Строго 18+

45

Мои ноги ватные, как у тряпичной куклы. Это одна из причин, по которой я медленно опускаюсь на диван. Вторая заключается в том, что Костя не бросает слов на ветер. Он действительно способен разыскать домашний адрес Данила и причинить ему физический вред, чего я точно не могу позволить. Он всегда относился ко мне лучше, чем я того заслуживаю. И сейчас окончательно в этом убедилась.

Данил подходит к микрофону, постукивает по нему пальцем.

Я будто попала в кошмар наяву. Какой же надо быть дурой, чтобы надеяться, будто Костя так просто забудет о времени, которое я провела с другим мужчиной. И ни черта он не поверил, что я не спала с Данилом, потому и привел меня сюда, разодетую в пух и прах. Поэтому выбрал стол рядом со сценой и заказал половину меню, при том что мы оба не голодны. Чтобы продемонстрировать, что я теперь с ним, заявить свои хозяйские права и тем самым унизить Данила.

— Привет, столица! — по обыкновению бодро звучит со сцены. — Я рад вас всех…

То, что Данил запинается, дает понять, что это случилось. Он увидел меня и Костю.

Я намеренно на него не смотрю. Просто не могу поднять глаз от стыда и унижения. Чувствую себя вероломной предательницей, ответившей злом на добро. Вчера на эмоциях казалось, что я имею право поступать как вздумается из-за того, что Данил мне не перезвонил. Сейчас же очевидно, насколько паршиво все выглядит в его глазах. Он наверняка думает: раз я здесь, то осознанно пришла поиздеваться. Тогда как я просто не могу уйти!

— Скажу так: не ожидал увидеть здесь столько знакомых лиц, — откашлявшись, заканчивает Данил повисшую фразу. — Так в каком формате проведем последующие полтора часа? Могу развлечь вас бытовым монологом или пойти знакомиться с залом.

Последние слова тонут в восторженных криках зрителей. Краем глаза я вижу, как Костя раздраженно дергает челюстью.

— Доволен? — хриплю я, нащупывая фужер. — Ты снова меня подставил. Просто омерзительно.

— Ты давно просила концерт, мы на него сходили, — парирует он. — Заодно я решил расставить все точки над «I». У этого шута, блядь, даже мысли быть не должно, чтобы к тебе соваться. Ни о дружеских переписках, ни о поздравлениях с Новым годом.

— Ты бы мог со мной это обсудить. По-человечески… — от отчаяния мой голос дрожит. — Необязательно пытаться всех вокруг унизить.

— Если мы вместе, тебя вообще волновать не должно, что там с ним происходит… — Рука Кости сжимается в кулак. — Не так, разве?

— То, что я с тобой, не мешает мне хорошо относиться к другим людям. Мир не заканчивается на тебе!

Костя резко поворачивает голову и впивается в меня взглядом. Помимо бешенства, мне удается разглядеть в нем то, чего я не замечала раньше: панику.

— Как тебя зовут? — насмешливый голос Данила звучит совсем близко. — Катя? Ты очень заразительно смеешься, Катя. Но почему ты это делаешь до того, как я успеваю закончить шутку? Ладно, не отвечай. Так смеются либо очень позитивные, либо те, кто нажрался в стельку. Ты выглядишь на оба варианта. Официанты, вы меня слышите? Ей больше не наливать.

Залпом осушив бокал, я заставляю себя на него посмотреть. Присев на корточки, Данил смотрит в зал и задорно скалит зубы. Ничто в его поведении не указывает на то, что мое появление в компании Кости разбило его или уничтожило. Выглядит он отлично, смеется, жестикулирует в своем фирменном стиле. Девчонки на передних рядах смотрят на него раскрыв рты и сейчас вот-вот описаются от восторга.

Так может, зря я мучаю себя виной, и для Данила я — пройденный этап?

— Ты впервые пришла на стендап? — спрашивает он, глядя на одну из зрительниц с неестественно большой и высокой грудью.

— Да, — кокетливо щебечет она. — Обычно я юмору равнодушна.

— То есть ты пришла просто на меня посмотреть?

— Да.

Скорчив скептическую гримасу, Данил качает головой. — Все вы так поначалу говорите. На первом свидании: «Я ничего серьёзного не ищу», а через неделю вопите в трубку: «А ну-ка, сука, быстро отвечай, где ты сейчас и с кем?»

Если бы не раздавленное состояние, я могла бы поаплодировать тому, как мастерски Данил меняет голос от жеманно-кокетливого до взбешенно-истеричного.

При всем кошмаре происходящего я не могу отделаться от мысли, что горжусь им. За то, что совсем не пасует перед полным залом; легко импровизирует с шутками, но при этом не настраивает людей против себя, а заставляет их от души смеяться. Горжусь и восхищаюсь так, будто все еще имею какое-то к нему отношение.

Данил проходит по краю сцены мимо нас и наклоняется к мужчине в костюме, сидящему за ВИП-столом. — Как тебя зовут?

Тот заметно напрягается, но пытается не подавать вида и напускает на себя вид хозяина жизни. Откидывается на диване и с вызовом задирает подбородок.

— Артем.

— Артем, ты смотришь так, будто я должен тебе денег. И что самое обидное — если поставить нас рядом, — Данил скорбно проводит руками по своей толстовке, — все выглядит так, будто я реально должен. Короче, все нормально, — он делает тон заговорщицким. — Все здесь видят, у кого из нас двоих больше бабла.

Я почти готова заулыбаться тому, с каким облегчением смеется этот мужчина. Это магия Данила — чувствовать людей и шутить так, чтобы не заставлять кровоточить их наиболее больные места.

Отпустив пару острот в адрес его спутницы, Данил отпивает воду и, театрально сощурившись, всматривается в дальние ряды в поисках новой жертвы.

— А наш стол ты так и будешь стороной обходить? — громкий, полный неприязни голос Кости заставляет меня во второй раз за вечер шокированно замереть. — Шути давай. Тебе же за это заплатили.

Взгляд Данила отрывается от зала и медленно перетекает к нам. Я не могу ни выдохнуть, ни вздохнуть, лишь шевелю губами в беззвучном «Не надо». Я знаю, что он намеренно обходил наш стол стороной и невероятно ему за это благодарна. Что бы между нами ни происходило, Данил остается человеком с большой буквы.

Наши глаза встречаются на мгновение, после чего внимание Данила сосредотачивается на Косте.

— Извини, бро, я просто тебя не заметил, — он криво улыбается. — Как зовут?

— Константин Викторович, — чеканит Костя с ударением на последнее слово.

— Расскажи о своих предпочтениях, Костя. Может быть, ты любишь смотреть черно-белое кино?

Костя презрительно качает головой.

— Может быть, арт-хаус? Тоже нет? Футбольные матчи? — Приложив ладонь к груди, как если бы ответ действительно много для него значил, Данил подходит к самому краю сцены. — Тоже нет? М-м, дай подумать… Гей-порно?

Зал оглушительно хохочет, в то время как мое сердце проваливается к ногам. Костя не понимает таких шуток. Он воспринимает их как личное оскорбление.

— Еще раз такое ляпнешь, я стащу тебя со сцены и отмудохаю! — рявкает Костя, от гнева привстав с места.

Данил запрокидывает голову и разражается своим фирменным смехом.

— Жаль тебя разочаровывать, бро, но все будет по-другому. Как только ты выйдешь из-за стола, подбежит охрана и отмудоханным с большой вероятностью будешь ты. Мне-то шоу вести надо, сечешь?

— Да ты, блядь, просто ссыкло, — выплевывает Костя, до побеления сжимая пальцы.

— Мы с тобой по-разному понимаем смелость. — Данил улыбается, но в его глазах сверкает лед. — Слабо тебе позволить своей девушке выйти куда-то с подругами, зная, что она хорошо проведет время и без тебя, м-м? Или прийти туда, где тебя никто не знает, и не начать кидаться баблом, чтобы сходу дать понять, что ты важный кент, а не хер с горы? Или не сыпать угрозами, когда тебе что-то не по нраву, а допустить, что и у других есть право вести себя так, как хочется? Как тебе такая смелость, Костя? Спорю, что чересчур.

Зал не смеется, потому что ничего смешного в сказанном нет. Данил только что прилюдно вскрыл все слабые стороны Кости, о которых я догадывалась, но никогда не позволяла озвучить вслух.

— А еще я думаю, что ты редко получал по щам, — весело продолжает он. — Люди видят твои глаза непривитого от бешенства ротвейлера и думают: «Да ну на ху-у-уй. Чувак же явно на всю башку отбитый: вдруг нож достанет или еще чего. Съебусь-ка я от греха подальше».

Зал взрывается хохотом и аплодисментами, но Данил все так же смотрит на Костю.

— Признавайся, бро, — за видимой веселостью его тона угадывается острая неприязнь. — На том ведь и выезжаешь.