Строго 18+

39

Этой ночью мне не удается сомкнуть глаза. Мысли о появлении Кости и его признании в том, что ему без меня плохо, миксуются со сценой нашей с Данилом ссоры. Мрачный усталый взгляд исподлобья перебивается кадром ярко-зеленых глаз с застывшим в них разочарованием, и так по кругу.

Еще в голове звучат слова. Много слов, сказанных с разной интонацией и разными голосами:

Ты нравишься мне именно такой… Приглашаю тебя на свидание… Ты сильнее, чем сама о себе думаешь… Херово без тебя… Катя мне не нужна… Ей все равно ничего не светило…

Отчаявшись уснуть, я открываю нашу с Костей переписку и проматываю ее от начала и до конца. По большей части мы переписывались по делу. Короткие фразы «Ты где?», «Выходи», «Еще пять минут» лишь изредка прерываются полотнами моих обвинений в адрес Кости, неизменно начинающихся со слов «Я не понимаю, за что ты так со мной…», и потоком защитного мата от него: «Блядь, Диан, завязывай ссать мне в уши. У тебя вроде течка в этом месяце уже была».

Перед глазами снова встает его потухшее лицо в стремительно сокращающемся дверном зазоре. Грудь мучительно выворачивает. Одному богу известно, откуда во мне взялись силы, чтобы сказать ему «нет».

Раньше я совсем не умела ему отказывать, считая себя слишком влюбленной, зависимой и слабой. Испытываю ли я сейчас хотя бы толику удовлетворения от своей силы? Нет. Я знаю, что поступила правильно, но от этого не легче. Не могу не думать, в каком состоянии Костя сел за руль, не могу не думать, что у него нет никого, кроме меня. С матерью они не близки, отец мотает срок.

Смахнув вытекшую слезу, я крепко обнимаю себя руками. Вот что ты за жалостливая дура, а, Диан? Родители Кости по крайней мере живы, а еще у него куча друзей, которые в случае чего примут с распростертыми объятиями. И денег у него достаточно, так что вопрос выживания не стоит.

Я же не могу похвастаться ничем из вышеперечисленного. И ничего, дышу как-то.

Такие мысли немного отрезвляют, но не настолько, чтобы перестать мучиться необъяснимой виной. Кажется, когда другому больно, ты обязан помочь. Тем более, когда речь идет о том, с кем ты был настолько близок.

Коснувшись фотографии Кости в окне мессенджера, я медленно спускаю палец вниз по экрану и нажимаю «Разблокировать». После сегодняшнего разговора он точно не враг, поэтому нет смысла и дальше держать его в черном списке.

Сделав это, я несколько минут смотрю в зияющий чернотой потолок. Да, так мне спокойнее. Костя сделал большой шаг навстречу, и это мой способ ответить ему тем же. Мы ведь в конце концов можем просто дружить.

Затем мысли снова перетекают к Данилу. Из-за появления Кости наша ссора уже не так ранит, но все же. Обычно перед сном он обязательно пишет что-то приятное: справляется, как дела или желает спокойной ночи. А сегодня ничего. Лишнее подтверждение тому, что он устал мириться с моими внутренними проблемами и решил отстраниться. Продвинутая и уверенная в себе Катя Симак наверняка не выносила ему мозг по таким пустякам, так что ничего удивительного.

Ничего удивительного, но больно и обидно все равно. Перевернувшись набок, я снова включаю смартфон и захожу на его страницу. В ленте нет никаких изменений, как и в кружке историй.

Чувствуя себя сталкером, я захожу в его немногочисленные подписки и нахожу профиль пиар-менеджера Валерии. Иконка в верхнем левом углу пульсирует обновлением. Торопливо пролистав снимки утреннего кофе, спящей кошки и ссылку на заумную статью, я задерживаюсь на последней черно-белой фотографии с надписью «Готовимся к раз@ебу». Широкие плечи, обтянутые серой футболкой, густые непослушные волосы… Данил стоит спиной напротив какого-то парня и, судя по позе, что-то увлеченно с ним обсуждает.

Я больно прикусываю губу. Снимок выложен три часа назад, то есть после нашей ссоры прошло не более двух. Значит, пока я терзаюсь от переживаний, Данил отлично проводит время в компании голубоглазой Валерии, которая, как я почти уверена, по уши в него влюблена.

Я запихиваю телефон под подушку и с силой прижимаю ладони к глазам. Как все у Данила легко. Эмоциональные встряски не мешают ему преспокойно жить дальше. Одно непонятно: для чего он говорил всю эту чушь про моногамию и самку пингвина, которую якобы себе выбрал? Если уж он ко мне так быстро охладел, можно было честно об этом сказать.

И такой мыслительный хаос не стихает до самого утра. Данил, Костя, Костя, Данил… Костя, Костя… Самое паршивое, что впереди два выходных дня, а значит я смогу истязать себя еще очень-очень долго.

От отчаяния я даже хочу поехать в ближайший фитнес-зал, чтобы купить себе абонемент и лишь в последний момент передумываю. Ну какие мне сейчас тренировки? И так еле на ногах держусь от недосыпа и морального напряжения.

Отдельно бесит нахождение в фоновом режиме ожидания. Чего именно я жду — сама не понимаю. То ли появления Данила с извинениями, то ли сообщения от Кости.

Но если на последнего за молчание злиться не получается, то Данила к обеду я начинаю практически ненавидеть. За то, что запудрил мозги, заставив поверить в то, что действительно разглядел во мне что-то уникальное. За то, что ушел без объяснений, тогда как очень нуждалась в поддержке. Костя никогда не говорил мне ободряющих слов, зато не поленился приехать. И не закрой я перед ним дверь вчера, он бы точно меня не отпустил.

Мысленно я даю Данилу время до двух часов, и когда ничего не происходит, решительно отправляю его номер в черный список. Если будет очень нужно — сумеет меня найти. А если нет… Тогда пошел он к черту.

С этими мыслями я снова падаю на диван и накрываюсь пледом. Тело бьет озноб, хочется плакать. Вдруг становится страшно, что я нанесла слишком сокрушительный удар по самолюбию Кости и он больше никогда не даст о себе знать. И что Данил вычеркнул меня из жизни, потому что вторых шансов не дает.

Дзынь!

Оторвав мокрую щеку от подушки, я судорожно хватаюсь за пискнувший телефон. При виде входящего сообщения в крови стремительно распространяется адреналин.

«Через час будь готова. Заеду за тобой».