Таверна в другом мире. Том 4

Глава 4

Экипаж, громыхая, миновал последние переулки и выкатил на просторную, вымощенную белым камнем площадь. Она явно принадлежала не городу, а самой гильдии. В центре возвышался бронзовый памятник какому-то важному повару в пышных одеждах, застывшему в величавой позе с половником вместо скипетра. А доминировало над всем огромное здание из светлого песчаника, больше похожее на дворец или храм. Его фасад украшали барельефы, а над главным входом висел герб.

Но даже это архитектурное великолепие меркло перед тем, что творилось на площади. Народа было видимо-невидимо. Они заполнили каждый свободный квадрат, толпились на ступенях, сидели на плечах друг у друга. Гул тысяч голосов стоял в воздухе, как шум моря.

Едва мы с трудом выбрались из тесной повозки, этот гул на мгновение сменился приглушённым, а затем нарастающим ропотом. Все головы повернулись в нашу сторону. «Безумный повар!», «Смотрите, это он!», — понеслись выкрики. Я почувствовал на себе тяжесть тысяч взглядов — любопытных, враждебных, полных надежды.

И в этот момент ропот превратился в оглушительный, единый вздох удивления и страха.

Сверху, рассекая воздух со свистом кожистых крыльев, спикировала виверна. Существо размером с добрый дом, покрытое бронзово-зелёной чешуёй, с длинным, ядовито-жёлтым жалом на кончике хвоста. Оно не просто летело — оно властвовало в небе. И приземлилось не где-нибудь, а прямо перед парадным входом в гильдейский дворец, мягко, с грацией кошки, несмотря на чудовищные габариты. Пыль вихрем взметнулась от удара мощных лап.

— Глава Кулинаров прибыл… — пронёсся по толпе благоговейный шёпот, смешанный со страхом.

Но мой взгляд был прикован не к важной персоне, спускавшейся по изящной переносной лестнице, а к самой виверне и её седлу. Это была не просто подушка для всадника. Это был целый помост, огороженный резными перилами, на котором без проблем уместились бы человек десять. Со складными креслами, тентами от солнца и даже каким-то подобием небольшого стола. Роскошь, мощь и скорость в одном флаконе.

«На такой штуке, — мелькнула у меня в голове жадная, практичная мысль, — мы бы до столицы вмиг добрались. А то и быстрее. Вот оно… четвёртое условие. Нашлась.»

— Маркус, — Телан тихо дёрнул меня за рукав, отвлекая от воздушного судна. Он указал взглядом в сторону одной из улиц, вливающихся в площадь. — Смотри. Тарга.

Туда же, медленно прокладывая путь через толпу, подъезжал знакомый караванный экипаж Тарги Удачливого, запряжённый парой выносливых кляч. Вид у него был деловой и слегка озабоченный. Я слегка выдохнул. Я заранее дал Телану задание — ненавязчиво проследить за гномом после их вчерашнего разговора. На тот случай, если караванщик, испугавшись давления гильдии, решит внезапно «заболеть», «потерять» нужные ингредиенты или как-то иначе подставить меня.

Телан наклонился ко мне, его голос стал совсем тихим, почти беззвучным шепотом на ухо:

— Всё чисто. Ни к кому не подходил, кроме своих возчиков и продавцов на рынке. Закупал ровно то, о чём вы договаривались. Всё погрузил и прямо сюда. Похоже, слово держит.

Я кивнул, мысленно снимая с Тарги часть подозрений. Хорошо. Значит, пока что все нити плана держатся.

Я выпрямил спину, почувствовав, как адреналин наконец пробивается сквозь ледяную оболочку спокойствия, превращаясь в знакомое, острое предвкушение боя.

— Ну что, — сказал я, обращаясь ко всем своим, но глядя на массивные двери гильдии, — пора заходить. Нас, кажется, ждут.

Нас, словно живое море, рассекала узкая тропа, которую гильдейские стражники в форменных камзолах с трудом удерживали от смыкания. Каждый шаг вперёд встречался криками, смешанными с одобрительными возгласами и выкриками. «Держись, повар!», «Покажи им!», «Не дай себя сожрать!». Давление этого народного океана было почти физическим.

Я шёл впереди нашей маленькой группы, стараясь держать спину прямо, а лицо — невозмутимым. Впереди, у самых величественных ступеней, стояла плотная шеренга гильдейцев, их лица были напряжены и неприветливы. Я собрался, чтобы что-то сказать… Но опередил меня тот, кому молчать было смертельно скучно.

Телан выскочил вперёд, вскинул руку, и его голос, сорванный от восторга и желания быть услышанным, прокатился над передними рядами толпы, перекрывая гул:

— Тихо, граждане! Прибыл тот, кого вы ждали! Маркус Освальд! Безумный повар, герой Ирителя и гроза разбойников, готов лично надрать парадные задницы Гильдии Кулинаров!

На секунду воцарилась тишина, а потом площадь взорвалась. Одобрительный рёв, смех, свист и топот затопили всё. Даже некоторые гильдейцы у входа невольно дёрнули плечами, с трудом сдерживая улыбки. Телан отскочил назад, сияя, как ёлка в праздник, и с поклоном пропустил меня вперёд.

Массивные дубовые двери гильдии распахнулись, и на верхней площадке лестницы появился Астарион. Он вышел неспешно, с театральной паузой, позволяя всем себя рассмотреть. Его серебряные волосы были убраны безупречно, на нём был уже не просто камзол, а нечто вроде парадного полукафтана из тёмно-синего бархата, отороченного мехом горностая. Он выглядел так, будто собирался на приём к королю, а не на кулинарную дуэль с уличным поваром.

Он медленно спустился на несколько ступеней, гильдейцы у входа почтительно расступились, склонив головы. Его взгляд, холодный и высокомерный, скользнул по Телану с лёгким презрением, а затем уставился прямо на меня. В его глазах читалась усталая ярость и желание поскорее покончить с этим фарсом.

Я подошёл к самому краю оцепления, подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом на одном уровне, несмотря на разницу в высоте.

— Что, не уволили ещё, Астарион? — спросил я громко, чтобы слышали ближайшие ряды. — Или решили посмотреть, как я буду вытирать вашей гильдией пол?

Лицо эльфа исказила судорога. Щёки его покраснели, а тонкие пальцы сжались в кулаки, спрятанные в широких рукавах. Он сделал шаг вперёд, его голос, когда он заговорил, был тихим, ледяным и предназначался только для меня, но отточенные согласные резали воздух, как ножи:

— Твоё наглое рыло ещё успеют вышвырнуть отсюда вместе с твоим бродячим цирком. — Он резко махнул рукой в сторону дверей. — Не заставляй себя ждать. Иди. И твои… звери тоже. У нас есть специальная клетка.

Он развернулся и, не оборачиваясь, пошёл назад, в зияющую темноту за дверьми, полагая, что его приказ не обсуждается. Гильдейцы тут же разомкнули ряды, создавая проход ровно для нашей группы.

Я обменялся взглядом с Теланом, который уже с трудом сдерживал смешок, и с остальными. На лице Ноэль читалось холодное презрение к эльфу, Хылщ и Ригарт выглядели напряжёнными, а Ванесса что-то шептала, поглаживая Грома, сидевшего у неё на плече.

— Что ж, — сказал я, делая первый шаг вперёд, вслед за удаляющейся спиной Астариона. — Нас любезно пригласили. Не будем медлить. Пора показать хозяевам, как готовят гости.

Переступив порог гильдии, я на мгновение остановился, и моя уверенность дала микроскопическую трещину. Я ожидал чего угодно — мрачных коридоров, надменной роскоши, тесных кухонь. Но не этого.

Мы вошли не в прихожую, а прямо в собор кулинарии. Это был огромный зал с высокими сводчатыми потолками, которые терялись где-то в полумраке, украшенные фресками, изображавшими пиры богов и аллегорические фигуры Изобилия и Вкуса. Вдоль зала стояли десятки длинных мраморных столов. А в дальнем конце, под гигантским витражом, изображавшим… да это же герб гильдии в лучах солнца… располагалась открытая кухня. Не просто кухня, а сцена. Массивные плиты, ряды сверкающих медных кастрюль, подвешенных к потолку, печи с прозрачными дверцами, позволяющими наблюдать за пламенем. Это было место, где готовили не еду, а спектакли. Воздух пах не едой, а деньгами, властью и безупречной чистотой.

Именно с этой кухни, спокойным, размеренным шагом, к нам шёл человек. Он был немолод, седовлас, с умным, живым лицом, изборождённым не морщинами усталости, а скорее сеткой тонких заломов от постоянной сосредоточенности. На нём был не вычурный парадный наряд, а простой, но безупречно скроенный тёмно-серый камзол повара, на груди которого скромно, но гордо поблёскивал один-единственный знак — золотая скрещенная ложка и нож, усыпанные крошечными бриллиантами. Глава Гильдии Кулинаров.

Он остановился передо мной, и его взгляд, тёплый и проницательный, без тени той надменной спеси, что была у Астариона, изучал меня. Это было настолько неожиданно, что я на миг опешил.

— Маркус Освальд, — произнёс он, и его голос был низким, бархатным, полным искреннего, почти отеческого интереса. — Я — Торрин Адгейл. Добро пожаловать в нашу скромную обитель.

Он протянул руку для рукопожатия. Я, превозмогая удивление, медленно пожал её.

— События последних дней, — продолжал Торрин, слегка покачивая головой, — весьма… взбудоражили меня. Да что там меня — весь город. Такое эпохальное событие. И всё благодаря одному-единственному повару. Поистине удивительно.

В его тоне не было ни сарказма, ни скрытой угрозы. Было чистое, профессиональное любопытство и капля восхищения перед размахом аферы. Это сбивало с толку сильнее любой злобы.

Я оправился и позволил себе свою коронную ухмылку.

— Не стоит благодарностей. Просто делаю свою работу. А кстати, раз уж мы тут собрались… у меня как раз появилось четвёртое, последнее условие.

Рядом с Торрином, как тень, стоял Астарион. При этих словах эльф аж зашипел, будто разъярённая кошка, и его пальцы впились в собственные предплечья. Но Торрин лишь мягко поднял бровь.

— Какое же? — спросил он с той же спокойной учтивостью.

— В случае моей победы, — сказал я, указывая большим пальцем через плечо в сторону площади, — я хочу ту виверну, что на улице припаркована. Для личного пользования. Думаю, она мне пригодится.

Астарион, кажется, начал задыхаться. Но Торрин не моргнул глазом. Он лишь кивнул, как будто я попросил не мифическое чудовище, а мешок картошки.

— Записано. — Он сделал небольшую паузу. — Пока наши мастера завершают последние приготовления на кухне и готовят ингредиенты, проверяют печи… не против ли вы, Маркус, уделить мне немного времени для беседы? Без свидетелей.

Телан тут же дёрнул меня за рукав, прошептав на ухо с паникой в голосе:

— Маркус, не надо. Это ловушка. Сглазят, отравят, заговор наведут…

Но я смотрел в спокойные, умные глаза Торрина Адгейла. В них не читалось ловушки. Читался интерес. И возможно, даже некая… игра.

— Не беспокойся, — тихо сказал я Телану, а затем громче обратился к Главе Гильдии: — Не против. Интересно послушать, о чём говорит человек, чью организацию я собираюсь публично обыграть.

— Прекрасно, — улыбнулся Торрин и жестом пригласил меня следовать за собой в боковой проход, ведущий вглубь здания. — Пройдёмте в мой кабинет. Там нам не помешают.

Я бросил последний взгляд на свою нервную компанию, оставшуюся под присмотром бесстрастных гильдейцев и пылающего ненавистью Астариона, и последовал за Торрином. Мы шли по коридору, стены которого были увешаны портретами предыдущих глав и натюрмортами с дичью такой свежести, что, кажется, от них ещё исходил пар. Меня вело не просто любопытство. Меня вело понимание, что настоящая битва, возможно, начинается не на кухне, а здесь, в этой тихой, вычурной комнате, с человеком, который оказался куда опаснее и интереснее, чем я предполагал.

Кабинет Торрина Адгейла был не похож на пышный зал. Это была комната учёного, слегка захламлённая книгами, фолиантами с рецептами, и заставленная образцами редких специй в стеклянных колбах. Пахло старой бумагой, сушёными травами и дорогим древесным ладаном. Он предложил мне кресло у камина, где уже слабо потрескивали поленья, несмотря на дневное время.

Без лишних слов появился слуга. Он поставил перед каждым из нас небольшую тарелку. На ней, с изяществом художника-минималиста, было расположено несколько компонентов: идеально белая, дрожащая ванильная панна котта, ложечка зелёного оливкового масла тёмного оттенка, несколько капель ярко-красного клубничного гаспачо и два крошечных, идеальных листика базилика.

Я замер, глядя на это. Уровень, претендующий на высочайшую гастрономию — сочетание жирного, кислого, сладкого и травяного в идеальном балансе, где каждая текстура и температура играли роль. Это было послание: «Смотри, в каком мире ты оказался, выскочка».

Я взял ложку (она была серебряной, идеально отполированной) и попробовал, следуя замыслу повара: захватив немного панна котты, окунув её в масло, зачерпнув гаспачо и прихватив листик базилика. Вкус взорвался во рту сложной, изысканной симфонией. Безупречно. Дерзко. И… до жути знакомо.

Торрин наблюдал за мной, его умные глаза внимательно ловили каждую микрореакцию на моём лице.

— Ну как? — спросил он мягко, когда я опустил ложку.

Я поставил ложку на край тарелки и медленно поднял на него взгляд.

— Чей рецепт? — спросил я прямо, без предисловий.

Торрин слегка наклонил голову, удивлённый.

— Какая, собственно, разница? Рецепт принадлежит гильдии. В данном случае — её кухне.

— Разница есть, — парировал я, не отводя глаз. Мой мозг лихорадочно работал, сопоставляя оттенки вкуса, баланс, ту самую, неуловимую для большинства «рукопись» повара. Это был не просто высокий уровень. Это был почерк. И я его знал. — Это вкус… повара по имени… Габриэль.

Лицо Торрина Адгейла изменилось. Спокойная, учтивая маска на миг дрогнула, обнажив под ней чистейшее, немое потрясение. Он откинулся в кресле, и его пальцы сжали подлокотники. Это была не просто догадка. Это было попадание в самую суть.

— Нет, — сказал он, и его голос впервые за вечер прозвучал чуть резче, оборонительно. — Это моя разработка. Уверяю вас, Освальд, мне нет никакого смысла врать вам о происхождении десерта.

Но я уже видел правду в его глазах.

— Как раз есть смысл, — сказал я, и мои губы сами собой растянулись в ту самую, жуткую, медленную ухмылку, от которой, как я знал, у людей стыла кровь. — Это великолепный десерт. Гениальный. Но вы его не придумали. И вы поставили его передо мной, чтобы показать высоту планки. Чтобы напомнить, против какой мощи я вышел.

Я встал, не отрывая от него взгляда. Моя тень от огня камина легла на него, колеблясь.

— Но похоже, вы до конца не поняли, с кем имеете дело, Торрин Адгейл. Я не просто повар, который хорошо готовит. И сегодня, на вашей же кухне, я закончу этот фарс. И всем станет ясно, что настоящее мастерство нельзя украсть, как нельзя украсть честь. Его можно только заработать.

Я остановился у самой двери, не оборачиваясь, чувствуя его взгляд у себя в спине. Тишина в кабинете была густой, как хороший соус, и так же насыщенной подтекстом.

— И этот разговор… он так же бесполезен, как и та маска учтивого мудреца, за которой вы прячетесь, Торрин Адгейл. Я вижу, что за ней. Вижу счёт, вижу страх перед скандалом, вижу желание сохранить фасад. Так что хватит ходить вокруг да около. Чего вы хотите предложить? Говорите прямо.

Торрин откашлялся. Лёгкая, едва заметная хрипотца проскользнула в его прежде таком уверенном голосе. Да, он не был готов к такому прямому натиску. Он ожидал торга, лести, может, даже подобострастия.

— Хорошо, — сказал он, складывая пальцы перед собой. Голос снова стал гладким, но в нём уже не было прежней бархатной убедительности. Была чёткость сделки. — Десять тысяч золотых. Сумма, которая позволит вам жить как королю, не подходя к плите. Бессрочная, бесплатная аренда любого из наших заведений в Мередале — выберите самое престижное. Пожизненный титул почётного советника Гильдии с соответствующим окладом и… нашей защитой. От любых обвинений, от любых врагов. Навсегда.

Я гулко рассмеялся. Звук был резким, почти грубым в этой изысканной комнате.

— Защита? От врагов? От вас самих, вы хотите сказать? — я покачал головой. — Мало.

Торрин не смутился. Он сделал паузу, давая первому предложению осесть, а затем выложил козырь.

— А также… та самая виверна. Полностью экипированная, с обученным драконьим всадником на первые полгода. И наше содействие в путешествии на север. Мы знаем о ваших… трудностях там. О несчастье в вашем доме. Мы поможем с транспортом, снаряжением, рекомендательными письмами к местным властям. Мы сделаем ваше путешествие быстрым и безопасным.

Тут я замолчал. Смех застрял в горле. Они не просто следили. Они копают. Глубоко. Они нашли моё самое уязвимое место, мою скрытую ахиллесову пяту, и теперь аккуратно, безжалостно наводили на неё прицел. Золото, титулы — это пустой звук. Но гарантированная помощь на севере? Это било точно в цель.

В комнате повисла тяжёлая, звонкая тишина. Я видел, как в глазах Торрина загорелась слабая искорка надежды. Он почуял слабину.

— Вы видите, мы не враги, Освальд, — тихо сказал он. — Мы — прагматики. Мы можем решить все ваши проблемы. Разом. И вам даже не придётся пачкать руки.

— А что… взамен?

Торрин откинулся на спинку кресла. Маска окончательно спала. В его взгляде не осталось ни отцовской теплоты, ни мудрости. Был лишь холодный, циничный расчёт хозяина, предлагающего сделку.

— Взамен? — он мягко улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего доброго. — Совсем немного. Вы выходите на ту кухню. Готовите свои блюда. И… проигрываете. Достойно, красиво, с признанием мастерства гильдии. Вы остаётесь в истории как талантливый выскочка, бросивший вызов гигантам и почти одержавший верх. А мы… мы остаёмся непобедимыми. И город успокаивается. Все довольны.

Он развёл руками, словно предлагая самый очевидный, самый логичный выход из ситуации.

— Вы получаете всё, что хотите, не рискуя ничем, кроме призрачной гордости. Мы сохраняем лицо и порядок. Это не поражение, Освальд. Это… разумный компромисс гения с реальностью.

Я стоял, глядя на него, и внутри меня бушевала буря. Десять тысяч золотых. Виверна. Помощь для Мишки. Всё это — за одно лишь поражение. За то, чтобы выйти и намеренно сделать свою еду чуть хуже. Солгать на тарелке. Предать не гильдию, а самого себя.

Я медленно, очень медленно, покачал головой.

— Есть одна проблема, Торрин, — сказал я, и в моём голосе снова зазвучала та самая, опасная усмешка. — Я уже говорил. Я — плохой лжец. Особенно на кухне. Еда это чувствует. И она никогда не прощает предательства.

Рука коснулась ручки двери.

— Я собираюсь стать лучшим поваром в этом мире, — сказал я, и слова повисли в воздухе не хвастовством, а простой, неопровержимой констатацией, как закон физики. — Не самым богатым. Не самым титулованным. А лучшим. И ваша гильдия, Торрин Адгейл, со всем её ворованным величием и позолоченной ложью… станет моей первой серьёзной ступенькой на этом пути.

Я сделал шаг к двери.

— А что до заведения… Оно у меня уже есть. «Драконий котёл». Скромное, честное. И после сегодняшнего дня туда будет очередь. Мне ваших мраморных дворцов не нужно.

Я взялся за ручку двери, чувствуя, как ледяная тишина за моей спиной натягивается, как струна.

И тут она лопнула.

— ТЫ НИКОГДА НЕ ВЫИГРАЕШЬ! — голос Торрина, всегда такой бархатный и контролируемый, сорвался на крик, полный ярости и паники. Он подскочил с кресла, и в этом движении не было ни грации, ни достоинства. Его лицо, искажённое злобой, покраснело, на лбу вздулись вены. Маска учтивого патриарха разлетелась в прах, обнажив истинное лицо — лицо человека, который боится потерять всё и готов раздавить любого, кто посягнёт на его власть. — У тебя нет шансов! На нашей кухне, с нашими правилами, против наших мастеров! Ты всего лишь пыль, которую мы сметём!

Я медленно обернулся, окинув его одним долгим, оценивающим взглядом — с головы до ног, как смотрят на неудачный кусок мяса на разделочной доске. И на моих губах появилась та самая, лёгкая, почти беззаботная ухмылка.

— Какие вы тут все… нервные, — произнёс я с искренним удивлением в голосе, будто констатировал погоду.

И, не удостоив его больше ни единым словом, я толкнул дверь и вышел в коридор. Тяжёлое дубовое полотно захлопнулось за мной, отсекая нестройные, захлёбывающиеся проклятия, которые Торрин Адгейл выкрикивал мне вслед. В тишине богато украшенного коридора звучали только мои собственные шаги, твёрдые и отмеренные. Предложение было отвергнуто. Сделка не состоялась.

Осталось только одно — готовить. И выиграть.