Строго 18+

41

Костя целует меня: нетерпеливо, жадно, словно намерен за секунды наверстать месяц разлуки. Одна его рука по-прежнему удерживает мою голову, вторая скользит по ноге и поднимается все выше.

— Костя… — Я упираюсь ладонью ему в грудь, испуганно наблюдая, как темнеет стеклянная перегородка, отделяющая нас от водителя.

— Ему не в первый раз, — бормочет он, проводя языком по моей шее. — Здесь все обустроено для траха. И газовое стекло, и звукоизоляция… Ничего не слышно, даже если будешь в голос орать.

Правильнее будет его оттолкнуть. Сказать твердое «нет», и Костя, конечно, прислушается. Потому что мы оба знаем: если он этого не сделает, то нарушит свое негласно данное слово.

Но я не отталкиваю и «нет» не говорю. Потому что это же Костя. Неправильный, грубый, неидеальный, но все равно такой близкий. Он скучал по мне, и я тоже скучала по нему. Я понимала все последствия еще тогда, когда открыла ему дверь. И пусть мысленно обещала себе, что между нами не будет ни секса, ни поцелуев, я все равно знала, чувствовала… С Костей не бывает по-другому. Отрубить его окончательно можно, только если никогда больше не видеться.

Обвив руками его шею, я отвечаю на поцелуй. Образ Данила вспыхивает перед глазами, но медленно начинает бледнеть. Невозможно по-настоящему думать о нем, когда боль прошлого и эйфория настоящего сталкиваются так, что летят искры. Да и стоит ли? Где он был весь день, когда я слонялась по квартире, потерянная и одинокая? Возможно, это и есть ответ. Костя пришел, а Данил нет. Возможно, это знак, что все происходит правильно.

— Сучка горячая… — Костя снимает мою руку со своего плеча и кладет на разбухшую ширинку. — Чувствуешь, как трещит?

Его ладонь до боли сжимает мою грудь через толстовку, поднимается выше и обхватывает подбородок, заставляя смотреть на него.

— Спала с ним? — темный, пропитанный вожделением взгляд сверлит мою переносицу.

— Нет, — шепчу я, мотнув головой. — Сказала же.

— Верю.

Сквозь морок поцелуя доносится звяканье пряжки ремня и нетерпеливое вжиканье молнии. Прохлада салонной кожи холодит спину.

— Ты же обещал членом не размахивать… — с осипшим смешком напоминаю я.

— Ну ты же не настолько херово меня знаешь.

Ладонь Кости проталкивается между моих ног, резко, почти раздраженно подцепляет нитки стрингов и тянет их вниз.

— Костя… — задушенно взвизгиваю я, ощутив грубый толчок во влагалище.

— Течешь, киса… Аж, блядь, по ладони льется… — хрипит Костя, нависая надо мной. — Хочешь член?

Зажмурив глаза, я кусаю губы и беззвучно ахаю, пока он быстро и глубоко пронзает меня пальцами. Такого мы еще никогда не делали… Не занимались сексом в едущей машине.

— Говори…

— Да… Хочу… — сдавленно лепечу я.

— Давай, проси!

— Я хочу твой член…

— Я хочу твой член, Костя, — требует он. — Громче!

— Я хочу твой член, Костя, — повторяю я, ощущая слабо поднимающийся протест. Видимо, сказывается непривычная обстановка, ибо раньше такие просьбы ничуть меня не смущали.

— Вот так, умница… — Его горячее дыхание касается моего лба. Головка члена утыкается в промежность и незамедлительно толкается внутрь.

Я закрываю глаза, запечатывая этот момент как точку невозврата в настоящее. После того как мы выйдем из этого лимузина, ничто не будет таким, как раньше. Что-то мне, возможно, удастся сохранить, но что-то точно уйдет. Эта мысль заставляет сердце тревожно ёкнуть и с новым рвением обвить руками шею Кости. Что-то, конечно, уйдет, но у меня ведь останется он.

— Узкая мокрая дырочка… обожаю… Вспоминала, как мы с тобой трахались?

Я просто киваю. Обычно меня заводят разговоры Кости, но сейчас все как-то по-другому… Как будто хочется заниматься сексом молча… Или нежно… Не знаю…

— Я вчера перед сном дрочил и вспомнил, как первый раз попробовал твою задницу… — его пропитанный вожделением голос эхом отдается в ушах. — Как ты раком стояла и подушки тискала… Какая она была тесная, как сжималась, когда сперма текла…

Я жмурюсь сильнее, чтобы изгнать оживающие кадры того кошмарного утра. Тогда тоже все это было… И сперма, и анальный секс, которого я не хотела.

— Я тебя люблю, киса.

Три волшебных слова, которые я так редко слышала в своей жизни, заставляют меня распахнуть глаза и уставиться на Костю. Вот он, лучший пятновыводитель для самых чудовищных загрязнений. То, что в перспективе способно уничтожить паршивые воспоминания и простить его по-настоящему. Любовь.

Нет, Костя бы ни за что не стал врать о своих чувствах. Вранье вообще не в его стиле. Он действительно меня любит, а это значит, у нас есть шанс начать все заново.

— Ты скоро кончишь? Я вот-вот…

Я слабо улыбаюсь, глажу его короткостриженные волосы и шепотом вру.

— Я уже.

Обычно у меня нет проблем с оргазмами, но сейчас что-то не складывается и уже не сложится. Все же секс при свидетелях — не мое.

Меньше, чем через минуту Костя разряжается мне на живот и, болезненно поморщившись, садится. Я стыдливо свожу ноги и, оперевшись на локти, делаю то же самое.

— Кость, дай салфетки.

Он вытаскивает пачку бумажных платков из подлокотника и протягивает мне. Я старательно тру живот и попутно подтягиваю ступней валяющиеся на полу стринги.

— Спину, блядь, что ли надорвал… — Выдернув бутылку шампанского из ведерка, Костя подносит к губам горлышко. — Ни хера тут трахаться неудобно.

Я поправляю толстовку, ощущая странный прилив слезливости и разочарования. Причины, однако, осмыслить не успеваю, потому что в следующую секунду Костя закидывает руку мне на плечо и по-хозяйски прижимает к себе.

— Ну что, кис, еще часок покатаемся, и поедем домой?