Статус: студент. Часть 3

Глава 11

Верхний свет я не зажёг – по-прежнему светили лишь висевшие на стенах бра. В большом зале звучала музыка, словно работа кафе «Виктория» после ухода посетителей продолжилась. Из колонок доносился голос певца, которого я впервые услышал уже здесь, в тысяча девятьсот девяносто пятом году. «…Сим-Сим откройся, Сим-Сим отдайся, – пел Аркадий Укупник. – Да ты не бойся и не стесняйся…» Расставлявшая на столах тарелки официантка пританцовывала под эти слова, повиливала ягодицами. Бармен установил на столе кувшины и графины с напитками («Никаких бутылок, – сказал он, – всё по-взрослому»). Таня Высоцкая принесла на подносе салатницы. Усатый Костик (уже сбросивший с себя головной убор) заглянул в зал и сообщил, что шашлык «будет через пять минут».

Я понаблюдал за этой суетой с привычного места у барной стойки. Будто проследил за порядком. Отметил, что моё бездействие никого не смутило. Женя изредка посматривала в мою сторону, улыбалась. Закуривший на рабочем месте Борис колдовал у кассового аппарата: подводил итоги рабочей смены. Я прислушался к словам песни («…Что ты, дорогая, в самом деле, я же муж тебе, а не сосед…»). Посмотрел на украшенные зеленью, дольками лимона, оливками и маслинами салаты. Замечал, как поблёскивала в свете ламп посуда. Прислушался к доносившимся со стороны кухни голосам – чётко различил звонкий Танин смех. Улыбкой поприветствовал появление «шефа», который внёс в зал большое блюдо с румяными кусками мяса – я с удовольствием вдохнул запах шашлыка.

– Всё готово, – объявил Костик. – Рассаживаемся по местам.

– Ещё не всё, – донёсся с кухни голос Татьяны. – Подождите минуту.

Она пришла в большой зал с украшенным кусками фруктов тортом в руках.

Продемонстрировала его нам и сообщила:

– Два кусочка я уже отрезала: для тёти Гали. С нами она остаться не смогла. К сожалению.

Высоцкая поставила торт в центр стола рядом с шашлыком.

– Вот теперь, действительно, всё, – сказала она. – Все по местам!

Бармен чуть приглушил музыку, затушил в пепельнице сигарету. Он занял место по левую руку от Татьяны. Я уселся между Таней и Женей – напротив Костика.

«Шеф» погладил усы и скомандовал Борису:

– Бармен, наливай!

Он повернулся к Высоцкой.

– Танюша, так в честь чего праздник? – спросил Константин. – Теперь-то ты нам расскажешь? Весь день мне голову морочила. Только не говори, что выходишь замуж. Я такого известия точно не переживу.

Костик поднял наполненную барменом рюмку. Боря скопировал его действия. Женя сунула в рот похищенную из салатницы маслину и взяла в руку бокал. Я тоже предпочёл бокал на тонкой ножке. А вот Татьяна показала серьёзный настрой: она хитрым взглядом пробежалась по нашим лицам и сграбастала со стола покрытую испариной рюмку.

– Я пригласила вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам преприятное известие, – сказала Высоцкая.

Она выдержала театральную паузу, блеснула карими глазами.

– Только не про замужество, – напомнил Костик. – Пожалей мою психику.

– Это лучше, чем замужество, – сказала Татьяна. – Мою идею написать кулинарную книгу одобрили. Всё! Книге быть. До конца следующего месяца я пообещала, что сдам рукопись и фотоматериалы в издательство.

Высоцкая улыбнулась.

Костик хмыкнул и дёрнул головой.

– Здорово, – сказал он. – Очень здорово. А для фотографии красивого усатого мужчины в твоей книге место найдётся?

Он провёл пальцем по усам.

Татьяна тряхнула головой и пообещала:

– Придумаем что-нибудь.

– Тогда… поздравляю, Танюха! – сказал «шеф».

Он поднял на уровень своего лица рюмку, заявил:

– Такая новость мне нравится. За такое я выпью с превеликим удовольствием. Поздравляю!

Борис, Женя и я тоже поздравили Высоцкую.

Мы звякнули стеклянной тарой.

Татьяна закусила веткой петрушки.

– Знала, что вы за меня порадуетесь, – сказала она. – Даже не пошла с этой новостью к сокурсникам. Им моя идея с написанием кулинарной книги показалась глупой блажью. Словно я порнуху решила сочинить.

Она покачала головой.

Мы тем временем протянули руки к салатницам и к тарелкам с мясом.

– Если бы я сочинила заумь по примеру Маркеса или Кафки, – сказала Татьяна, – коллеги по журналистской работе её бы точно оценили. Даже если бы и не поняли. Но кулинарная книга для них – это как… грехопадение, блин.

Высоцкая усмехнулась, бросила себе в тарелку ложку салата.

Борис вновь наполнил рюмки – я долил из кувшина в свой бокал и в бокал Евгении.

– Как её назовёшь? – спросил я. – Свою книгу.

Татьяна дёрнула плечом, подняла на меня глаза и сообщила:

– Дяде понравилось название… «Едим дома». Которое ты, Максик, предложил. Я его так, в шутку озвучила. А дядя заявил: это то, что нужно. Сказал, что кулинарная книга будет первым шагом на пути к собственному кулинарному шоу на телевидении.

Высоцкая хмыкнула.

– Правильно! – сказал Костик. – Этот «Смак» уже всем надоел. Вот скажите: кто его вообще смотрит? Нет, нам давно уже нужно что-то новое. С нормальными рецептами. И с хорошим умным поваром в качестве ведущего, а не с этими… с певцами.

Таня пожала плечами.

– Повар из меня ещё такой себе… – произнесла она.

– Научим! – пообещал Костик.

Он расправил плечи, поднял рюмку и провозгласил:

– За поваров!

Свет в большом зале кафе горел только над барной стойкой, да ещё светился экран закреплённого на стене телевизора. В воздухе клубился табачный дым. Из колонок звучала музыка. Я танцевал с Таней Высоцкой в проходе между рядами столов. Чувствовал на печах прикосновения Таниных пальцев. Ощущал на шее и подбородке тепло Таниного дыхания. «Шеф» и бармен сидели у меня за спиной – за столом, друг напротив друга. Они позвякивали рюмками, обсуждали политику. Официантка запрокинула голову, внимательно следила за мелькавшими на экране телевизора надписями; сжимала в руке микрофон.

– … Ельцин на выборы больше не пойдёт, – сказал Костик. – Я слышал, что у него проблемы со здоровьем…

– … За коммунистов в следующем году только пенсионеры проголосуют… – ответил ему Борис.

– … Ах, как хочется вернуться… – пропела Женя, подражая Анжелике Варум, – ах, как хочется ворваться в городок…

– Максик, убери руку с моей попы, – сказала Татьяна.

Она впилась ногтями в мои плечи.

Высоцкая тут же улыбнулась и произнесла:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил я.

Таня погладила мои плечи.

– Расслабься, Максик. – сказала она. – Тебе сегодня ничего не светит. Сколько бы я ни выпила.

– Я и не напрягаюсь.

Татьяна сощурилась.

– Максик, ты классный, – сказала она. – Честно. Но спать я с тобой не буду, даже не надейся. Не потому что не хочу. А потому что ты не тот, мужчина, который мне нужен.

Я ухмыльнулся и ответил:

– Я не такой. Я лучше.

– Мне не нужен ни Джеймс Бонд, ни Рэмбо, – сказала Высоцкая.

– Джеймс Бонд нужен всем.

– Не мне.

– Кто нужен тебе?

Я заглянул в Танины глаза.

Татьяна посмотрела на мои губы.

– Мне нужен умный и надёжный мужчина, – ответила она.

Я кивнул.

– Я пипец какой умный. И надёжен, как скала.

– Ты учишься в физико-механическом университете.

– Это плохо?

– Это скучно.

– Разве?

– Не обижайся, Максик.

Высоцкая виновато улыбнулась.

– Профессия инженера, – сказала она, – это прекрасно. Но для меня она скучна. Мы с тобой обитаем в разных мирах. Тебе не интересны мои увлечения, мне будет безразлична твоя работа. Такие отношения бесперспективны.

– Ты любишь кулинарию – я обожаю вкусно поесть.

– Кулинария – лишь малая часть моих интересов.

– Тебе нравится заумь Маркеса или Кафки?

– Представь себе, Максик. Нравится.

– Тогда тебе крупно повезло. После секса нам будет о чём поговорить.

– Неужели? К примеру?

– Я крупный специалист по Маркесу и по Кафке. Представь себе.

– Ты запомнил эти фамилии, – сказала Татьяна, – это уже большое достижение.

Высоцкая чуть склонила на бок голову.

– Максик, – сказала она. – Опять? Руки.

– Мне показалось, что ты падаешь.

– Я ещё крепко стою на ногах. Свою норму я знаю.

– Падаешь от неожиданности, – сказал я. – Ошарашенная широтой моих интересов.

– Пока ты ошарашил меня только наглостью. И хвастовством.

– Признание собственной эрудированности – это не хвастовство.

– Пока ты удивил меня только хорошей памятью: запомнил фамилии двух писателей.

– Кто тебя больше интересует? – спросил я. – Габриэль Хосе де ла Конкордиа Гарсиа Маркес или Франк Кафка?

– О! Максик, я поражена. А отчество Кафки ты не запомнил?

– У чехов нет понятия «отчество», но его отца звали Герман.

– Максик, руки!

– Кафка или Маркес?

– Твоя рука снова на моей попе.

– Не уходи от темы.

– Кафка, – сказала Татьяна.

Она сдвинула мою ладонь себе на талию.

Я пожал плечами, заявил:

– Биографию Франца Кафки я тебе пересказывать не буду. Но расскажу, если хорошо попросишь. После секса, разумеется. Скажу только: при жизни Кафка был мало кому известен, как писатель. Он опубликовал лишь несколько сборников рассказов. Романы Кафки напечатали уже после его смерти. Ни один из них не был завершён. Кафка вообще завещал их сжечь. Но его друг, некий Макс Брод, эти романы всё же опубликовал и неплохо распиарил. Поэтому Кафка прославился уже посмертно.

Высоцкая озадаченно хмыкнула и спросила:

– Максик, неужели ты подготовился к нашему разговору? Решил, что так произведёшь на меня впечатление?

– О Кафке я… читал давно, не в этом году. У меня обширный круг увлечений.

– Неужели?

– Точно.

– Может, ты и романы его прочёл?

– Попытался, – сказал я. – Полистал «Процесс» и «Замок». Мне они не понравились.

– Ну… я от них тоже не в восторге, – призналась Татьяна.

– Значит, между нами много общего.

– Максик! Руку!

– … Ах, как хочется вернуться, – пропела официантка, – ах, как хочется ворваться в городок…

У меня за спиной снова звякнули рюмки.

– … Я на выборы не пойду… – заявил Борис.

– … Кто вообще на них пойдёт? – спросил Костик.

– … Максик, ты слышал о том, что умный мужчина может жить с глупой женщиной, – сказала Высоцкая, – а умная женщина с глупым мужчиной не уживётся…

– Танюха, давай ещё по одной, – сказал Костик.

– Я всё мальчики, – сказала Высоцкая. – Мне достаточно.

Она перевернула свою рюмку донышком кверху.

Костик показал мне графин – я покачал головой.

– … Розовый фламинго, – пропела в микрофон официантка, – дитя заката…

– Женька, пить будешь? – спорил повар.

Официантка прервала пение и ответила:

– Нет, мальчики. Я сегодня работаю. Забыли?

– Так я тоже работаю, – ответил «шеф». – Пять часов посплю и буду, как огурчик.

– Костик, давай добьём на двоих, – сказал бармен.

Он сдвинул в сторону «шефа» свою пустую рюмку.

Высоцкая снова склонилась к моей голове и продолжила:

– Максик, я считаю, что мой мужчина должен быть умным, с активной жизненной позицией. Глупый и безынициативный мужчина будет для меня обузой. Я не говорю о том, что он должен меня содержать. Я сама себя обеспечу финансами, можешь не сомневаться. Но не хочу, чтобы муж повис гирей у меня на шее. Я не намерена смотреть на то, как лентяй и бездельник целыми днями сидит у телевизора. Жизнь, Максик – это постоянное движение. Такой я её вижу. Поэтому мне нужен целеустремлённый мужчина, который не стоит на месте. Такой же, как я. Чтобы наша с ним семейная жизнь не превратилась в вонючее болото.

Татьяна погладила меня по плечу.

– Не обижайся, Максик, – сказала она. – Но ты в пролёте. Ты хороший парень. Симпатичный и сильный. Не сомневаюсь, что ты прекрасный любовник. Но…

Высоцкая вздохнула и покачала головой.

В пять утра Жанна попрощалась с нами и ушла в бильярдную спать на раскладушке. Полчаса спустя мы отправили Костика на диван в директорском кабинете. «Шеф» утверждал, что он ещё «нормальный». Но напора наших дружных уговоров он не выдержал – едва коснулся головой дивана, как громко захрапел. Борис приготовил кофе (эспрессо – без сердечек). Мы уселись вотрём за всё ещё заставленный грязной посудой стол. Пили кофе и лениво обсуждали работу.

Я толкнул длинную лекцию о безрадостных перспективах розничной офлайн торговли во времена бурного развития интернета. Боря поделился с нами историями из своей личной жизни (в следующем году он намеревался жениться). Таня под утро говорила мало; она зевала, то и дело прижималась щёкой к моему плечу. Мы следили за стрелками на настенных часах. Едва только они показали шесть часов утра, как мы с Высоцкой поспешили к метро.

В вагоне мы почти не разговаривали. Таня дремала. Я уже привычно рассматривал статусы пассажиров метрополитена – отыскивал те, которые раньше не видел. Сегодня мне повезло, увидел сразу два новых статуса: «егерь» и «дрессировщик животных». На станции «Менделеевская» я вышел вместе с Высоцкой. Сказал Тане, что провожу её до дома. Татьяна поначалу воспротивилась моей идее. Но я с ней не спорил – просто шагал с ней рядом.

Станцию «Киевская» (от которой мог доехать до «Студенческой») я проехал. Вместе с Высоцкой вышел на «Октябрьской». Татьяна держалась за мою руку. В очередной раз повторила, что мне «ничего не светит». Я пропустил её утверждения мимо ушей. Прошёлся вместе с Татьяной вдоль шумного Ленинского проспекта – отметил, что здесь было тише, чем на Кутузовском. Во дворе невзрачного девятиэтажного дома Татьяна остановилась и выпустила мою руку.

– Всё, Максим, – сказала она. – Дальше я сама. Спасибо, что проводил.

– Не за что, – ответил я. – Который из подъездов твой?

Высоцкая указала рукой влево.

– Вон тот. Но вместе с тобой мы туда не пойдём.

Я ответил Тане, что не напрашиваюсь. Заявил, что не люблю секс с пьяными женщинами. Татьяна привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку. Я пожелал ей удачи; понаблюдал за тем, как Высоцкая пересекла двор и скрылась за дверью подъезда. Только после этого я протяжно зевнул и потёр глаза. Улыбнулся – потому что вспомнил: способность «Второе дыхание» давно откатилась. Решил, что активирую эту способность перед занятиями в универе.

Взглянул на циферблат часов. Подумал о том, стоило ли сейчас ехать в общежитие. Или погулять по улице рядом с институтом? Я вышел на проспект и неспешно побрёл в направлении подземного перехода. Заметил, как улыбнулись шагавшие мне навстречу девицы. Отметил, что они посмотрели не на моё лицо – на мою грудь. Я опустил взгляд и хмыкнул. Отцепил от пиджака бейдж с надписью «Максим, маркёр», сунул его в задний карман брюк.

После учёбы в универе я заглянул в общежитие – распотрошил там свои денежные накопления. Отправился на шопинг в универмаг «Московский», потому что ещё на работе понял: пришло время обновить гардероб. Выполнил данное самому себе обещание: купил новые кроссовки. До кучи приобрёл джинсы, рубашки, футболки и ворох мелочей. На покупку кожаной куртки не замахнулся – лишь приценился. Понял, что «нормальная» кожанка мне пока не по карману. Но я всё же примерил пару моделей – полюбовался в зеркало на своё отражение. Решил, что в чёрной кожаной куртке я походил не на Рэмбо, не на Джеймса Бонда, а на являвшихся к нам в кафе представителей «крыши» (разве только статус «бандит» у меня над головой не светился).

Мичурин при виде моих покупок заявил, что «фирмацкие джинсы – не гелик, но тоже неплохо». Дроздов предложил, чтобы я снова попросил Зайцеву подшить мои новые штаны. Но я ответил ему, что Наташу не побеспокою – обращусь в ателье. Умолчал о том, что Наташин вариант укорачивания штанов оказался неоптимальным. Вася и Колян сообщили, что вечером прогуляются «на Поклонку» (вместе со своими подружками). Позвали на прогулку и меня. Идея быть третьим-лишним мне не понравилась. Я заявил соседям по комнате, что на вечер у меня «другие планы». Этими «планами» стал роман Александры Марининой. Я пожелал Дроздову и Мичурину хорошей прогулки, завалился на кровать и открыл книгу, источавшую запах типографской краски.

Книгу я закрыл и положил на тумбочку, когда прочёл две главы. Потому что чтение не задалось: я не погружался в историю, а анализировал сам текст, словно превратился из читателя в литературного критика. Я растянулся на кровати, положил руки под голову. Уставился на потолок; подсчитал, сколько дней уже прошло с момента заключения договора с издательством «Пётръ Ковровъ». Отметил, что с того дня я не сочинил ни строчки. И не выполнил ни одного игрового задания. Вспомнил, что роман «Наследник древнего клана» принёс мне десять очков опыта и триста долларов. Тут же напомнил себе: игра не награждала опытом за одни и те же задания. Прикинул, сколько потратил сегодня денег на покупки, вспомнил стоимость кожаной куртки.

– До следующей зарплаты ещё далеко… – вслух напомнил я сам себе.

Посмотрел на часы и слез с кровати.

Спустился на четвёртый этаж, постучал в комнату первокурсников из Костомукши.

Дверь мне открыл Лёня Олечкин.

– Сержант?

– Привет, – сказал я. – Кто сегодня поедет в «Ноту»?

– Так… сегодня наша очередь, – сказал Леонид.

Я кивнул и заявил:

– Поеду с вами.