Строго 18+

49

В прихожей включен свет, слышно монотонное бормотание телевизора.

Я беззвучно разуваюсь и прохожу вглубь квартиры. Как и днем, Тея сидит на кухне, только сейчас вместо остывшего чая перед ней исходят паром кружки с какао.

— Видела машину Кости через окно, — поясняет она, проследив мой взгляд. — Приготовила на всякий случай.

Этого простого жеста заботы оказывается достаточно, чтобы моя потрепанная психика сдалась. Закрыв лицо руками, я беззвучно реву, позволяя слезам вытекать сквозь пальцы. Знаю, что это Тее нужна моя поддержка сейчас, но я просто не могу… Никак не справляюсь.

— Не надо… — Я мотаю головой, услышав скрежет выдвигаемого стула. — Серьезно… Ты не обязана… Я сейчас успокоюсь…

Но Тея все равно подходит и обнимает. Крепко, насколько позволяют её хрупкие руки. Тело словно по команде начинает трястись, рыдания удушающей волной подкатывают к горлу.

— Что случилось? — голос Теи вибрирует рядом с моей щекой.

— Я так запуталась… — отвечаю я, всхлипнув. — Наворотила дел и не понимаю, как со всем этим быть… Все так быстро изменилось… И теперь я понятия не имею, кто я такая и чего на самом деле хочу…

— Давай сядем… — Тея мягко тянет меня к столу. — И ты все расскажешь.

Я машинально опускаюсь на стул, обхватываю нагретую фарфор ладонями и начинаю сбивчиво говорить. Рассказываю о том, как поругалась с Данилом, и как получила сообщение от Кости. Про лимузин и про последующую ночь. Про утро, которое казалось таким многообещающим, про концерт, на который наивно согласилась. Про выступление Данила, про его перепалку с Костей и сцену за кулисами.

Тея слушает, не перебивая. Её лицо серьезно и сосредоточено, а собственное разбитое сердце, кажется, отошло на второй план.

— А потом Костя дал мне это…

Я запускаю ладонь во внутренности сумки-кроссбоди, выкладываю на стол коробку и отщелкиваю крышку.

Тея изумленно присвистывает.

— Ого. Это определенно заявление… Здесь карата полтора, если не больше. И что ты ответила?

Закрыв коробку, она отодвигает её от себя, как что-то потенциально опасное.

Почувствовав, как эмоциональная буря стихла, я подношу к губам чашку. Какао такой же терпкий и густой, как готовила мама, до того как с головой провалиться в яму алкогольной зависимости.

— Сказала, что мне нужно подумать.

— А о чем ты хочешь думать? — Голос Теи мягкий, без тени осуждения.

— Разобраться в том, что чувствую, наверное. Еще недавно, получи я это кольцо, с ума бы сходила от счастья. Но сейчас чувствую лишь опустошение… Будто приняв предложение Кости, я соглашусь на невыгодные для себя условия… — Я поднимаю глаза. — Смешно, да? Многие бы мечтали жить, как я. В роскоши и без необходимости думать о завтрашнем дне.

— Ничего смешного. Кому-то, возможно, этого и достаточно, но тебе нужно больше. И к тому же, Костян отвратительно с тобой поступил.

— Ты, наверное, посчитаешь меня слишком доверчивой, но я не чувствую, что такое может заново повториться. Костя часто переходит границы, но он не законченный мерзавец. Мои сомнения связаны с другим.

— А что ты чувствуешь, когда думаешь о Даниле? — вдруг переспрашивает Тея.

Этот вопрос застает меня врасплох. Передо глазами снова встает его лицо в гримерке. Влажный взгляд, который он даже не пытался скрыть. Вымученная улыбка. «Быть спасателем — дело неблагодарное».

— Я чувствую вину… — признаюсь я, ощущая, как слезы вновь подкатывают к глазам. — Дикую, грызущую вину и потерю. Ощущение, что я своими руками разрушила что-то очень ценное. Что потеряла шанс на новую жизнь. Прости… — я быстро вытираю слезы ладонью. — Тебе и самой сейчас тяжело, а я опять перетянула одеяло на себя.

— Нет, это ты меня прости. — Голос Теи становится глухим и вибрирующим. — За то, что оставила тебя одну с двумя алкоголиками. За то, что так увлеклась собственным счастьем, что перестала интересоваться тем, как ты живешь.

Я тихо смеюсь.

— Брось. Я была за тебя только рада. Что хотя бы одна сумела вырваться из этого ада.

— Все равно… Я тебя предала. Ты другая, не такая как я. Более тонкая и ранимая. И мама, как назло, тебя вечно цепляла, будто было у нее что-то личное. Порой мне кажется, что будь я рядом, ты бы не связалась с Костей.

Тея накрывает мою ладонь своей. В её глазах стоят слезы.

— Перестань, — я легонько сжимаю её пальцы. — Ты же сама была ребенком. И что бы у нас с Костей ни происходило сейчас, я ни о чем не жалею. Он давал мне столько, сколько умел. А я была такой голодной до любви и ласки, что мне хватало.

— Я еще хочу признаться. Было время, когда я тебя осуждала. Смотрела, как тебя ломает без него, и не понимала, почему ты просто не можешь взять себя в руки и жить дальше. А сегодня сама весь день вздрагивала от любого шороха в надежде, что это Влад за мной приехал. И когда обнаруживалось, что это не он, начинала реветь как белуга.

— Это ты на эмоциях. Еще же очень мало времени прошло.

— А мне кажется, что дальше будет еще хуже, — сдавленно шепчет Тея. — Я с ужасом думаю, что завтра придется проснуться без него. Готова почку отдать, лишь бы вернуть все как было.

— Мне почему-то кажется, что все это глупое недоразумение и все у вас будет хорошо, — слабо улыбнувшись, я тереблю её руку.

Лицо сестры кривится от боли.

— Боюсь, мы безвозвратно друг друга потеряли. Слишком ярко вспыхнули и быстро сгорели.

— Девять лет — это не быстро, — не удерживаюсь я от иронии. — Может быть, вам нужно пожить отдельно какое-то время, чтобы заново оценить друг друга.

Тея встряхивает головой.

— Все, не хочу об этом говорить. По поводу Кости: еще вчера я бы наверняка попыталась что-то советовать, но сегодня уже нет. Если ты все-таки захочешь выйти за него — я готова быть свидетельницей и даже поучаствую в ловле букета. А если скажешь «нет», я тоже в теме. Возьмем вина с чипсами и будем отмечать твою свободу. В общем, поступай так, как чувствуешь, сис. Я в любом случае поддержу.

Тихо засмеявшись, я согласно киваю и отпиваю какао. Хотя в глубине души знаю, что часть решения уже приняла.