Таверна в другом мире. Том 4

Глава 14

Следующее утро было свежим и туманным. Степная трава, примятая за ночь, отливала серебром от росы, а лес источал аромат самой жизни. Мы с Теланом, взяв пустые бурдюки, отправились к ручью пополнить запасы.

Шли мы молча, наслаждаясь прохладой и тишиной, нарушаемой лишь пением птиц. Пока я пристраивал первый бурдюк под студёную струю, Телан, прислонившись к дереву, нарушил спокойствие.

— Слушай, Маркус… что ты думаешь о Ноэль?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я чуть не уронил бурдюк. Я выпрямился, смотря на приятеля с недоумением.

— К чему такой вопрос? В смысле, как товарища по оружию? Ну, она умелая, тут не отнять. Пусть у неё и имеются свои тайны, но у кого их нет?

— Ну, как товарища… — Телан закатил глаза, делая вид, что смотрит на невидимые небеса за советом. — Да брось. Видно же, как она на тебя смотрит.

Я только тяжело вздохнул, снова наклоняясь к воде.

— Тебе померещилось. У неё такой взгляд на всех — будто оценивает, сколько с тебя получится кожи и на что её можно пустить, — попытался я отшутиться.

— Врёшь! — Телан засмеялся. — В таком я не ошибаюсь. Ну, может, не «смотрит» в смысле слезливых стихочков и томных вздохов под луной, но… замечает. Очень внимательно. Ты же сам говорил — она помнит тот пьяный разговор. Значит, было что запомнить. И зачем тебе переживать? Ты молод, не дурак, лицом не обделён… если дамочка не против, то чего бы и нет? — Он помолчал, и его тон стал задумчивым. — Хотя, честно? Я бы сам побоялся связываться с дроу. Уж больно своеобразный у них характер. Мрачные они все, да и месть у них — национальный спорт.

— Этого не отнять, — с лёгкой усмешкой согласился я, затягивая горловину полного бурдюка.

На обратном пути, покачиваясь под тяжестью воды, Телан снова разговорился, сменив тему.

— А расскажи-ка про свою таверну, — и по тону я уже понял, что тема только казалась другой, а подтекст всё тот же, — Кто тебя там ждёт?

— Ха… аа… — выдохнул а.

И рассказал. Сперва нехотя, но зная, что этот не отстанет, решил выложить всё как есть. Про неуклюжую и смешную Лариэль, чья доброта не знала равных, как и магические умения. Про Мику — кроткую, но упрямую, которой только предстояло раскрыть миру свой истинный талант.

Телан слушал, а на его лице расплывалась понимающая, чуть лукавая улыбка.

— Ага… Понятно. Вот почему ты так спокойно к нашей ледяной красотке относишься. Дома-то ждут ещё две. И какая разновидность! Эльфийка и смуглокожая милашка. Вот это уровень, горжусь!

Я хотел было возразить, сказать, что всё не так, что это просто моя семья, мои люди… но слова застряли в горле. А ведь и правда, что это? Какие у меня отношения с Микой после той ночи? И с Лариэль?

«Мда, — с горечью подумал я. — Вот не стоило так далеко заходить. Тело — оно так и норовит думать не головой, а другим местом, а потом разгребай последствия». — хотя на самом деле, я вовсе не жалел о том, что было между мной и ними.

Чтобы отвлечься от неудобных мыслей, я продолжил рассказ. Про Келдара, упрямого гнома, который, наверное, уже возводил стены обещанной кузни. Про орка Дурка, с виду идиота, но в моменте способного заткнуть за пояс любого умника, только бы момент был подходящий. Про Манту и Аларика. Про Мишку…

— Своё пиво — это сильно, — с одобрением кивнул Телан. — Основа любого успешного предприятия.

— Да… — протянул я. — И огород Лариэль уже, наверное, разбила. И Мика на кухне куда увереннее стала… И должок у меня перед Анной…

— Стоп! — Телан резко остановился, заставив меня чуть не налететь на него. — Что за Анна? Это ещё кто?

Пришлось объяснять. Про историю в Ирителе, про её помощь с Виктором.

Телан смотрел на меня, широко раскрыв глаза, а потом начал загибать пальцы, притворно считая.

— Так… Лариэль… Мика… Анна… — Он с драматическим пафосом поднял взгляд к небу. — Боже правый, Маркус! Да если ещё и Ноэль добавить… Больно многовато будет для одного повара! Управлять таким «хозяйством» — это тебе не суп варить!

— Да перестань, — отмахнулся я, но чувствовал, как уши начинают предательски краснеть. — Ты только об этом и думаешь.

— А чего нет-то? — воскликнул Телан с искренним недоумением. — Молодость на то и дана! Приключения, слава, прекрасные дамы! Правда, обычно это всё по отдельности… Ну да ладно.

— Сейчас я думаю только об одном, — строго сказал я, снова трогаясь в путь. — Как спасти Мишку. Всё остальное… подождёт.

— Всё будет нормально, — ободряюще хлопнул меня Телан по плечу, от чего бурдюк всплеснул. — Через три недели будем у Белого Хребта. Ещё неделя — и мы в Триднхейме. Ну, а там… перевал через Старые Горы — и добро пожаловать в Княжество урсолаков. Всё просто, как пареная репа!

Я лишь кивнул, глядя на тропинку под ногами.

«Вот бы всё и впрямь было так просто», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Опыт последних дней научил меня: чем проще выглядит путь, тем больше сюрпризов он таит в своих поворотах.

А впереди нас ждали недели полёта, неприветливые горы и тайна, которую хранила в своём сердце тёмная эльфийка, идущая убить собственную сестру. Простым это путешествие не будет точно.

В лагере царила размеренная суета. Палатки были свёрнуты, костёр тщательно засыпан землёй, следы нашего пребывания — по возможности — стёрты. Ещё немного, и поляна снова станет безликой, готовой принять следующих случайных путников.

Ноэль отдала последние команды Зелёному Хвосту, и виверна, нехотя кряхтя, расправила могучие крылья. Наш путь лежал на восток, к небольшому городку Пил-Тир, что стоял в стороне от главных дорог и, что было критично, воздушных трасс. Там можно было пополнить опустевшие мешки, закупить соли, муки, специй и — что не менее важно — дать ящеру отдохнуть и хорошенько отъесться перед трудным переходом к горам.

Полёт на этот раз был спокойным. Телан и Ригарт, разложили между собой импровизированную доску и сражались в шашки, сопровождая ходы язвительными комментариями. Хлыщ, сидя по-турецки, с почти медитативным спокойствием водил клинком по точильному камню, и монотонный скрежет сливался с шумом ветра. Ванесса, закутавшись в плащ, вглядывалась в страницы потрёпанного томика с руническими схемами, что-то бормоча себе под нос и чертя символы в воздухе пальцем. Ноэль, как всегда, была у руля — её поза у поводьев была неизменной, прямая и собранная, взгляд устремлён вперёд, на расстилающиеся внизу леса и реки.

Я же устроился поудобнее, и погрузился в изучение самой ценной своей добычи — мысленно листая страницы «Кулинарной книги Ларона Дартона». Открывшиеся после победы над гильдией рецепты оказались совершенно новым уровнем.

Каждое блюдо было сложным коктейлем, где главную роль играли не просто редкие, а откровенно магические ингредиенты. «Сердце пламенного саламандра», «Корень лунного лотоса», «Печень гигантского сома» — сами названия звучали как заклинания. И что ещё важнее — рядом с каждым ингредиентом были подробно расписаны его свойства, а в конце рецепта — конечные эффекты готового блюда.

Система эффектов, как выяснилось, работала с чёткой внутренней логикой. Основной эффект блюда определялся самым сильным, самым редким ингредиентом. Он задавал тон, был фундаментом. Но это был не предел. Если другие компоненты имели схожие или дополняющие свойства (так называемая синергия), то итоговый эффект мог стать не просто суммой, а чем-то большим — усиленным, продлённым, обретшим новые оттенки.

Более того, книга намекала на универсальность этих принципов. Подобная система — основа, синергия, мастерство создателя — работала не только в кулинарии. Алхимик, смешивая зелья, кузнец, закаляя клинок, или даже портной, вшивающий в плащ магическую нить, — все они играли по схожим правилам. Искусство мастера заключалось в том, чтобы не просто смешать компоненты, а заставить их «зазвучать» в унисон, раскрывая скрытый потенциал.

А потом шли дополнительные эффекты. Их количество и сила напрямую зависели от мастерства повара и от «веса» остальных ингредиентов. Второй по силе компонент давал второй эффект, третий — третий, и так далее. Мастер мог «вытянуть» из ингредиентов даже те свойства, которые в одиночку были едва заметны, и вплести их в общую симфонию вкуса и магии.

«Теперь понятно, — подумал я, мысленно возвращаясь к вчерашнему рагу. — Основной эффект — сопротивление ядам и болезням — это всё от дягиля. Он был самым редким и сильным. А второй эффект — прибавка к Восприятию и Ловкости — это уже от кролика и нескольких других ингредиентов. А если бы я добавил ещё что-то, усиливающее зрение или реакцию… эффект мог бы быть сильнее».

Это открывало головокружительные перспективы. Теперь готовка была не искусством на глазок, а почти точной наукой. Нужно было не просто найти редкий гриб, а понять его природу, подобрать к нему идеальную «свиту» из других компонентов, чтобы усилить нужное свойство, и применить всё своё умение, чтобы не испортить эту хрупкую гармонию.

Я закрыл глаза, откинувшись назад. Шум ветра, скрип кожистых крыльев, приглушённые голоса товарищей — всё это отдалилось. Передо мной, в воображении, танцевали образы будущих блюд. Я видел их не просто как еду, а как инструменты. Инструменты выживания, усиления, победы. Чтобы спасти Мишку, чтобы выстоять против гильдии, чтобы однажды… встретиться с Габриэлем на равных, мне предстояло овладеть этой наукой в совершенстве.

Путь в Пил-Тир, до которого оставалось несколько часов лёта, вдруг стал не просто перегоном, а ещё одной главой в моём собственном учебнике.

Я мысленно захлопнул книгу, образы сложных рецептов уступили место суровой реальности. Я поймал взгляд Телана, который как раз триумфально сгрёб фишки Ригарта со своей импровизированной доски.

— Слушай, Телан. Ты не слышал о каком-нибудь по-настоящему искусном мастере в Триднхейме? — спросил я, перебираясь поближе. — Не просто кузнице, а таком, который мог бы починить… хм… сложный предмет. Артефакт.

Телан поднял бровь, отложив шашку.

— В Триднхейме? Да там, брат, каждый второй кричит, что он лучший мастер к югу от Старых Гор и к северу от Великого Разлома. Город мастеров, кузнецов, инженеров и прочих умельцев. Проблема не в том, чтобы найти мастера, а в том, чтобы найти честного мастера, который не сжульничает с деталями или не сдаст тебя с потрохами первому заинтересованному лицу за пару лишних золотых. А что за артефакт такой?

— Длинная история, — уклончиво ответил я, но мысль о поиске надёжного человека уже засела в голове.

И тут в моём сознании, словно откликаясь на слово «артефакт», прозвучал голос системы:

Внесено изменение в условия задания. Определена компенсация.

Пользователь Маркус Освальд получает: Артефакт 5-го уровня.

Параметры: Один атрибут (стихийный/феноменологический) и одна избранная базовая характеристика — на выбор пользователя.

Я на мгновение остолбенел. Артефакт пятого уровня? Это весьма недурно… Но что значит «атрибут» и «характеристика»?

«Уточни: что подразумевается под „атрибутом“ и „характеристикой“?» — мысленно спросил я.

Ответ: Атрибут — определяет природу магического эффекта артефакта. Относится к стихиям: Огонь, Вода, Земля, Воздух, Свет, Тьма или явлениям Иллюзия, Исцеление, Защита, Усиление, Пространство и т. д.

Характеристика — определяет форму, функцию и «фактор» артефакта, то, как он взаимодействует с носителем и миром. Является основой для его физического воплощения.

Примеры корреляции:

Ловкость — артефакты, связанные с движением: сапоги, браслеты, плащи, ездовые предметы.

Выносливость — артефакты, связанные с защитой и устойчивостью: доспехи, щиты, амулеты стойкости.

Сила — оружие, усилители физической мощи.

Интеллект/Мудрость — посохи, книги, очки, инструменты для концентрации и усиления магии.

Восприятие — линзы, маски, повязки, усилители чувств.

Харизма — украшения, маски, предметы одежды, влияющие на восприятие носителя другими.

Интересно. Значит, просто взять и заказать «меч с огнём» не выйдет. Нужно было понять, что мне нужно, и система сама подберёт соответствующую форму. Это была не просьба, а скорее описание желания для высших сил — или для того, кто стоял за Системой.

Что мне было нужно? Оружием я пользоваться не могу. Шляпа? Выглядело бы глупо. Сапоги? Полезно, но… не совсем то.

Я мысленно пробежался по своим ресурсам. Молния у меня, по сути, была в лице Грома, и того было пока достаточно. Сила и Выносливость — Фунтик был живым тараном и щитом. Мои собственные высокие характеристики были в Восприятии и Мудрости, но усиливать их сейчас? Было заманчиво, но чувствовалось, что это не главное.

Мой взгляд невольно скользнул по спине Телана, затем по лицам остальных. Моя команда. Моё… прикрытие. Моя слабость и моя сила. Вспомнились взгляды гильдейцев, холодные и расчётливые. Вспомнился Торрин в ложе. Вспомнилась необходимость договариваться, убеждать, вызывать доверие или хотя бы сомнение у врагов. Моя высочайшая Харизма уже работала на меня, но это была пассивная сила. А если её усилить? И направить в нужное русло? Не просто быть симпатичным, а управлять восприятием, создавать нужные образы, отводить подозрения…

Решение созрело быстро, почти интуитивно.

«Я выбираю, — мысленно, чётко сформулировал я. — Атрибут: Иллюзия. Характеристика: Харизма.»

Была пауза, будто Система обдумывала запрос.

Запрос принят. Параметры артефакта 5-го уровня утверждены: Атрибут — Иллюзия, Базовый фактор — Харизма. Артефакт будет доставлен пользователю в течение 72 часов стандартным каналом распределения наград.

Я медленно выдохнул. Теперь оставалось ждать. И надеяться, что моя догадка верна. Если всё сработает, как я задумал… такой предмет мог стать не просто полезным, а настоящей бедой для моих врагов. И спасением для человека, которого гильдия кулинаров теперь наверняка объявила в розыск по всем городам. Умение немного «подправить» своё лицо уже доказало свою состоятельность через авантюру Телана.

— О чём задумался? — окликнул меня Телан. — Уже видишь в мечтах свою отремонтированную штуковину? Уж поверь, гномы точно починят.

— Что-то в этом роде, — уклончиво ответил я, глядя, как земля под нами начинает приближаться, а на горизонте вырисовываются первые строения Пил-Тира.

Виверна с глухим стуком коснулась земли на одной из десяти просторных площадок, вымощенных грубым булыжником и огороженных невысоким забором из толстых брёвен. Площадки располагались на самом краю городка, на возвышении, откуда открывался вид на невысокие дома под черепичными крышами и дальние поля. На соседних площадках дремали или неторопливо жевали из корыт ещё четыре виверны и один небольшой, похожий на ящера, дракон с переливающейся зелёной чешуёй.

— Это специально? — спросил я, окидывая взглядом своеобразный «аэродром».

Ноэль, уже спрыгнувшая на землю и проверяющая сбрую, кивнула.

— Постоялый двор «Два Крыла». Специализируется на путниках с летающими тварями. Поэтому и выбрала этот город. Пил-Тир известен разведением и тренировкой виверн. Здесь и с фуражом проблем не будет, и знают, как с ними обращаться. — Она слегка поморщилась. — Правда, до рынка в центре далековато. Но безопаснее и удобнее этого места нам не найти.

Я покачал головой, в очередной раз осознавая, как много я ещё не знаю об этом мире и его бытовых подробностях.

К нам уже подбежал, семеня короткими ногами, жизнерадостный полурослик в промасленном фартуке. Его круглое лицо было украшено широкой улыбкой.

— Добро пожаловать, добро пожаловать в «Два Крыла»! Я, Артик, с радостью присмотрю за вашим красавчиком! О, да вы только посмотрите на эту стать, на размах крыльев! Какая линия спины! Настоящий аристократ среди ширококрылов!

Он рассыпался в комплиментах, поглаживая шею виверны, которая снисходительно прикрыла глаза.

— Это не просто ширококрыл, — поправила его Ноэль, и в её голосе я с удивлением уловил нотки… гордости? — Это бронзовый ширококрыл. Смотри на цвет чешуи у основания крыльев.

— Боже правый! И вправду! — воскликнул Артик, заглядывая под крыло. — Редкая линия! Да вы, сударыня, знаток! У нас таких раз-два и обчёлся!

Я наблюдал, как Ноэль, обычно такая скупная на слова, оживлённо обсуждала с полуросликом особенности ухода, предпочтительный корм и режим поения для «бронзовых». Она говорила уверенно, её жесты были точны, и на её лице на миг появилась… улыбка. Слабая, едва тронувшая уголки губ, но она была. И я неожиданно подумал, что ей очень идёт это выражение — оно снимало с неё лет десять суровой озабоченности и делало почти… уязвимой.

Но она, словно почувствовав мой взгляд, обернулась. Наши глаза встретились. И так же мгновенно, как появилась, улыбка исчезла, растворённая привычной каменной маской. Она кивнула Артику, сунула ему в руку несколько серебряных монет, сказав что-то о дополнительной порции свежего мяса, и резко повернулась к остальным.

— Идём. Нужно заселиться.

Постоялый двор «Два Крыла» оказался просторным, пахнущим деревом, дымом и пивом заведением. За стойкой нас встретил сам хозяин — Гринт, мужчина лет пятидесяти, крепкий, как дубовый пень, с лицом, изборождённым старыми шрамами, но с добродушным, хоть и усталым взглядом. Живот, отчётливо выступающий под кожаным фартуком, и лысина говорили о том, что бурная жизнь наёмника или охотника осталась в прошлом, уступив место мирным хлопотам трактирщика.

«Интересно, через лет эдак тридцать, меня это тоже ждёт?» — беззлобно усмехнулся я.

— Чем могу порадовать? — спросил он, вытирая кружку.

— Нужны комнаты. На всех, — сказал я, оглядывая свою разношёрстную компанию.

Гринт хмыкнул, бросив взгляд на нашу потрёпанную одежду и оружие.

— Свободных… три. Остальные либо заняты, либо в ремонте. И цены не сбавляю — сезон, народу много.

— Три так три, — пожал плечами Телан. — Мы и под открытым небом спали. Лишь бы крыша над головой была.

Я, подсчитав остатки средств, кивнул и отсчитал требуемую сумму. Гринт, щёлкнув монетами, достал три массивных ключа.

— Комнаты на втором этаже, номера пятый, шестой и седьмой. Ужин в общем зале с заходом солнца, завтрак — на рассвете. Всё включено.

Тут Ванесса, всё ещё выглядевшая немного зелёной после полёта, спросила:

— А как делить будем?

Телан, не задумываясь, брякнул:

— Ну, Маркус с Ноэль, ясное дело, в одной. Экономия места, да и… — он не закончил.

Ноэль повернула к нему голову. Она ничего не сказала. Она просто посмотрела. Холодным, плоским, обещающим очень долгую и очень болезненную смерть взглядом. Телан побледнел и отшатнулся.

— Да ладно! Шучу же! — взвизгнул он, поднимая руки в защитном жесте. — Чистой воды шутка!

— Мне без разницы, — ледяным тоном произнесла Ноэль. — Я пойду закупить фураж для Зелёного Хвоста. Без меня не начинайте. — И, взяв свой ключ, она направилась к выходу.

Хлыщ, наблюдавший за сценой с типичным для себя циничным интересом, кашлянул в кулак.

— Если хозяин не против, — кивнул он в мою сторону, — мы втроём займём одну комнату. — Он указал на себя, Ванессу и Ригарта. — Уж привыкли друг к другу.

Ригарт утвердительно хмыкнул, а Ванесса лишь слабо махнула рукой — ей было всё равно, лишь бы прилечь.

— Отлично! — оживился Телан, потирая руки. — Тогда я возьму себе Фунтика и Грома! Устроим мальчишник! А ты, Маркус… — он подмигнул, но, встретив мой предостерегающий взгляд, тут же спохватился.

— Прекращай свои шуточки, — строго сказал я. — А то Ноэль и впрямь может отрезать что-то лишнее. В количестве ровно двух штук. Навсегда.

Телан сглотнул, прикидывая, что дороже — возможность пошутить или определённые части тела. Прикинул и понял.

— Понял. Замолкаю. Иду… проверять комнату. Или кормить Грома. Или что-нибудь ещё. — И он поспешно ретировался в сторону лестницы, увлекая за собой заинтересованного Фунтика и пищащего от восторга Грома.

Я вздохнул, оставшись наедине с Гринтом за стойкой. Здесь, внутри, пахло стабильностью и простым бытом. Ненадолго. Всего на одну ночь. Но и этого было достаточно, чтобы перевести дух перед следующим рывком на север.

— Тогда можно сходить на рынок, закупить всё необходимое, — предложил я, глядя на уходящую спину Ноэль.

— Какой рынок? — флегматично отозвался Гринт, не отрываясь от полировки стойки. — Это же не столица, дружок. К обеду там уже пусто. Лавки закрываются. С утра надо идти, на рассвете, когда свежий улов и привоз с полей. Сейчас только кабаки да постоялые дворы работают.

Я почесал затылок. Ну да, точно. Деревенский уклад. Я слишком привык к ритму города. Делать нечего.

Мы заказали ужин — простую, но сытную похлёбку с хлебом и копчёным салом. Ели почти молча. Ноэль не вернулась, «герои» отправились к себе, сославшись на усталость. Телан, уплетая за обе щеки, объявил, что пойдёт «обустраивать мальчишник» с Фунтиком и Громом в седьмой комнате и с шумом удалился наверх. Я же сказал, что подойду чуть позже.

Потратив ещё минут сорок на расчёт собственных финансов и просмотрев примерный путь отмеченный Ноэль на карте, я ощутил, что сон начинает подступать. Наверное, я ещё не до конца пришёл в себя, после всего произошедшего. Мозг просто не поспевал за событиями.

— Надо поспать, — прошептал я и отправился наверх.

Я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, нашёл седьмую комнату и толкнул дверь.

— Что-то вы тихо… — только и успел сказать я, не слыша беснований кабанчика и дракона.

И замер.

Комната была небольшой, с одним окном, через которое лился последний свет заката. Посередине стояла широкая кровать под толстым стёганым одеялом. И на краю этой кровати сидела Ноэль.

Она была без плаща, в простой тёмной рубашке и походных штанах, и… переобувалась. Одна нога уже была босая, она как раз натягивала на другую мягкий сапог. Её чёрные волосы, обычно собранные в тугой хвост, были распущены и падали тяжёлой волной на плечи, скрывая часть лица. В полумраке её бледная кожа казалась фарфоровой, а красные глаза, поднявшиеся на меня, горели в сумерках, как тлеющие угли.

Сердце у меня ёкнуло и застучало где-то в горле. Я инстинктивно отпрянул, захлопнув дверь перед собой, и прислонился к ней спиной. Дерево было прохладным, но моё собственное лицо пылало. В ушах гудело. Что она здесь делает? Не в той комнате? Но Телан сказал…

— Вот говнюк… — шепнул я.

За дверью послышался мягкий шорох, шаги. Она подошла вплотную к двери с другой стороны. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо, без намёка на насмешку или холодность. Спокойно. Почти… просто.

— В этот раз мой разум ясен… — пауза, будто она давала мне время осмыслить. — Разве ты не хочешь того же?

Я не нашёл что ответить. Воздуха не хватало. Я хотел выпалить что-то о том, что это ошибка, что у неё своя комната, что я устал… Но слова не складывались. В голове гудело только одно: она здесь. Сейчас. За этой дверью.

Я услышал, как её ладонь мягко легла на дерево с той стороны, почти параллельно моей собственной спине.

— Знаешь, — её голос стал ещё тише, интимнее, — за то время, как мы вместе… мы уже несколько раз могли погибнуть.

Я выдохнул, заставив себя говорить.

— Да… могли.

— Так может… — в её голосе прозвучала странная, хрупкая нота, — мы можем позволить себе немного пожить. Пока есть возможность.

Эти слова прозвучали как приговор и как приглашение одновременно. В них была вся хрупкость нашего положения, вся тень опасности, что висела над нами, и внезапная, ошеломляющая ясность: завтра всё может закончиться. А сегодня… сегодня есть эта комната. Этот закат. И эта дверь, между нами.

Я медленно оттолкнулся от двери. Моя рука дрожала, когда я снова взялся за скобу. Я не думал. Я чувствовал. Чувствовал бешеный стук сердца, сладкую тяжесть в животе, острое, животное желание и… да, страх. Но не страх перед ней. Страх упустить этот миг, этот шанс на что-то настоящее в круговороте бегства и борьбы.

Я повернул ручку и толкнул дверь.

Она отступила на шаг, дав мне войти. Стояла посреди комнаты, всё так же смотря на меня своим нечитаемым, пылающим взглядом. В её позе не было ни вызова, ни кокетства. Была лишь жуткая, обнажённая решимость.

Я переступил порог, и дверь сама собой захлопнулась за моей спиной, отрезав нас от остального мира. В комнате пахло деревом, воском и едва уловимым, холодным ароматом, исходящим от неё — смесью кожи, стали и трав.

Мы молча смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках. Никто из нас не знал, что будет завтра. Но в эту ночь в комнате номер семь постоялого двора «Два Крыла» все правила, все страхи и все расстояния между нами были готовы рухнуть.