Строго 18+

66

Это случилось. У нас с Данилом был секс. Эта мысль приходит в голову еще до того, как я успеваю открыть глаза. В груди счастливо екает, а уголки губ непроизвольно дергаются в улыбке. У нас был секс. Страстный, нескончаемый, превзошедший все мои ожидания.

Я открываю глаза и, машинально взглянув на настенные часы, вздрагиваю. Половина десятого. Я уже и не помню, когда в последний раз так поздно просыпалась. Хотя ничего удивительного, с учетом того, как долго все продолжалось.

Я перекатываюсь на бок, чтобы полюбоваться на спящего Данила, и неожиданно обнаруживаю его сидящим на краю дивана ко мне спиной. Плечи опущены, локти упираются в колени, будто он задумался о чем-то.

— Эй… — вытянув руку, я ласково пробегаюсь пальцами по его позвоночнику. — Давно не спишь?

От прикосновения кожа Данила вспыхивает мурашками еще до того, как он поднимает голову.

— Минут двадцать наверное, — глухо произносит он, не пытаясь ко мне обернуться.

Ощутив, как счастливая нега этого утра рассеивается, я приподнимаюсь на локте.

— Все в порядке?

— Нет.

Комок тревоги стремительно разрастается под ребрами и поднимается к горлу. К такой отчужденности я не была готова. Вчерашний вечер и случившаяся близость в моем сознании были равноценны хэппи-энду.

— Тогда расскажи, что случилось, — Я подтягиваю одеяло к обнаженной груди и сажусь, решив во что бы ни стало выяснить проблему и устранить ее на месте.

— Этим я и занимаюсь эти двадцать минут, — в голосе Данила слышна невеселая усмешка. — Пытаюсь понять, что со мной не так.

— С тобой все более, чем прекрасно и…

— Нет, — перебивает он. — Потому что еще никогда мои поступки не расходились с тем, как я себя ощущаю.

— И что это значит? — тихо переспрашиваю я, превозмогая поднимающуюся панику. — И посмотри на меня, пожалуйста.

Данил оборачивается. Его глаза покрасневшие от недосыпа, между бровей залегла глубокая складка.

— В тот день, когда ты позировала для семинара, я сказал, что понятия не имел о твоем участии. Я соврал. У меня был охрененно загруженный день, но я все равно нашел время, чтобы прийти. Из-за тебя, а не из-за любви к фотографии. Даже после того, как ты растоптала меня своим появлением в компании с мудака-бывшего, я отменил две встречи просто для того, чтобы посмотреть на тебя.

Несмотря на напряжение, внутри меня вспыхивает радость. Потому что несмотря ни на что Данилу было не все равно и потому что его тяга ко мне настолько сильна.

— Я это очень ценю. Я тоже была очень рада тебя видеть.

— Тот бриллиант на твоем пальце было легко разглядеть даже с последнего ряда, — продолжает Данил, будто меня не услышав. — Я вернулся домой полностью разбитый и после сутками гадал, что я за придурок такой. Будто было мало чувствовать себя идиотом на собственном выступлении и потребовалось непременно прийти за добавкой.

— Я говорила, что вернула Косте то кольцо, — я пытаюсь придать голосу твердость, чтобы слова прозвучали значимее.

— Проблема в том, что рядом с тобой я перестаю владеть собой. Кто-то может и скажет, что в любви так и должно быть, но по мне так это херня собачья. Когда я тебя увидел впервые, тогда со сцены, внутри будто тумблер переключили в режим «полный придурок». И так продолжается из раза в раз. — Данил снова отворачивается и, сгорбившись, запускает ладони в волосы. — Ты ведь и правда с самого начала ничего не скрывала, и я видел, что ты не отошла. Но все равно добровольно назвался клином в попытке выбить другой клин.

Я ощущаю потребность все ему объяснить. Кажется, что если Данил поймет, что тот мой поступок привел нас туда, где мы сейчас есть — все встанет на свои места.

Я бесшумно придвигаюсь к нему на коленях, заношу руку, чтобы погладить, но убираю, так и не решившись.

— Я еще раз хочу попросить прощения за тот вечер. А за кольцо… Я могу только представить, как тебе было больно… Ты прав. Тогда я действительно не отошла от Кости… Шесть лет он был главным человеком в моей жизни, даже если порой вел себя отвратительно. Возможно, это ужасно прозвучит, но мне было необходимо к нему вернуться. Убедиться в том, что я выросла из этих отношений и спокойно пойти дальше, не терзая себя мыслями об упущенных шансах.

Данил кивает.

— Наверняка все так и есть. Для тебя. А для меня тот вечер на сцене был ударом под дых, от которого я долго не мог прийти в себя. И конечно, дело во мне. Никто не заставлял меня быть спасательным жилетом и не обрекал на участь терпилы-поклонника, которому достаточно было поцелуя у входной двери. Мои ожидания действительно моя проблема. Я ждал, когда ты сможешь начать со мной по-настоящему, хотя прекрасно понимал, что это неправильно. Но я необъяснимо влип в тебя с первого взгляда и боялся, что если отойду в сторону даже на время, проебу этот шанс. Казалось, что если химия такой силы случилась со мной даже на расстоянии, стоит попытаться…

— Прости… — повторяю я, уставившись в родинку под его лопаткой. — Но сейчас все совершенно по-другому. Для Кости больше нет места в моей жизни, так же как для кого-то другого. Любого, кроме тебя.

— Этим я занимался остаток ночи, пока ты спала. Пытался заставить себя в это поверить. И всякий раз перед глазами возникала одна и та же картина. Ты сидишь напротив сцены рядом с ним, а я скалюсь на публику и считаю минуты до окончания шоу, чтобы наконец вдохнуть по-настоящему.

— Данил… — выдыхаю я, в отчаянии опуская ладонь на его плечо. Никакой реакции.

— Я не собирался тебя провожать. И даже ненадолго испытал удовлетворение, когда ты решила, что мы с Викой пришли вместе. Но я как и всегда рядом с тобой я быстро сдался. Ты стояла на улице такая красивая и такая подавленная. Я моментально обо всем забыл. Готов на руках был ходить, лишь бы ты заулыбалась. — Данил встряхивает головой. — И когда ты предложила подняться… Я не собирался, но все равно пошел за тобой… Потому что так ты на меня действуешь. Я становлюсь безвольным слабаком.

— Я тебя больше никогда не подведу.

— Знаешь, я никогда не понимал тех, кто осознанно возвращается в отношения, заведомо зная, что не сможет забыть и простить. Дальше начинается эта бесконечная центрифуга: один не может не кусать от собственной боли, а второй безуспешно пытается загладить вину. Меньше всего на свете я хочу быть кусающим. Но я именно так я себя уже веду. Не нахожу сил отрезать тебя насовсем, и забыть об всем тоже. Я изо всех сил стараюсь понять твой поступок, и вроде бы даже выходит… Но при этом не могу отменить и своих чувств… Пусть случившееся и было закономерным, я все равно чувствую себя преданным. Ради возможности быть с тобой, я уже нарушил ряд своих принципов и ни к чему хорошему это не привело. Надо остановиться.

— Ты о чем? — переспрашиваю я, ощутив, как холод прокатывается по позвоночнику.

— Я измучаю тебя недоверием и уколами, а ты в конце концов от этого устанешь и возненавидишь меня за это, — хрипло произносит Данил и наклоняется, чтобы поднять с пола толстовку, которую я так фанатично сдирала с него ночью. — Честнее было вчера не подниматься, но как я уже говорил, с тобой я становлюсь лютым слабаком. Хочу хотя бы в чем-то остаться верным себе и не давать вторых шансов тому, что с самого начала было обречено на провал.