Строго 18+

Эпилог

— Кофе готов! – повторно выкрикиваю я, засовывая в рот кусочек сыра. – Если не появишься прямо сейчас, его можно будет выливать!

— Иду-иду… — рассеянно доносится из глубины квартиры.

Через минуту Данил наконец заходит на кухню. Взгляд сосредоточенный, губы беззвучно шевелятся. С самого утра он репетирует монолог к сегодняшнему выступлению. С самого утра в течение последних двух недель.

— Эй, звезда стендапа! – я шутливо щелкаю пальцами в воздухе, привлекая его внимание. – Вернись ко мне ненадолго.

Данил смаргивает и кажется только сейчас по-настоящему меня видит. Его взгляд моментально теплеет, губы трогает улыбка.

— Извини, малыш, — наклонившись, он греет дыханием мою макушку. – Я немного на взводе. Спасибо большое за кофе.

Он опускается рядом и, накрыв своей ладонью мою, подносит ко рту кружку. Когда-то, наблюдая за его выступлениями, я была уверена, что Данил совсем не испытывает волнения перед сценой и произнести монолог перед толпой зрителей для него тоже самое, что поболтать в кафе с приятелями.

Прожив с ним почти год, я выяснила, что это совершенно не так. Теперь я знаю, что свои тексты он прорабатывает месяцами, а за неделю до выступлений у него резко портится сон, и что в ночь перед днем «икс» он вовсе не спит.

— Ты же сам знаешь, что шоу пройдет на «ура», — напоминаю я, пощекотав его ладонь большим пальцем. – Тебе достаточно просто появиться на сцене – и публика будет в экстазе.

— Это новая программа. Всегда остается шанс, что она не зайдет.

— Неправда. Во-первых, я видела текст и была на прогонах. Во-вторых, у тебя талант. Ты можешь говорить самые обычные вещи, но люди все равно будут смеяться. Просто прими этот факт.

Глубоко вздохнув, Данил сплетает наши пальцы и подносит их к губам.

— Спасибо, что веришь в меня. Перед каждым выступлением я превращаюсь в скулящую тряпку.

— Ты просто дорожишь своей аудиторией. Сомнения не порок: они помогают тебе становится лучше и не зазнаваться.

Губы Данила изгибаются в улыбке.

— Я охомутал умнейшую из женщин.

— Вообще-то, это твои слова. Ты так сказал, когда я переживала, что зимняя коллекция будет плохо продаваться.

— Ну вот, могу же иногда, — смеется он, кажется окончательно приходя в себя.

Я хорошо помню, как в первые недели нашего знакомства цеплялась за его поддержку. Внимала каждому доброму слову, но ничего не могла отдать взамен. И как же приятно, что два года спустя я имею возможность щедро возвращать поддержку и любовь, которой Данил окружает меня каждый день.

– Тея, кстати, ответила? Они придут?

— Да, — подтверждаю я. – ВИП-места сподвигли ее озадачиться новым нарядом.

— Надеюсь, она купила его в «Ателье32»? – иронизирует Данил. – Если нет – отправим их на галерку.

— Конечно. Тея в курсе, что теперь ей до конца жизни придется одеваться в одном магазине.

«Ателье32» теперь целиком принадлежит мне.

Вышло так: я мечтала открыть корнер в другом городе, но освоение новой территории требовало больших усилий и личного присутствия, и казалось несправедливым так надолго разлучаться с Данилом, тогда как Неля, получая пятьдесят процентов от выручки, преспокойно посвящала каждую минуту своей жизни семье. Тогда-то Данил и предложил выкупить у нее вторую часть бизнеса.

На первый взгляд это казалось неосуществимым. Ателье32 приносил неплохую прибыль, но такой суммы у меня не было. После часового препирательства Данил буквально силком заставил взять его деньги. Мы тогда только-только стали жить вместе, и принимать помощь такого масштаба было жутко неловко.

Сейчас я вспоминаю этот день с улыбкой: я, заливаясь слезами радости, держу договор о безраздельных правах на владение Ателье32 и клянусь Данилу, что в течение пяти лет выплачу ему всю сумму до копейки. На что он, выглядя необычайно серьезным, заявляет, что возвращать ничего не нужно и это его свадебный подарок. Я не сразу поняла, что так он делает мне предложение и промямлила что-то невнятное, вроде, «Ты, что, с ума сошел?».

Мы расписались тихо и без шума, и уже на следующий день в компании Вадима и его девушки улетели на Сицилию.

Забавно, что за шесть лет до этого я держала в голове совершенно иную картину вступления в брак. В ней была неизменная куча гостей – и это при том, что друзей у меня практически не было, пафосный ресторан, в котором мне на деле было бы неуютно, и платье от Веры Вонг – просто потому что платье от Веры Вонг — это модно и статусно. Удивительно, как много ненужного отваливается, когда начинаешь по-настоящему слышать себя.

— Ладно, ты репетируй дальше, а я быстро прокачусь по шоурумам, — мягко высвободив ладонь из-под руки Данила, я встаю. – Ты уже знаешь, в чем будешь на выступлении? Или выбрать для тебя что-то?

— Ты же мой личный стилист, — Данил залпом осушает кружку. – Надеюсь, твои старания не пройдут даром и половина мест в зале не окажутся пустыми.

— Лебедев, уймись, — саркастично фыркаю я, потрепав его по голове. – Пять тысяч билетов уже проданы. Это будет полный аншлаг, как и всегда.

Осторожно отодвинув тяжёлый занавес, я выглядываю в открывшийся просвет и от увиденного по обыкновению покрываюсь мурашками. Море огоньков от телефонов, колышущихся в полумраке зала, отсюда напоминает звёздную пыль, рассыпанную по гигантской чаше.

Не в первый раз наблюдая за шоу из-за кулис, я всякий раз поражаюсь энергии, царящей в зале. Как низкочастотный гул, она взламывает воздух и прокатывается вибрациями по внутренностям.

— Вот это толпа, да? — голос Артёма, концертного менеджера Данила, вклинивается в мои наблюдения.

Я киваю, не оборачиваясь.

— Даня как? В порядке?

— В гримёрке. Настраивается.

Настройка — небольшая медитация, в которую Данил себя погружает перед выходом. Именно поэтому я сейчас здесь, а не рядом с ним в гримерке — чтобы дать ему возможность окончательно слиться с настроением, которое он принесёт своему зрителю.

Музыка, играющая фоном, стихает. Гул толпы обрывается, чтобы уже в следующую секунду стать ещё громче. Свет гаснет полностью, оставляя лишь слабую подсветку пожарных выходов, и одновременно с этим на экранах по бокам сцены вспыхивает надпись: «Данил Лебедев. Сольная программа “Год спустя”».

Зрительский рёв становится оглушительным. Задохнувшись от эмоций, я растираю предплечья, чтобы смахнуть плотный рой мурашек. Пять тысяч человек собрались здесь ради моего мужа. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь реагировать на это без трепета и кома в горле.

Данил выходит на сцену расслабленной походкой, которая когда-то казалась мне такой самоуверенной. На спине его футболки красуется надпись «Лебедев» — его личный мерч, созданный дизайнерами «Ателье32» — мой подарок к тридцатилетию.

Трибуны ликуют и скандируют. Кто-то из зрительниц на первых рядах даже поднимает плакат с надписью «Хочу за тебя замуж». Если первое время такие подкаты страшно меня злили, то по прошествии времени, пожалуй, только веселят

— Ты хочешь за меня замуж? — Данил снимает со стойки микрофон и с театральным умилением прикладывает ладонь к груди. — О-о, это так мило. Но, детка, я уже женат. И нет, ради тебя я не перееду в Афганистан. (Одна из стран, где действует многоженство – прим. автора.)

Зал смеётся, и я — облегчённо вместе с ним. В умении Данила дирижировать зрителем я не сомневаюсь, но всё равно переживаю за каждую шутку.

— Ну что, добрый вечер, друзья! — бодро произносит он, давая шоу официальный старт. — Уф, сколько вас сегодня здесь собралось… Почти как в очереди в “Леруа Мерлен” в начале садового сезона. Как вы знаете, мой сегодняшний монолог называется «Год спустя». Вот вам последние новости: я стал жить с девушкой и женился… Судя по тому, с какой завистью смотрит чувак в третьем ряду, он явно считает, что речь идёт о разных девушках… — Данил запрокидывает голову, смеясь вместе с залом. — Нет, бро, для этого я слишком переживаю за своим причиндалы.

— Пока всё отлично идёт, — комментирует Артём, наблюдая за происходящим вместе со мной. — Зал включился.

— Так и продолжится, — твёрдо говорю я. — Это же Данил.

— …И вот вам мои открытия за период совместного проживания. Оказалось, что всё время до того, как мы съехались, я жил неправильно. По мнению моей жены, я вообще хуй пойми, как выжил в одиночку. Только когда она ко мне переехала, я узнал, что у каждой вещи есть своё место. Места, которые она же придумала после переезда ко мне. Ты оставляешь кружку возле ноутбука, а тебе тут же прилетает: “Данил, почему она здесь?” И я чувствую себя обдристанным подростком, потому что не знаю, что ответить. Дело в том, что моя жена очень умная, и аргумент “кружка здесь, потому что устала” не сработает.

— Да ты домашний тиран, — шутит Артём, явно расслабившись от того, как тепло зал встречает каждую шутку.

— Данил правда не умеет за собой убирать, — со смехом оправдываюсь я.

— …Я понял, что мужик в быту — это человек, который априори делает что-то не так, но не понимает, что именно. Жена мне говорит: «Ты плохо помыл чашку». А я смотрю на чашку и думаю: “Она же мокрая… Это максимум, что я могу предложить”. Мыть посуду — это вообще отдельная тема. Мужчина моет посуду, чтобы она выглядела чистой. Женщина — чтобы она стала чистой. Это принципиально разные философии.

— Если что, это неправда, — бормочу я, чтобы Артём не считал меня совсем уж деспотичной. — Посуду у нас моет посудомойка.

— Слышали такое выражение: брак — это велосипед, в котором оба крутят педали? — продолжает Данил. — Это действительно так. Я вытираю за собой стол, а жена вытирает следы моего вытирания. Вот что значит слаженная работа в тандеме.

— Ещё недавно выяснилось, что я не умею покупать продукты. Я могу купить хлеб, сыр, соус, что-то странное по акции, вернуться домой и обнаружить, что нам нечего есть. Стоит моей жене зайти в магазин на пять минут — у нас появляется еда на неделю. Вот что значит, иметь стратегию. И знаете, что самое обидное? Я правда стараюсь.

— Я думал, что самое сложное в семейной жизни — это договориться о финансах. Нет. Самое сложное — это мусор. Потому что мужик выносит только когда уже победил. Когда пакет не закрывается, коробки вместе с картофельными очистками вываливаются на пол, ты понимаешь: “Ну всё, он готов”. Благодаря жене, я выяснил, мусор надо выносить гораздо раньше, чем он начнёт вонять. Примерно каждый день с утра.

Причина, по которой Данил переживал за этот монолог особенно, — это то, что он сильно отличался от предыдущих. Раньше его шутки были острыми и злободневными, а сейчас — это бытовая ирония на тему семейной жизни. Которую, к счастью, зал встречает восторгом.

— Я понял, насколько плох в быту, когда предложил помощь, а жена отказалась, сказав: “Я лучше сама сделаю, так будет быстрее”. Это был удар ниже пояса… — Остановившись у края сцены, Данил оборачивается и смотрит на меня.

Я улыбаюсь, он тоже. Так мы подтверждаем друг другу, что все идет так, как надо.

— Я пойду воды попью, ладно? — я трогаю Артёма за плечо. — Скоро подойду.

Но быстро вернуться не получается, потому что по пути в гримерку звонит Олеся, новый менеджер шоурума, и жалуется на проблему с кассовым аппаратом. На решение этой проблемы уходит минут сорок: когда вопрос не решается с помощью моих инструкций, приходится обращаться в центр обслуживания.

— Отношения — это не про идеальность, — первое, что я слышу, когда снова возвращаюсь за кулисы и отодвигаю штору. — Это про то, что кто-то видит тебя неуверенным, уставшим, но всё равно остаётся. Хотя порой делает это, очень тяжело вздыхая… — Данил находит меня глазами и предупредительно поднимает палец.

В ответ я пожимаю плечами, говоря, что готова ко всему, что он скажет.

— В соцсетях мне часто пишут: бро, респект тебе за жесткий юмор и за то, что не шутишь про подгузники и уроки с детьми. И сейчас я хочу вам поклясться… Друзья… — Данил картинно опускает плечи и шаркает ногой… — В самое ближайшее время я вас заебу этими шутками. Потому что буквально через пару месяцев я стану отцом, и это, по моему ощущению, самое, блядь, лучшее, что случится в моей жизни после женитьбы. Поймите, друзья, я просто не смогу молчать…

Его слова тонут в взрыве поздравительных аплодисментов.

Лопаясь от удовольствия и смущения, я прикрываю штору и кладу ладонь на живот, успокаивая дочь. Так необычно и приятно — делить эту радость с пятью тысячами незнакомых людей. Данил как-то спрашивал, может ли включить новость о нашем родительстве в монолог, но я понятия не имела, что он действительно это сделает.

Штора внезапно распахивается, свет софитов ударяет по глазам. Данил, разгорячённый и взволнованный, вырастает передо мной и с ходу заключает в объятия.

— Забежал, чтобы тебя поцеловать… — хрипло говорит он, касаясь моего подбородка губами. — Ничего, что я так..? — Он кивает себе за спину.

Я с улыбкой качаю головой. На мой взгляд, это было самое милое признание в отцовстве.