел у меня над головой голос Александра Серова. Герман Аркадьевич закурил, выдохнул в сторону вытяжки струю табачного дыма. Он поздравил меня с изданием первой книги. Сказал, что уже «подержал» мою книгу «Наследник древнего клана» в руках. Поднял руки, показал мне свои ладони (между пальцами его правой руки дымилась сигарета).

– Признаю, Максим: до сих пор удивлён тем, что Петюня твою книгу всё же напечатал, – сказал Малиновский. – Понятия не имею, где он раздобыл на это деньги. Петюня меня поразил: потратился даже на рекламу. Об этой его рекламе в метро уже четвёртый день судачит вся издательская Москва. Это было… смело с Петюниной стороны.

Герман Аркадьевич усмехнулся.

Он затянулся табачным дымом и сообщил:

– Сперва я посчитал его поступок пиром во время чумы. Подумал, что Петюня шиканул… напоследок. Но теперь я так не считаю. Реклама в метро наверняка была жестом отчаяния с его стороны. Потому что в здравом уме на такой рисковый шаг не пойдёшь. Книги… особенно никому не известных авторов – не тот товар, для которого такая реклама оправданна. Но…

Малиновский развёл руками.

– У Петюни получилось, – сказал он. – Хотя ещё три дня назад я бы в такое не поверил. По моим прикидкам, Петюня эту рекламу уже отбил с лихвой. Мне сказали, что первый тираж твоей книги он распродал за три дня. За три дня! Максим, это превосходный результат. Ни я, ни мои коллеги… да и сам Петюня, я в этом уверен, такого результата не ожидали.

Герман Аркадьевич постучал кончиком сигареты по краю пепельницы.

Посмотрел мне в глаза и заявил:

– Петюня уже заказал новый тираж твоей книги. На этот раз: тридцать тысяч экземпляров. Так мне сказали. Ты с этого, разумеется, ничего не поимеешь. Но Петюня на твоей книге неплохо нагреет руки. Может, даже покроет самые горячие долги. Максим, не удивлюсь… теперь не удивлюсь, если за вторым тиражом твоего романа последует и третий.

Малиновский взмахнул сигаретой.

К нашему столу подошла официантка. Она поставила передо мной и перед Германом Аркадьевичем на столешницу по чашке капучино. Поинтересовалась у Малиновского, не желает ли он «что-то ещё».

– Нет, спасибо, – ответил Герман Аркадьевич.

Он указал на принесённые Любой чашки с украшенным сердечками кофе, поднял на меня глаза и покачал головой.

– А ведь такая пенка смотрится действительно здорово, – сказал Малиновский. – Приеду сюда с женой. На днях. Она будет в восторге от этих ваших сердечек. Женщинам такие «штучки» нравятся.

Герман Аркадьевич проводил официантку взглядом и снова повернулся ко мне.

– Максим, – сказал он, – я прочёл твою книгу. Ту, которую мне передала Танюха. Честно тебе скажу: открыл её только после всей этой шумихи, которую устроил Петюня. Сам я фантастикой не увлекаюсь: предпочитаю детективы. Фантастику почитываю нечасто: под настроение. Стругацких люблю. Почитываю Хайнлайна и Саймака. Вот… теперь и Клыкова.

Малиновский растянул в улыбке свои тонкие губы.

Он зажмурил правый глаз, вдохнул табачный дым и произнёс:

– Скажу тебе так: «Последний из клана Волковых» – вполне достойное произведение. Точно не хуже, чем все эти бесчисленные «Звёздные войны». Не совру, что прочёл твой роман взахлёб. Но я следил за действиями персонажей с интересом. Пару раз я даже посмеялся. Максим, ты превосходный рассказчик. Всё остальное – дело наживное.

Герман Аркадьевич махнул рукой.

Он наклонился вперёд и будто бы по секрету сообщил:

– Максим, не поверишь, но твою первую книгу я тоже купил. Этого… «Наследника». Повёлся на всю эту шумиху вокруг него, которую устроил Петюня. Купил не как читатель, а как издатель и коллекционер. Потом возьму у тебя автограф для своей коллекции. Сегодня утром полистал твой роман – с чисто профессиональным интересом.

Малиновский пожал плечами.

– Вот что я тебе скажу, Максим: твоё мастерство рассказчика заметно выросло. Ты прогрессируешь, как писатель – это несомненно. «Последний из клана Волковых» читается явно легче. Не скажу тебе на счёт интересно-неинтересно. Тут, как говорится, на вкус и цвет. Но тематика твоих книг схожа. Язык повествования узнаваемый.

Герман Аркадьевич стряхнул с сигареты пепел.

– Уже работаешь над новой книгой? – спросил он.

Голос Серова смолк, словно певец тоже заинтересовался моим ответом.

Я кивнул и сказал:

– Разумеется.

– Придумал для нового романа название? – спросил Малиновский.

– «Целитель из проклятого клана».

– Снова кланы.

Герман Аркадьевич усмехнулся.

«Полюбила парня, да не угадала, – пропел у меня над головой женский голос, – вовсе не такого я во сне видала…»

– Те же яйца, только в профиль, – сказал Герман Аркадьевич. – Прекрасно. Читатели не любят резкую смену темы. Хотят «то же самое», только «чуть-чуть другое». Это я тебе говорю не как читатель, а как книгоиздатель. Да и как читатель: если мне понравилась книга, то я зачастую ищу похожую историю. Не ведись на враньё тех, кто, якобы, любит разнообразие.

Малиновский ухмыльнулся и покачал головой.

– Работай в своей чётко обозначенной нише, Максим. И добьёшься успеха. Как Агата Кристи, например. Или как Чейз. Ты знаешь, что Чейз и Кристи писали и фантастику? Нет. Вот и почти никто об этом не знает. Потому что читатели ждали от них детективы. Фантастику те же читатели искали в исполнении других авторов. Учти это на будущее, Максим.

Герман Аркадьевич указал на меня сигаретой.

Он снова чуть склонился вперёд и заявил:

– Максим, я сегодня поговорил с редакторами и с коллегами. Фантастика, конечно, не главное направление нашей деятельности. Но наше издательство купит у тебя книгу. Я говорю о романе «Последний из клана Волковых». Если ты ещё не передумал и не пообещал его Петюне Коврову. Петюня уже связался с тобой по этому поводу?

Я покачал головой.

– Пока, нет.

– Прекрасно, – сказал Малиновский.

Он выпрямил спину – стул под ним жалобно скрипнул.

– У нашего издательства есть одна пригодная для твоих романов серия, – заявил Герман Аркадьевич. – Пока мы её развивали больше на перспективу. Обновления в ней выходили нечасто. Потому что в нашем коллективе собрались в основном детективщики. Теперь мы решили: твоя книга станет поводом для развития нашей серии фантастики.

Герман Аркадьевич пожал плечами.

– История с твоим «Наследником» показала, что пришло время отечественных фантастов, – заявил он. – Надеюсь, что мы вовремя спохватились, и конкуренты ещё не прибрали к рукам всех перспективных авторов. Мы с коллегами решили, что переориентируем фантастическую серию на книги наших соотечественников. Насколько удачна эта идея…

Малиновский развёл руками – в воздухе над столом закружил сигаретный пепел.

– … Покажет издание романа «Последний из клана Волковых». Рекламу серии в метро я тебе, Максим, не пообещаю. Гарантирую только, что при сотрудничестве с нашим издательством ты заработаешь гораздо больше, чем заработал бы при работе с Петюней. Мы тоже не бессребреники. Но наша жадность в сравнении с Петюниной похожа на щедрость.

Герман Аркадьевич улыбнулся.

«…Узелок завяжется, узелок развяжется…» – звучала из колонок песня.

– Максим, мы предлагаем тебе за книгу «Последний из клана Волковых» две тысячи, – сообщил Малиновский. – Плюс стандартный процент с каждого дополнительного тиража, если таковой случится в ближайшие десять лет. Ты ещё новичок в писательстве. Но уже не безызвестный. Петюня пусть и обокрал тебя, но имя твоё слегка разрекламировал. Что скажешь?

Малиновский вопросительно приподнял брови.

– Две тысячи долларов? – уточнил я.

– Разумеется, – ответил Герман Аркадьевич. – Не рублей же.

Герман Аркадьевич затушил в пепельнице сигарету.

– Я тебя не тороплю с ответом, – сказал он. – Подумай над моим предложением, Максим. Лучших условий, чем предложили мы, ты от Петюни не дождёшься. Это я тебе гарантирую. Как обещаю и то, что Петюня с тобой скоро свяжется. Для него ты сейчас курица, несущая золотые яйца. Он тебя выдоит по полной программе, если ты пойдёшь у него на поводу.

Герман Аркадьевич сощурился (почти так же, как это делала Таня Высоцкая) и заявил:

– Вот увидишь, он надавит на твою совестливость. Скажет, что сильно потратился на рекламу – в убыток себе. Заявит, что ты ему теперь по гроб жизни должен и обязан. Хм. Только ты, Максим, на это его нытьё не ведись. Петюня уже поднял и ещё подымет на твоём романе неплохие деньги. А каждый выплаченный тебе рубль – для него это лишние расходы.

Малиновский пожал плечами.

– Это бизнес, Максим. Потому и я тебе пока не сулю золотые горы. Две тысячи ведь тоже не великие деньги. Сам это скоро поймёшь. Мы с партнёрами сейчас рискуем. В надежде, что и вторая твоя книга взлетит. Если так случится – к тебе с предложениями явятся большие издательства. Я очень надеюсь, что мы тебя приберём к рукам раньше, чем они.

Герман Аркадьевич пристально посмотрел мне в глаза и продолжил:

– Я честно тебе об этом говорю. Таков наш бизнес. Для нас писатели – это приносящие прибыль активы. Так что подумай, Максим… до понедельника. В понедельник я жду тебя в редакции.

Малиновский положил передо мной на стол украшенную серебристыми надписями визитку.

– Здесь наш адрес и номер телефона. Приезжай утром в редакцию, Максим. Часов в десять…

– В понедельник работаю в кафе, – ответил я.

«…А любовь она и есть – только то, что кажется…» – сообщила певица.

– Тогда приходи во вторник, – сказал Герман Аркадьевич. – Назовёшься, спросишь меня. Скажешь секретарше, что тебе назначено. Я её предупрежу. Да! Паспорт с собой прихвати. Договор к тому времени уже подготовят.

Я просидел за столом в компании Малиновского примерно четверть часа. За это время в зал дважды заглядывала Таня Высоцкая. В первый раз она издали помахала своему дяде рукой, но к нашему столу не подошла (словно решила нам не мешать). Во второй раз она не удержалась и всё же поинтересовалась у «дяди Германа»: понравился ли ему кофе. Высоцкая нагрянула ко мне с расспросами, лишь только я попрощался с Малиновским и вернулся в бильярдную.

– Максик, рассказывай, – потребовала она. – Чего он от тебя хотел?

Я вкратце пересказал Татьяне отзыв Германа Аркадьевича о моих книгах. Передал ей слова Малиновского о продажах «Наследника». Упомянул я и о полученном от Малиновского предложении заключить договор на издание романа «Последний из клана Волковых» с издательством «Москва-пресс». Озвучил Высоцкой сумму обещанного мне книгоиздателями гонорара.

– Максик, так это же здорово! – заявила Татьяна. – Я говорю о том, что дядя напечатает твой роман. Гонорар, конечно, небольшой. Но он в шесть с половиной раз больше, чем ты получил за первую книгу. Дядя Герман сказал, когда твоя книга поступит в продажу?

Я покачал головой.

Высоцкая улыбнулась, вытерла о фартук руки.

Она сощурилась и пообещала:

– Завтра вечером ему позвоню и узнаю подробности. В понедельник всё тебе расскажу.

В субботу утром, по пути в университет, я повстречал Тучина.

Тучин мне пожаловался, что торговля моими книгами «накрылась медным тазом».

– … Сержант, я всю книжную ярмарку в «Олимпийском» вчера оббежал, – сообщил он. – Твою книжку не нашёл. Говорят, что закончилась. Пообещали, что привезут аж в конце следующей недели.

Перед началом занятий в университете меня около лекционной аудитории подкараулил куратор группы ГТ-1-95. Он поздравил меня с изданием романа (не признался, кто донёс до него эту информацию). Потребовал, чтобы я подарил ему книгу с автографом. А ещё он сообщил, что в конце следующей недели появится приказ о моём отчислении из университета – если я не «разберусь» с прогулами.

– Поторопись, Клыков, – сказал Фёдор Михайлович. – Ты парень взрослый. Я уверен: разберёшься с этой проблемой. Мне говорили, что ты неплохо зарабатываешь. Книгу, вон, издал. Максим, ты понимаешь, о чём я говорю?

– Понимаю, Фёдор Михайлович.

– Вот и молодец, Клыков. Поторопись. Не усугубляй проблему.

Игорь Светлицкий, Лёня Олечкин и Павлик Уваров о чём-то активно спорили сегодня на переменах (они почти каждый день спорили). Размахивали руками, гримасничали. Забрасывали друг друга аргументами и контраргументами. Уже после занятий я снова встретил их у выхода из главного учебного корпуса университета, когда расстался с задержавшимися в универе Зайцевой и Плотниковой. Подошёл к парням – краем уха уловил тему разговора: они обсуждали компьютерные игры. Я застегнул пальто. Лёня и Игорь заметили мой интерес – переглянулись и направились в мою сторону. Павлик последовал за своими приятелями.

– Сержант, – сказал Олечкин, – мы решили, что социальную сеть делать не будем.

– Пока, не будем, – уточнил Светлицкий.

Олечкин кивнул.

– Да, пока, – сказал он.

Уваров хмыкнул и заявил:

– Потому что социальная сеть – это скучная ерунда. Я так считаю. Всем нравится играть на компьютере, а не писать друг другу письма в интернете.

Игорь, Лёня и Павлик скрестили взгляды на моём лице.

Я пожал плечами и разрешил:

– Не делайте. Кто заставляет?

Стряхнул с рукава пальто женский волос.

Лёня и Игорь снова посмотрели друг другу в глаза, словно обменялись мысленными посланиями.

Павлик застегнул короткую красную куртку.

– Сержант, мы напишем компьютерную игрушку, – сообщил Олечкин.

– Нужно же с чего-то начинать, – добавил Светлицкий.

Он пожал плечами.

Олечкин снова кивнул.

Уваров хмыкнул, нахлобучил себе на голову вязаную шапку.

– Прекрасно, – сказал я. – Дерзайте, парни.

Я поправил воротник и шагнул к выходу.

Троица начинающих разработчиков компьютерных игр последовала за мной.

– Сержант, – сказал Олечкин. – Ты же разбираешься во всяких таких штуках…

Он повертел рукой.

– В компьютерных технологиях, – подсказал Светлицкий.

Уваров у меня за спиной вновь хмыкнул.

– Как считаешь, Сержант, какие игры будут востребованы в ближайшем будущем? – спросил Лёня.

– И в не очень ближайшем тоже, – добавил Игорь.

Павлик у меня за спиной шаркнул по ступеням подошвами ботинок.

– Интересные, разумеется, – ответил я.

– Это понятно, что интересные, – сказал Олечкин. – Но ведь интересы у людей разные. Так ведь? Мне и Игорю нравятся стратегии. Палик обожает бродилки. Он даже сам одну бродилку написал…

– Она ещё не готова, – сообщил Уваров.

– Сержант, вот ты бы какую игру сделал? – спросил Светлицкий.

– Могу рассказать, какие игры мне бы понравились, – предложил я.

– Давай! – хором откликнулись Игорь и Леонид.

Павлик поравнялся с нами – я заметил, что его правое ухо выглянуло из-под шапки.