Таверна в другом мире. Том 4

Глава 5

— Так, а это куда? — спросил Тарга, с лёгким стоном ставя на пол небольшой, но тяжёлый ящик, сочащийся холодом. Из-под крышки виднелись массивные, бледно-зелёные окорочка — ножки жабы-голиафа. Они и впрямь оказались внушительными, каждый размером с добрый окорочок бройлера.

— Туда поставь, — не отрываясь от инвентаризации, махнул я головой в сторону деревянного паллета, отведённого под мои припасы. Я уже вовсю обживал свою четверть кухонного «ринга». Расставлял ножи, миски, сотейники, раскладывал пучки трав, банки со специями. Каждый предмет на своё место, в зоне мгновенной досягаемости. Печи и плиты пока были холодны, но можно было подготовить всё остальное, чтобы в момент старта ринуться в бой без единой лишней мысли.

Параллельно я знакомился с местными магическими приблудами. Встроенные в столешницы миксеры с рубиновыми сердечниками, блендеры, гудевшие от едва уловимой вибрации маны. Принцип был знаком: вливаешь каплю собственной энергии, мысленно задаёшь скорость, интенсивность — и аппарат послушно гудел. «Умная» духовка с руническим термостатом. Всё это было действительно не только роскошно, но и эффективно. Такая кухня могла бы посоперничать с кухнями земли.

Мне досталась зона прямо напротив главного входа — то самое место, куда будет направлено основное внимание зала. Но сама кухня была сконструирована гениально: огромный квадрат в центре зала, открытый со всех сторон. Он был разделён на четыре абсолютно идентичные, самостоятельные зоны, каждая — маленькая вселенная со своей раковиной, плитой, духовкой, холодкоробом и полным набором инструментов. Таким образом, публика, сидевшая на возвышающихся амфитеатром стульях вокруг, могла наблюдать за каждым поваром, как за гладиатором на арене.

«Стоит отдать должное — кухня у них и впрямь крутая, — не мог я не признать, пробуя ход выдвижного ящика с идеально отполированными противнями. — Тут есть вообще всё, что только может понадобиться. Будто специально создана для подобных дуэлей. Чтобы никто не мог потом оправдаться плохим оборудованием.»

Краем глаза, не привлекая внимания, я поглядывал на трёх других обитателей этого кухонного Колизея. Моих будущих соперников. Каждый готовил те же три блюда — закуску, основное, десерт. Но даже сейчас, на этапе тихой, почти медитативной подготовки, в их действиях читалась целая философия.

Орк уже выгрузил на свою зону здоровенный, полусырой окорок какого-то зверя и начинал точить огромный тесак. Рядом лежали мешки с древесным углём и щепой для копчения. Его подход читался сразу: мощь, огонь, дым. Было интересно, что он заготовит на десерт. Неужто тоже мясо?

Эльфийка двигалась с беззвучной, хищной грацией. На её столе царили блестящие миски, зелень всех оттенков изумрудного, коренья и тонкие, как иглы, ножи для чистки и нарезки. Она разбирала какую-то причудливую морскую тварь с щупальцами, её движения были точными и быстрыми, как ухаживания паука. Её ставка была очевидна: изысканность, сложные сочетания, возможно, рыба или что-то столь же лёгкое и изобретательное.

А вот человек вёл себя иначе. Он почти не трогал продукты. Вместо этого он кропотливо, с любовью механика, настраивал оборудование: проверял пламя на каждой конфорке, калибровал духовку термометром, раскладывал целый арсенал специфических инструментов — кондитерские кольца, сифоны. Его ставка была не на первозданное качество сырья и не на грубую силу, а на технику. На точность до градуса и секунды.

«А вот это уже интересно, — подумал я, — Когда наука встречается с искусством, никогда не знаешь, чего ожидать.»

И лишь он, закончив свою тонкую настройку, вытер руки о фартук и, к моему удивлению, направился прямо ко мне. Орк даже не поднял головы, погружённый в созерцание своего окорока. Эльфийка бросила на нас быстрый, высокомерный взгляд, полный презрения к подобной фамильярности, и отвернулась.

Мужчина был средних лет, с выгоревшими волосами цвета соломы, завязанными в небольшой хвостик. Лицо у него было обычным, даже приятным, но загорелым сильнее, чем у местного жителя, — явный признак частых путешествий. Он остановился у границы моей зоны и улыбнулся — улыбкой не врага, а коллеги, зашедшего поздороваться перед началом смены.

— Джон Эртайн, — представился он, протянув руку.

Я, слегка ошарашенный, но не показывая вида, пожал её. Рукопожатие было крепким, уверенным.

— Маркус Освальд, — ответил я.

— Знаю, — улыбка Джона стала шире. — Весь город говорит. Я только вчера вернулся в Мередал, а тут такое веселье. Пришлось постараться, чтобы убедить совет выпустить меня на кухню. Но такое шоу, было бы грехом пропустить, — улыбнулся он.

— Гильдия уж больно хотела чего-то такого, — пожал я плечами, — Так уговаривала меня, я уж не сумел отказаться.

— Ох, не сомневаюсь, — он тихо рассмеялся, и в смехе не было злобы. — Ну что ж, не буду мешать. Удачи, Маркус. Честной борьбы.

— И тебе, — автоматически ответил я.

Он кивнул и так же спокойно вернулся к своему столу. Я разжал ладонь, мысленно возвращаясь к ощущению от его рукопожатия. Рука была крепкой, жилистой. Но не это привлекло внимание. На внутренней стороне первой фаланги указательного пальца я отчётливо почувствовал жёсткую, хорошо знакомую мозоль. Мозоль от ножа. Такая бывала от долгого, ежедневного давления рукояти при тонкой, точной работе. Этот человек проводил с ножом в руке часы каждый день.

Я медленно выдохнул, переводя взгляд с его спины на его безупречно организованный стол.

Опасный соперник. Возможно, самый опасный из троих.

Краем глаза я нашёл своих. Они заняли места на втором ярусе амфитеатра, как раз напротив моей зоны. Телан, Хылщ, Ригарт, Ванесса и Ноэль — все пятеро сидели, прижавшись друг к другу, будто пытаясь создать островок безопасности в море враждебного любопытства. На их лицах была смесь взволнованности и лёгкого возбуждения. Телан что-то быстро говорил, указывая пальцем то на орка, то на эльфийку. Хылщ и Ригарт слушали, хмурясь, а Ванесса обнимала Грома, который сидел у неё на коленях и с любопытством озирал огромный зал. Фунтик облокотился копытцами о перила и следил за происходящим, с таким выражением, будто это он был владельцем всего убранства внизу. Ноэль сидела с прямой спиной, её алые глаза, холодные и аналитические, безошибочно скользили по кухне, оценивая обстановку, как полководец перед битвой.

Я поймал её взгляд и сделал едва заметный, но чёткий жест: провёл двумя пальцами от своих глаз к соперникам, а затем слегка наклонил голову.

Она едва кивнула в ответ, поняв. Хылщ, заметив наш безмолвный разговор, тоже стал вглядываться в действия других поваров с внезапной серьёзностью. Хорошо. Лишние глаза не помешают. Всё, что угодно, чтобы они не «учудили» чего — не подбросили лишней соли в мою кастрюлю или не переключили таймер на духовке в решающий момент. Хотя, не думаю, что им хватит креативности.

В это время в огромный зал, гулко отражавший каждый звук, продолжал набиваться народ. У входа стояли гильдейские приставники, бравшие по серебряному с носа. Естественно, гильдия не могла упустить такой шанс нажиться. И это фильтровало публику. Здесь не было нищих, оборванцев или простых рабочих. На скамьях размещались ремесленники в хороших камзолах, торговцы с дорогими безделушками на пальцах, ростовщики с жирными кошелями, зажиточные горожане — вся та прослойка, которая могла позволить себе потратить серебряный на развлечение. Воздух гудел не бунтарским ропотом, а сдержанным, деловым гулом ожидания зрелища.

И тут меня кольнула тревожная мысль. А что, если среди этой «приличной» публики большинство — те, кто так или иначе связан с гильдиями? Кому уже шепнули, за кого «правильно» болеть? Кого попросили… освистать меня, что бы ни случилось? В таком случае, даже безупречная победа по вкусу может быть проиграна в зале. Нужен был свой зритель. Нейтральный. Независимый. Или, что ещё лучше, заинтересованный в моей победе.

И тут мне пришла в голову идея. Так и поступлю.

Прямо над головами моих товарищей, на самом почётном уровне, располагались ложи гильдии. Затянутые алым бархатом, украшенные гербами, они походили на королевские ложи в опере. И в центральной из них, той, что была нацелена прямо на мою зону, сидел Торрин Адгейл. Он уже не был взбешённым стариком из кабинета. Он был главой гильдии — непроницаемым, величавым. Но его взгляд, холодный и неотрывный, как жало скорпиона, безостановочно сверлил меня через всё пространство зала. В этом взгляде не было уже ни предложений, ни угроз. Был лишь приговор.

На кухню вальяжно, будто хозяин, вошёл Астарион. Его взгляд с презрением скользнул по Тарге, который аккуратно раскладывал последние ингредиенты.

— Не-гильдейский персонал, покиньте кухню! — эльф выкрикнул, щёлкая пальцами. — До начала остаётся пять минут! Чистота и порядок!

Гном фыркнул, не удостоив его взглядом, и закончил своё дело. Затем подошёл ко мне. Он был мне по грудь, поэтому, чтобы положить руку мне на плечо, ему пришлось вытянуться в струнку и чуть ли не встать на цыпочки. Его ладонь, твёрдая и мозолистая, легла на мою ключицу с дружеским, ободряющим давлением.

— Слушай, повар, — прохрипел он тихо, так, чтобы только я слышал. — Ты сегодня дерёшься не только за свою шкуру. За всех нас. За каждого, кого они когда-либо прижали. За каждый цех, за каждую лавку, за каждого ремесленника, который боится поднять голову. Не подведи и удачи!

Я наклонился к нему, встретившись взглядом.

— Удача мне не понадобится. Только нож, — ответил я.

Тарга хрипло рассмеялся, ударил меня по плечу (от чего я слегка качнулся) и, бросив Астариону через плечо: «Хорошо, тощезадый!», направился к выходу, сливаясь с толпой слуг и помощников, покидавших кухню.

Вот и всё. Я остался один на своей четверти арены. Все ингредиенты лежали передо мной в идеальном порядке, как солдаты перед парадом. Инструменты сверкали на своих местах. Моё дыхание было ровным, а разум — кристально чистым и холодным, как лёд в ящике с лапами жабы. Я был готов.

На специальный помост, нависающий прямо над центром кухни, поднялся ведущий. Это был тифлинг с роскошными рогами, закрученными как у барана, и длинным, элегантным хвостом с кисточкой на конце. В руках он держал не простой рупор, а артефакт, испещрённый светящимися рунами, усиливающими звук. И я готов был поклясться, что он — родной брат нашему Тиберию. Та же харизматичная ухмылка, те же театральные жесты, да даже морды лица похожи.

Он поднял руку, и руны на рупоре вспыхнули ярче. Гул зала стих, превратившись в напряжённое, звенящее ожидание.

— Дамы и господа! Благородные горожане и почтенные гости! Народ Мередала! — его голос, усиленный магией, прокатился по залу, сочный, бархатный, полный пафоса. — Сегодня я, Независимый Великий Организатор Торжественных и не только Мероприятий, Тибериан Краснехвост, имею честь вести для вас не просто дуэль, а ВЕЛИКУЮ КУЛИНАРНУЮ БИТВУ!

Он сделал драматическую паузу, обводя зал горящим взглядом.

— В этом котле страстей и на этой огненной сцене схлестнутся! С одной стороны — простой повар! Человек, чья ложка оказалась острее меча! Тот, кого уже нарекли… БЕЗУМНЫМ ПОВАРОМ — МАРКУС ОСВАЛЬД!

Толпа взорвалась смешанными криками — одни ревели в поддержку, другие свистели. Тибериан дал им выдохнуться и продолжил, указывая на моих противников.

— А против него — славная тройка, цвет и гордость Гильдии Кулинаров! Могучий мастер мясных дел, чьи стейки заставляют плакать от счастья даже каменных големов — ОРК ГРОМГАР КОСТЕДРОБИТЕЛЬ!

Орк в ответ грохнул тесаком по разделочной доске, и гулкий удар эхом разнёсся по залу.

— Утончённая принцесса лесов, чьи блюда — это поэма из запахов и вкусов самой природы, способная усмирить дикого единорога тарелкой салата — ЭЛЬФИЙКА МИРАЭЛЬ «ШЁПОТ ЛЕСОВ»!

Эльфийка холодно кивнула, не отрываясь от своего морского гада.

— И наконец, кулинарный странник, человек, вобравший в себя мудрость сотен дорог и тысяч очагов! Тот, чьи рецепты объединяют континенты — ДЖОН ЭРТАЙН СТРАННИК!

Джон спокойно поднял руку в приветственном жесте, и в зале прокатилась волна одобрительных аплодисментов.

— Цена этой битвы — не золото и не земли! Цена — ДОБРОЕ ИМЯ! Честь Гильдии, веками кормившей армии и задававшей стандарты вкуса! Или честь одного повара, осмелившегося бросить вызов системе! На кону — ДОСТОИНСТВО и ПРАВО ГОРДО СМОТРЕТЬ В ЗЕРКАЛО! Ну, и ещё легендарная виверна Главы Гильдии Кулинаров! ШИРОКОКРЫЛ БРОНЗОВЫЙ! — при этих словах лицо Торрина перекосило, но он тут же вернул себе самообладание.

Толпа снова загудела. Тибериан поднял руки, призывая к тишине, и его голос стал чуть интимнее, доверительнее.

— Что мы знаем о нашем смельчаке? Он не просто повар! Он — защитник! Он спас караван Тарги Удачливого от шайки безжалостных головорезов! Он закончил злодеяния Красной Лапы, освободив небезызвестный тракт! Он поставил на место заносчивых «героев» и воспротивился воле Гильдии! Он знамя народа! Символ для каждого простого труженика! Его сила не в мече или огненном шаре, а в трудолюбии, упорности и силе воли!

«И в большой сковороде и котле…» — подумал я не сдержавшись.

Крики поддержки стали громче. Тибериан ловко переключил внимание.

— А что есть Гильдия Кулинаров? Это — СТОЛП ГОСУДАРСТВА! Десятилетиями их мастера кормили целые армии в походах, их провиант спасал города от голодной смерти во время осад! Их благотворительные кухни кормят бедных в самые суровые зимы! Они — хранители тысячелетних традиций, передающих из поколения в поколение секреты, способные превратить простую трапезу в праздник души! Они — гарантия КАЧЕСТВА и ИЗОБИЛИЯ на каждом столе!

Аплодисменты теперь гремели со всех сторон, более сдержанные, но столь же весомые. Он мастерски играл на публике, давая каждой стороне почувствовать свою правоту.

Тибериан выждал, пока шум стихнет, и поднял над головой руку с большими песочными часами, где уже лежала горсть золотого песка.

— Правила просты! ПЯТЬ ЧАСОВ! ТРИ БЛЮДА: ЗАКУСКА, ОСНОВНОЕ, ДЕСЕРТ! Победитель определится решением пяти случайных гостей из зала! И прямо сейчас, мы узнаем их имена…! — он только прищурился.

— Прошу прощения! — поднял я руку.

На меня тут же устремились сотни глаз, а глава гильдии подался вперёд, наблюдая за мной.

— Меня не устраивают условия выбора жюри, — спокойно сказал я.

— Извините, — послышался голос Торрина с ложа, он встал, расправляя плечи, — Но разве не вы настаивали на этих условиях? Пять случайных языков из зала, не так ли?

— Всё верно, только разве я требовал платы за свои блюда? — парировал я, — Вы взяли по серебряному с каждого в зале. Я же платы не требовал, так и пробовать мои блюда должны те, кто платы не давал, разве нет?

Торрин нахмурился и сделал шаг к перилам, чтобы его было хорошо слышно.

— Каждый гость в зале заплатил цену за зрелище и вкус, — голос Торрина Адгейла, усиленный магией ложи, прозвучал мягко, но непререкаемо. — Каждый из них отдал серебряный за шанс наблюдать это состязание. Следовательно, нет более заинтересованных языков. Разве случайный бродяга с улицы, невежественный и голодный, сможет по достоинству оценить творения мастеров? Отличить сложный соус от простого бульона? Прочувствовать тонкую гармонию специй?

Высокомерный ублюдок. Надменность сочилась из каждого слова. Но, что хуже всего, по залу не растекался недовольный ропот. Кивали. Многие кивали! Эти сытые, довольные лица торговцев и ремесленников соглашались с ним. Они платили за право судить. Они купили свою избранность.

Но я не собирался отступать.

— Саркастический отпор, — прошептал я себе под нос, ощущая, как знакомый поток энергии устремляется изнутри, формируя слова.

Саркастический отпор. Уровень 1 активирован.

Мана: 110/115

Я поднял голову и глянул прямо на Торрина. Моя улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла.

— Вы, конечно, правы, уважаемый Торрин, — начал я, и мой голос, без магического усиления, зато с хорошо поставленной дикцией, легко нёсся через внезапно затихший зал. — Зачем нам мнение каких-то там… едоков? Этих самых людей, которые, собственно, и едят? Какое им дело до еды? Пусть лучше судят те, кто хорошо заплатил за место. У них же вкус, наверное, золотом отливает.

В зале кто-то сдавленно фыркнул. Торрин нахмурился.

— Вы искажаете мои слова, Освальд. Речь о компетенции…

— О, да! О компетенции! — перебил я его с искренним, почти восторженным видом. — Конечно! Повар должен готовить так, чтобы его блюдо понравилось только тем, кто разбирается в сорока годах выдержки бальзамического уксуса и может отличить трюфель альба от трюфеля черного по запаху за десять шагов! А если блюдо понравится простому угольщику, который после смены хочет просто вкусно и сытно поесть — так это же провал! Значит, повар опустился до его уровня!

Я сделал шаг вперёд, на самую границу своей зоны, обращаясь уже ко всему залу.

— Я всегда думал, что высшее мастерство повара — не в том, чтобы накормить изысками избранных. А в том, чтобы своим блюдом порадовать кого угодно. Короля и пахаря. Богача и бедняка. Эльфа, гнома и орка. Чтобы еда говорила на универсальном языке — языке удовольствия. А если ваше «высокое искусство» непонятно и невкусно тому, кто не заплатил за вход в этот зал… то что это за искусство? Может, это просто… очень дорогое хобби для избранных?

В зале повисла тяжёлая, взрывоопасная тишина. Я видел, как на лицах многих «платных» зрителей мелькнула неуверенность, а кое-где — даже одобрение. Я бил в самую суть. В их собственные сомнения, в ту пропасть, что лежала между их «избранностью» и простым, человеческим удовольствием от хорошей еды.

И тут раздался спокойный, ровный голос с соседней кухонной зоны. Джон Эртайн. Он положил нож, которым проверял остроту лезвия, и повернулся к ложам.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал он без тени пафоса, как будто обсуждая погоду. — Но Освальд, по сути, прав. В своих путешествиях я готовил и для владык пустынных городов, и для караванов простых номадов. И настоящий вызов — не в том, чтобы поразить знатока редкими специями. А в том, чтобы накормить голодного человека так, чтобы он закрыл глаза и улыбнулся. Если наше мастерство не способно на это… то тогда зачем все эти титулы и звания?

Его слова, произнесённые тихо, но чётко, повисли в воздухе, обладая весом, которого не было в моей саркастичной тираде. Это было не выступление бунтаря, а мнение профессионала. Прагматика, которого уважали. Орк Громгар хмуро смотрел то на меня, то на Джона, явно не понимая, куда ветер дует, но чувствуя, что возражать сейчас — значит выглядеть дураком. Эльфийка Мираэль лишь презрительно поджала губы, но тоже промолчала — её аристократичная надменность не находила достойного ответа на этот простой, приземлённый аргумент.

Торрин Адгейл стоял неподвижно, но я видел, как побелели его костяшки на руках, сжимавших перила ложи. Он был загнан в угол вдвойне: сначала дерзким выскочкой, а теперь — своим же, уважаемым мастером. Его умный, расчётливый взгляд метался, ища выход. И выход он нашёл. Прагматичный, как всегда, но теперь уже вынужденный.

— Вы… предлагаете интересный философский взгляд, — произнёс он наконец, и в его голосе вновь появились нотки бархатного нейтралитета, но в них теперь чувствовалась трещина. — Чтобы избежать обвинений в предвзятости… пусть будет так. Тибериан, — он повернулся к ведущему, — выбери пять человек с улицы. Случайных прохожих. Разных рас. Пусть войдут и займут места судей. Но, — он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк, — стража берёт их под опеку до конца состязания. Чтобы никто не мог… повлиять на их решение.

Получен новый уровень умения «Саркастический отпор»: уровень 2

«О, бонус.» — подумал я.

Джон Эртайн лишь слегка кивнул, как будто это было само собой разумеющимся, и вернулся к подготовке своего стола. Его короткая, но весомая поддержка переломила ситуацию окончательно.

— О, великолепная мысль! — воскликнул Тибериан, потирая руки. — Драма! Непредсказуемость! Доблестный Корпус Стражей! Услышьте просьбу Гильдии! Найдите пятерых душ на улице — орка, человека, полурослика, гнома, эльфийку! И препроводите их сюда, под вашу защиту! Они станут нашими тайными судьями!

С края зала тяжёлой поступью поднялся Виктор. Его лицо было сурово и непроницаемо. Он молча кивнул, сделал несколько отрывистых указаний подчинённым, и те, звякнув доспехами, направились к выходу.

Я внутренне выдохнул.

«К этому они точно не были готовы», — подумал я, смотря на слегка побледневшее лицо Торрина. Виктору я доверял. Он не подсудит. А главное — теперь судьями будут те, для кого еда — это не изысканное искусство, а простая, понятная радость. Идеальный тест.

Через десять минут стражи вернулись, ведя за собой растерянную, но любопытную пятёрку: молодого орка-грузчика в замасленном фартуке, пожилую женщину-человека с корзиной для покупок, весёлого полурослика-уличного музыканта с дудкой в руках, угрюмого гнома-рудокопа и юную эльфийку-служанку в простом платье. Им всё объяснили и повели в отдельную комнату, а сам же сэр Виктор пристроил стул к её дверям, чтобы никто не просочился.

Тибериан Краснехвост взмахнул руками, и руны на его рупоре вспыхнули.

— И ТАК! ЖЮРИ ИЗ НАРОДА ПРИБЫЛО! ПРАВИЛА УСТАНОВЛЕНЫ! ПЕСОК ТЕЧЁТ!

Он оглядел нас и его голос грянул, как удар гонга:

— ПОВАРА! ПРИСТУПАЙТЕ К ТВОРЧЕСТВУ! ВАШЕ ВРЕМЯ ПОШЛО!