Таверна в другом мире. Том 4

Глава 2

— Ну, выходите, — с улыбкой сказал я, пока стражник отпирал дверь камеры.

А какие лица они состроили — непонимание, удивление, трепет. Ну, кроме Ноэль, естественно. Та спокойно встала с каменным лицом и вышла из камеры. Похоже, всё ещё дуется на меня, а надо быть взрослее!

— Правда свободны? — спросил Хылщ.

— Как ты это сделал? — тут же задала вопрос Ванесса.

— Ловкость языка и никакого мошенничества, — пожал я плечами, доставая Грома из клетки. Что-то подсказывало мне, что он очень хочет сказать пару ласковых местной страже, а я не хочу снова за решётку.

— Хрю-хрю! — прыгал Фунтик вокруг, чествуя нашу маленькую победу.

— Выйдем, сразу отправимся в столицу. Итак, много времени потеряли, — твёрдо проговорила Ноэль.

— Тут такое дело, — начал я.

— Ты же не хочешь сказать, что нам придётся остаться тут? — прищурилась она.

— Всегда восхищался женской интуицией!

— Повар! Да ты…! Ты! — её голос сорвался на крик.

— Всего до завтрашнего вечера, а там в темпе фокстрота отправимся в Кол-Вердан, — пообещал я.

Она молчала, но очень глубоко дышала. И это, признаться, было даже страшнее. Троица «героев» выстроилась за моей спиной, дабы не попасть под горячую руку. Даже Гром притих и отбросил желание поджарить блюстителей закона и порядка.

— Не заставляй меня пожалеть о нашем договоре, — прошипела она и пошла на выход словно у себя дома.

«Хм, и впрямь, а чего она вообще согласилась иметь со мной дело?» — вдруг задумался я, но быстрого ответа не нашёл. Так что просто отправился за дроу, а герои за мной.

Всю дорогу до выхода из корпуса я слышал, как за моей спиной разносятся шёпот местных работяг. И радовало, что по большей части они были в весьма уважительном тоне. Правда, я так понял, тут остались только клерки и прочие деятели пера и стула. А вот те служивые, что сейчас разгоняют беспорядки, точно не в восторге. Ну, если хочешь чего-то добиться — жертв не избежать.

Перед выходом с нас сняли наручники и выдали имущество. Благо всё было на месте. Не ожидал такой чистоплотности от законников, а может, просто не успели. Хотя даже в Ирителе стражники были неплохими ребятами. Может, всё не так плохо.

— Ну что, кто первый? — спросил я, стоя перед высокими резными дверьми из тёмного дерева. По ту сторону слышался гул толпы.

— Капитан, — возник справа Хылщ, — Ты сегодня герой дня.

— Да-да, без тебя так бы и сидели в клетке, — возникла слева Ванесса, — Вся слава тебе.

— Согласен, — прогремел за спиной Ригарт.

Ноэль всё же не удержалась:

— Напомню, что именно из-за него мы и оказались в клетке.

— Значит, ты всё ещё дуешься, — сказал я тоном полного понимания.

— Ничего я не дуюсь!

— Эй! Хватит выяснять отношения! То в клетку, то на свободе! — бросил стражник, тот же самый, что прервал наш «поцелуй».

Ноэль покраснела и отвернулась, а рука поползла к рукояти кинжала. Чувствую, не дойду я до Севера, если так продолжу. Нервы у неё явно не резиновые, а чувство юмора у меня совсем не французское.

— Ну-с… — я взялся за ручки дверей, — Прошу любить и жаловать… — шепнул я совсем тихо и толкнул двери.

Моему взору предстала совершенно неожиданная картина. Нет, я ожидал, что тут будет много народа. Но чтоб настолько⁈

Когда я распахнул двери Корпуса Стражей, на меня обрушилась не просто толпа. Это была живая стена из плоти, звуков и огней факелов. Площадь Правосудия, что во время нашего визита чуть раньше могла похвастаться разве что двумя с половиной бедолагами в этой части, сейчас бурлила жизнью.

Орки в засаленных кожаных фартуках кузнецов и мясников, зелёные лица блестели потом и яростью, стояли плечом к плечу с коренастыми гномами, чьи седые бороды были перепачканы глиной или угольной пылью. Полурослики, обычно юркие и незаметные, карабкались на плечи друзей, их глаза, широко раскрытые от возбуждения, блестели в свете факелов. Даже несколько лесных эльфов в поношенных, практичных туниках затерялись в этой массе. Торговцы с мозолистыми руками, ткачи с нитями, запутавшимися в складках простой одежды, грузчики, пахнущие потом и солью. Весь тот незаметный люд, на чьих спинах и стоял этот город, и который обычно молчал.

Сейчас они не молчали. Рёв, начавшийся как гул океана, при моём появлении сфокусировался, превратившись в чёткий, раскатистый гром:

— БЕ-ЗУМ-НЫЙ ПОВАР! БЕ-ЗУМ-НЫЙ ПОВАР!

— ХРЮ-РЮ-РЮ! — отвечал им Фунтик выступив вперёд. Мне бы его уверенность.

Они скандировали мое прозвище не как оскорбление, а как боевой клич. Как знамя. Я робко помахал рукой, и мысль в голове застучала, как набат: «Надо сваливать. Сейчас. Прямо сейчас». И тут же подступил стыд, я же изначально себя вытащить хотел, да гильдию наказать. А теперь, видя надежду и веру на их лицах, и не знал, что думать.

Но было уже поздно. Толпа, увидев мой жест, восприняла его как сигнал. Единый организм дрогнул и подался вперёд. Море голов, рук, горящих глаз поползло на ступени. Адреналин ударил в виски. Я инстинктивно отступил на шаг, мысленно уже примеряясь, успею ли юркнуть обратно за спасительную дверь. Их было слишком много. Они заполонили всё: площадь, прилегающие улицы, даже крыши ближайших домов.

И в этот момент из первого ряда, как скала из бушующих волн, вышел он. Кряжистый, бородатый, в добротной, но потёртой от дорог кожаной куртке.

«Тарга! Как же ты вовремя!» — подумал я, зацепившись взглядом за караванщика.

— ТИШЕ! — его голос, явно привычный перекрывать рёв ветра, рявкнул, как удар грома, и на миг заглушил даже толпу. Он поднял руку, не клятвенно, а как опытный старшина, усмиряющий разгорячённую команду. — Успокойтесь, друзья! Дайте человеку воздуху! Он же только из каменного мешка! Хотите его задавить в порыве любви? Ему отдохнуть надо, прийти в себя!

В толпе наступило замешательство. Рёв стих, перейдя в недовольный, но внимающий гул. Кое-где послышались одобрительные возгласы: «Тарга прав!», «Дайте повару вздохнуть!». Я выдохнул, ощущая, как камень свалился с души. Пронесло.

Но едва напряжение начало спадать, как из глубин толпы, хриплым басом, прогремел новый возглас:

— ТАК ЕМУ В ТАВЕРНУ НАДО! ОТМЕТИТЬ ОСВОБОЖДЕНИЕ!

На секунду воцарилась тишина, а потом площадь взорвалась. Одобрительный рёв, вдесятеро громче прежнего, взметнулся к ночному небу: «В ТАВЕРНУ! ЗА СВОБОДУ! ЗА БЕЗУМНОГО ПОВАРА!»

Тарга обернулся ко мне, развёл руками, и на его обычно суровом лице расплылась широкая, виноватая ухмылка.

— Ну, что скажешь, герой? Против такой аргументации не попрёшь. Придётся выпить за твоё здоровье. Или они нас сами вынесут туда на руках.

Я вздохнул, смиряясь с неизбежным. Но просто так время терять не собирался.

— Ладно, — сказал я, опускаясь на ступеньку, чтобы меня было лучше видно. — Раз уж так… ты мне поможешь кое с чем, Тарга.

— С чем? — насторожился караванщик.

— С закупкой кое-каких… продуктов. Для завтрашнего праздника, — подмигнул я.

— Уж поверь, проблем с продуктами не будет, — усмехнулся гном, махнув на толпу.

— Да вот кто…

Я не успел договорить, как два орка, стоявших рядом с Таргой, с одобрительным рёвом схватили меня под руки. Ещё кто-то подхватил сзади. И вот я, словно поплавок на могучей волне, уже не шёл, а плыл над толпой, которую прорезал, как нос корабля, уверенный Тарга, кричащий указания:

— Дорогу! Героя в таверну нести! Сегодня гуляем! Завтра надираем задницы гильдийцам!

Следующее, что я осознал, уже сидя за невероятно массивным столом из цельного дубового плаха, был размер помещения. Таверна «Тринадцать Троллей» и впрямь, казалось, была построена для них. Потолки уходили ввысь на пять, если не шесть, обычных человеческих ростов. Столы и скамьи были такими широкими и толстыми, что на них, кажется, можно было бы забивать быков. Даже кружки были размером с небольшую амфору. Воздух гудел от сотен голосов, звенел от ударов этих гигантских кружек о древесину и пах тушёным мясом, хлебом и хмелем в промышленных масштабах.

— Маркус! — позвал меня Телан через стол, — Так что насчёт соревнования? Ты уже всё продумал? — спросил он.

Первый час в данном заведении мне пришлось пожать около сотни разнообразных ручищ и принять поздравления. Потом с половиной из них выпить. Спеть три песни, рассказать оригинальную историю Безумного повара, затем спеть ещё две песни, прежде чем меня отпустили. А последние двадцать минут, помимо вкуснейшего рагу из красноклюва (кем бы он ни был) и лёгкого хмельного, я и Телан постепенно ввели присутствующих в суть провернувшейся авантюры. Сейчас смысла скрывать не было, большинство и так были в курсе. А уж тонкости работы Телана, даже если среди нас и есть информатор, уже вряд ли кого заинтересуют. Сейчас все увлечённо обсуждали предстоящую битву Безумного повара и Гильдии Кулинаров.

— Мог бы и раньше сказать, — выплюнула, надувшись, Ноэль, — Мы же поклялись!

Эти же двадцать минут тёмная эльфийка куда больше внимания уделяла красному эльфийскому, а не разговорам. И уже чуть ли не икала. Взгляд стал расслабленным, блуждающим. А сама всё чаще была не совсем похожа на себя обычную.

— Может, не стоит так налегать на красненькое? — аккуратно спросил я, — Или хотя бы закусывать жирненьким?

— Кто жирненькая⁈ Я⁈ — бросила она, — Смотри! — и начала поднимать рубаху.

— Нет! Ноэль! — тут же спохватилась Ванесса, сидящая рядом.

Пока волшебница старательно пыталась уберечь грудь дроу от всеобщего просмотра, я начал:

— Соревнование будет по моим правилам. Что, впрочем, не помешает гильдии заиметь преимущества.

— Ну конечно, ты же сразу трёх вызвал, — подтверждающе закачал головой Хылщ.

— Это было важно. Если я хочу разгромить их по полной, то должен выглядеть априори в невыгодном положении, — ответил я, — А так разницы нет — один, три, пять. Но блюда будет три — закуска, основное и десерт.

— Чтобы победить на каждом поле… — пробасил Ригарт.

— Да, именно, — кивнул я.

— Но у них точно будут лучшие ингредиенты, — вклинился Тарга.

— Не сомневаюсь. Но лучшие — не значит, что они умеют ими пользоваться. Да и думаю, такой, как ты, сумеет добыть продукты не хуже.

Похвала подействовала моментально:

— Естественно! У меня знакомств! А сколько Безумного повара поддерживают! Только скажи!

— Уже написал, — протянул я ему лист с нужными ингредиентами и попутно следил, кто попытается заглянуть. Но никто не прокололся. Ладно.

— Так бы… быстро? Ты же пять минут что-то шкрябал… ик… на бумажке, — покачиваясь, проговорила Ноэль.

— Это не сложно, я буду готовить то, что умею. Ну, или думаю, что сумею.

Всё же одно блюдо было мне совершенно незнакомым. Но это был тот самый шанс. Если Тарга достанет, заодно проверю, на что способна та книга. Ну а в остальном… было не сложно. Профессиональная кухня — вот в чём я действительно хорош. А подготовленные мной блюда — лучшее, что я смогу сотворить на данный момент. И в них я был уверен.

«Они небось думают, что я собираюсь готовить как у себя в таверне — сытно, душевно, как дома. Не хрена… — думал я, даже не ощущая, как на лицо забирается улыбка, — Кулинары будут готовить изыски. Точно, выверенно, сложно. Ну тогда я разобью их и в этом.»

— Пять часов — столько будет длиться соревнование. Три блюда. Пробовать будут случайные люди из толпы. Я потребую взять их под временную стражу доблестного корпуса, думаю, мне не откажут. А затем им подадут блюда, не называя, кому какое принадлежит.

— Умно, — сказал Телан, — Тогда они никак не определят, какое блюдо готовил ты, а какое гильдийцы.

— Ну, шанс того, что там будут «кроты», всё ещё остаётся. Но это лучшее, что можно предложить.

— Понятно… — отчуждённо проговорил Тарга, — Но ты будешь готовить ножки…

— Тс-с! — перебил я его, — Тут достаточно ушей, — прошептал я.

— Точно, — кивнул он.

— В любом случае, уже поздно. Давайте расходиться, — объявил я.

— Ну! Мы же только… — попытался протестовать Хылщ.

— Спать, — твёрдо сказал я, словно строгий отец.

— Ладно…

Мы пробрались к стойке, каждый арендовал себе по комнате. В моей уже обустраивались Фунтик и Гром, им сразу предоставили царские яства и две подушки — одна побольше, другая поменьше. И уже можно было отправляться к себе, как меня остановила Ванесса.

— Маркус!

— Ну чего ещё? — раздражённо отозвался я.

— Ноэль, она заснула, — она указала на наш стол, где дроу уже облокотилась о стену и посапывала.

— А что, больше некому…? — я огляделся, но всей братии уже след простыл, — Вот же.

— Прости, — прощебетала Ванесса.

— Хорошо, отнесу, иди спать, — ответил я, уже не желая даже искать какие-то альтернативные методы решения проблем.

— Спасибо тебе, — обрадовалась волшебница, — Ты добрый, очень.

Она скрылась на лестнице, оставив меня наедине со спящей дроу. Вздохнув, я осторожно поддел Ноэль под руки. Она была удивительно лёгкой, даже при том, что совсем обмякла. Её голова бессильно упала мне на плечо, а в нос ударил тонкий, пряный аромат — смесь дорогого вина, ночных цветов и чего-то холодного, металлического.

Комната, которую я для неё снял, была рядом с моей. Я уложил её на широкую кровать с грубым, но чистым бельём, попытался высвободиться, чтобы снять с неё хотя бы сапоги.

И в этот миг она проснулась.

Не так, как просыпаются люди — сонно, смущённо. Её тёмно-алые глаза открылись мгновенно, и в них не было ни сна, ни опьянения. Был лишь чистый, острый, хищный фокус. Её руки, которые секунду назад были безвольными, обвили мою шею с силой удава, притягивая вниз. А её губы нашли мои.

Мир на миг сузился до этого поцелуя. До вкуса вина и чего-то горьковато-сладкого, до жара её тела, до шелковистости её волос в моих пальцах. Во мне что-то дрогнуло и рванулось навстречу этой внезапной, неистовой откровенности. Адреналин дня, напряжение, близость опасности и этой прекрасной, смертоносной и невыносимой женщины — всё смешалось в один ослепляющий коктейль.

Но лишь на миг.

Я заставил себя оторваться, дыхание сбилось.

— Ноэль… тебе нужно поспать. Ты пьяна.

Я попытался отстраниться, но её пальцы вцепились в моё одеяние.

— Уходишь? — её голос был низким, хриплым от вина, но в нём звучал вызов.

— Да. И ты должна отдохнуть.

Тогда она сделала то, чего я никак не ожидал. Одним резким, точным движением она распахнула свою кожаную рубашку. В тусклом свете единственной магической лампы обнажилась идеальная, бледная, как лунный камень, кожа. Изумительной формы грудь, тончайшая талия, шрам под ребром — маленький, аккуратный, словно поставленная кем-то печать. Она не стыдилась. Она — демонстрировала.

— Я не настолько пьяна, — прошептала она, не сводя с меня пламенеющего взгляда. — И была бы не против… если бы ты остался.

Внутри меня бушевала война. Желание — острое, животное, почти болезненное — билось о стену приличий и принципов.

Я заставил себя выпрямиться. Отвести взгляд от её тела было почти физической болью.

— Ты пьяна, и я совершенно не желаю пользоваться этим, — повторил я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовал. — И не в себе. Спокойной ночи, Ноэль.

Я вырвался из её ослабевших пальцев, шагнул к двери и вышел, не оглядываясь.

В своей комнате я задвинул тяжёлый деревянный засов, а для верности подпер дверь спинкой единственного стула. Фунтик что-то хрюкнул во сне. Гром свернулся калачиком на подушке.

Я погасил свет, отправил одеяние в кольцо и лёг, уставившись в темноту потолка. Тело ещё дрожало от наваждения, разум лихорадочно анализировал каждый её жест, каждую интонацию. Было ли это искренне? Проверкой? Или попыткой привязать меня чем-то более прочным, чем договор?

«Костя, тебе сколько лет. Давай соберись, — настраивал я себя. Но, сердце так и билось в гурди, — Завтра будет весёлый день», — сухо напомнил я себе, поворачиваясь на бок. Нужно было как следует выспаться. Но образ бледной кожи в свете лампы и пламени в её глазах упрямо стоял перед глазами, пока я наконец не провалился в короткий, тревожный сон.