Строго 18+

42

Я открываю глаза и несколько секунд в неверии разглядываю панорамное окно, за которым виднеется изголовье шезлонга и ярко-синее пятно бассейна. Вот уж не думала, что еще когда-нибудь буду лицезреть этот вид.

Лента вчерашних событий по обыкновению мелькает перед глазами, достраивая картину настоящего. Сообщение от Кости, лимузин, звон бокалов, мой кокетливый смех, поцелуй, секс… Потом мы приехали сюда, выпили еще и трахались до полуночи.

В груди екает вина и тревога. А как же Данил? Ведь он так много значил еще недавно. Неужели вот так все закончится? Без встреч и без объяснений?

Хотя, возможно, так и будет правильно. К чему все эти прощальные разговоры о том, почему у нас не вышло? Там наверняка прозвучало бы что-то вроде «мне с тобой сложно», «мы говорим на разных языках» и «я понял, что ошибся»… Так что, да, лучше оставить, как есть.

Сзади ощущается движение. Ладонь Кости ложится мне на талию, а его эрегированный член утыкается в ягодицы. Утренний секс — наша неизменная традиция, однако сейчас тело ей противится.

За месяц, проведенный порознь, я привыкла просыпаться одна и неспешно обдумывать планы на день — при условии, что не нужно бежать на работу, конечно. К тому же за ночь секса мне хватило, и я совсем не против передышки.

— Проснулась? — охрипший от сна голос Кости щекочет мне затылок, пока его член упрямо пробуривает себе путь между моих ног.

Я киваю и, морщась от болезненного нытья во влагалище, помогаю ему войти.

Сжав сосок, Костя зарывается лицом в мои волосы и начинает быстро и методично меня трахать. Утро — это про его удовольствие, а не мое, хотя в остальное время он привык о нем заботиться. Этой ночью, например, мне удалось достичь оргазма дважды, что сгладило провальный половой акт в лимузине.

— Так жрать хочу… — Костя притягивает меня к себе и, обняв, задумчиво смотрит в потолок. — В холодильнике голяк, а в город ехать влом. Я бы кино какое-нибудь посмотрел.

Я прислушиваюсь к выравнивающемуся стуку его сердца и мысленно ликую. Может быть, расставание действительно пошло нам на пользу. Не помню случая, когда Косте хотелось просто побыть дома и тем более по-пенсионерски сидеть перед телевизором. Может быть, в нем и правда произошли те самые изменения, о которых я втайне молилась?

— Есть же доставка продуктов, — осторожно напоминаю я. — Закажем, а я что-нибудь приготовлю.

— Можно. Хотя нет, на хер… — Вытащив руку из-под меня, Костя садится. — Пока этих тормозов на самокатах дождешься — поседеешь. Лучше сам сгоняю. Список только черкани.

Я наблюдаю, как он встает и, на ходу ощупывая пробившуюся за ночь щетину, скрывается за дверью ванной, и растерянно улыбаюсь. Кто этот мужчина? Чтобы Костя сам поехал в супермаркет, да еще попросил меня составить список необходимого? Раньше такого не было никогда.

Стянув телефон с тумбочки, я открываю окно мессенджера и нахожу иконку с его фотографией. Итак, что нам нужно для завтрака? Конечно, любимый сыр Кости, еще красную рыбу, цельнозерновой хлеб… Нет, стоп. Цельнозерновой хлеб он не любит, значит, его вычеркиваем. Багет, сливочное масло, яйца… О, надо не забыть молотый кофе. Приготовлю его в турке, чтобы Костя убедился, что он не хуже, чем из машины.

К моменту, как Костя выходит из душа, я успеваю переслать ему список и даже влезть в одну из его футболок. Кроме юбки и толстовки, облитой шампанским, из моих вещей здесь больше ничего нет.

— Можешь пока по дому пройтись, убедиться, что здесь других телок не было, — с ироничной ухмылкой предлагает он, стоя в дверях.

— Заняться мне больше нечем, — фыркаю я. — У тебя же был клининг. Здесь все до блеска вычищено.

— А если бы, блядь, клининга не было, здесь, конечно, бы повсюду трусы валялись, — парирует Костя, потом вдруг шагает ко мне и, наклонившись, целует в щеку. — Реально говорю, не было тут никого. Все, топай давай в душ. Я скоро буду.

Когда дверь за ним закрывается, я еще несколько секунд стою истуканом, не в силах поверить в то, что не сплю. За все шесть лет я ни разу не видела Костю таким покладистым и домашним. Он даже вспомнил, что я когда-то просила его целовать меня на прощанье!

Происходящее похоже на сказку, в которой хочется остаться. Если бы не свербящая мысль о Даниле и о том, что я веду себя нечестно, можно было сказать, что сейчас я счастлива.

По дому, несмотря ни на что, я все-таки прохожусь, но не нахожу никаких следов пребывания здесь других женщин. В гардеробной решаю задержаться и с тоской разглядываю пустые полки, особенно несколько глубоких вмятин на стенке. Теперь понятно, как были сломаны каблуки у моих любимых туфель.

Трель смартфона, донесшаяся из глубины спальни, заставляет прервать ревизию. В сердце екает: Данил! Приходится напомнить себе, что его номер заблокирован, а значит, звонка технически не может быть.

Звонит Тея. Я прикладываю динамик к уху, попутно гадая, каким образом сообщить ей о нашем с Костей воссоединении. Страшно представить, что сестра подумает обо мне после всего, что я ей рассказала. Слабохарактерная и неуважающая себя — пожалуй, самые мягкие эпитеты из тех, что я заслужила.

— Алло… — Голос Теи звучит непривычно потерянно. — Ты дома, сис?

— Нет.

— У Данила?

— Нет, я… — Я машинально подхожу к окну и одергиваю тяжелую чернильную штору. — У Кости.

— Ни хрена себе, — безлико удивляется сестра. — Ладно, потом расскажешь. Я тогда приеду скоро.

— У тебя все нормально?

В трубке повисает молчание, которое нарушает лишь учащенное дыхание Теи. Если бы я не так хорошо знала сестру, то подумала, что она вот-вот заплачет.

— Все плохо, — сдавленно выдает она наконец. — Я пока поживу у тебя, ладно?

— Да что случилось-то? — не выдержав, рявкаю я.

— Я и Влад. Мы разводимся.

Повесив трубку, я еще долго ошарашенно разглядываю переливающуюся на солнце гладь бассейна. Как вообще такое возможно? Чтобы Влад и Тея… Идеально друг другу подходящие. Влюбившиеся друг в друга с первого взгляда и почти сразу же поженившиеся.

Что такого могло случиться, чтобы пара, созданная на небесах, вдруг неожиданно решила развестись? В глубине души я всегда завидовала их отношениям и втайне мечтала, чтобы мы с Костей когда-нибудь достигли той же степени душевной близости.

Костя возвращается спустя минут сорок с тремя пакетами, набитыми провизией. Занеся их на кухню, тяжело опускается на барный стул и, поймав мой растерянный взгляд, осведомляется:

— Что с лицом?

— Тея и Влад решили развестись, — выговариваю я машинально. — Я просто в шоке.

— Я же говорил, что все айтишники ебанные задроты.

Я хмурюсь.

— Не надо, пожалуйста. Их расставание не повод для стеба.

— А я и не стебусь. Ну а смысл из-за этого грустить? Не пиздюки же, сами разберутся. Давай, короче, поедим, кино посмотрим, а потом съездим, шмотки тебе купим.

— Да зачем мне вещи? — недоуменно переспрашиваю я. — У меня в той квартире ими весь шкаф забит.

Костя брезгливо морщится.

— Не хочу пока тащиться в ту хату. А шмотки нужны, потому что у нас есть планы на вечер.

Мое сердце начинает радостно биться. С тем, как началось это утро, сложно не предвкушать продолжения.

— И какие у нас планы?

— Идем на концерт, — Костя, не мигая, смотрит мне в глаза. — Ты же давно хотела. Эрик по моей просьбе билеты подогнал.