Туман – Опасная зверушка (3)

Глава 26

— Где последние данные разведки?

— Новая разведка местности не проводилась.

— С чего вдруг?

— Вчерашние результаты были весьма оптимистичны, и я решил, что некоторая экономия средств нам не повредит. Лимиты на топливо и сверхурочные давно превышены. Проверяющие из Штаба обязательно оценят нашу бережливость и отметят ее во время инспекции.

— Немедленно послать разведку!

— Но лимиты…

— Мне повторить приказ?

— Никак нет, ваше превосходительство! Я немедленно отправлю разведку, — офицер вскочил на ноги и быстро покинул совещание.

— Идиот, — раздалось ему в спину, но он этого уже не слышал.

— Но он прав, командир. Мы исчерпали все возможные лимиты. Топливо для самолетов приходится покупать в долг, а на расписках долго не полетаешь.

— Воровать надо меньше! Привыкли работать мало, а получать много. Вы, дегенераты, вообще ситуацию не чувствуете? Вы понимаете, что если наша структура провалится с текущей миссией, нас с вами отправят не в отставку, а в тюрьму? Лимиты у них закончились! Из своих карманов оплатите! Кредиты возьмите! Жен и дочерей в бордели продайте! Но топливо в самолетах должно быть, и они должны летать!

— Но, командир, данные разведки указывают на сокращение зараженных гнилосветом площадей. Можно уже расслабиться. Мы справились.

— Справитесь вы тогда, когда я скажу, а государь подтвердит! Расслабились они! Так я напрягу! Мне не сложно! Что с виновниками?

— Не выявлены, командир. У смежников тоже все глухо. А ведь у Тайного приказа здесь лучшие люди работают. Я капитана Знаменского видел. Он у тайнюков ныне лучший. А от Разбойного приказа капитан Томин работает.

— Не слышал.

— Расследование в тупике, командир. Откуда взялся гнилосвет — выяснить не получилось. И, скорее всего, уже не получится.

— Плохо! Значит не такие вы лучшие! Ладно. Что по выявленным очагам заражения?

— Все уничтожено, командир.

— То есть, у наших боевых групп целей больше нет?

— Так точно!

— И в таких условиях вы позволили этому идиоту не отправлять разведку?

— Мы подумали, что некоторый отдых бойцам не повредит.

— Идиоты.

— Господин командующий, силами вверенного мне подразделения…

— Не ори в трубку. Я тебя хорошо слышу.

— Виноват, господин командующий!

— Что у тебя там?

— Ваш приказ выполнен!

— Да не ори ты!

— Виноват, господин командующий!

— С гнилосветом покончено?

— Так точно. Данные последней разведки очагов заражения в окрестностях Архангельска не выявили.

— И ты радостный побежал докладывать. А что у тебя перерасход топлива ты знаешь?

— Так точно, господин командующий!

— И чего ты радуешься?

— Не могу знать, господин командующий.

— Болван.

— Так точно, господин командующий.

— Значит новых очагов нет?

— Не обнаружено, господин командующий.

— И топлива у тебя больше нет. Долговыми расписками самолеты разведчики заправляете. А казна — она не бездонная! Бюджеты экономить надо!

— Так точно, господин командующий!

— Значит, слушай приказ. А Архангельске формируется постоянная боевая группа твоего подразделения. Это будет новая штатная единица. Бюджеты на нее выделят. Теперь на Севере будет постоянное присутствие твоих людей. Ты рад?

— Так точно, господин командующий. Рад служить!

— Молодец. Снимаем карантин. Готовь наградные списки.

— Наше нынешнее экстренное собрание посвящено очень скверной ситуации, сложившейся для нас на Севере, — невысокого роста мужчина выделялся густой растительностью на лице. Казалось, что его борода начинала расти прямо из под глаз, что создавало очень необычную картину, но все собравшиеся были привычны виду своего предводителя и не обращали на это никакого внимания.

— Я так понимаю, Архангельск для Организации ныне уже потерян? — щуплый мужчина, сидящий дальше всех от босса, встрепенулся, и всем собравшимся стало ясно, что он дремал.

— Поэтому мы и собрались все вместе, — кивнул лидер.

— Государь разыграл все как по нотам, — проворчал еще один участник собрания, — Сначала довел дело до бунта, сделав его неминуемым. Затем мастерски его подавил, ударив по нашим ключевым фигурам в уезде и ликвидировав их — по сути поставил точку в наших притязаниях на город.

— Позволю себе заметить, что мы должны были реагировать именно на этом этапе событий, — резко включился в беседу сидящий справа от главного мужчина, с ярко выпяченной вперед мощной челюстью, — Но ничего подобного не произошло. Мы плыли по течению и доплыли до нынешней ситуации. Это полный провал разведки и аналитиков, за которым должны последовать неминуемые системные перестановки, иначе Организация рискует…

— Наказывать виновных мы будем позже, — прервал выступающего лидер собрания, — Сейчас надо исправлять ситуацию.

— Это невозможно. Вне факта того, что мы потеряли многие нити влияния на ситуацию, государь полностью переиграл нас, когда отправил в Архангельск Стальную Богиню. Шансов заключить прежние договоренности, когда за спиной князя стоит эта сука, не было изначально. Фактически все переговоры с нами ведет Толстая, а все присутствующие знают, как она искренне «любит» нашу Организацию. Но даже этого шага государю показалось мало, и он ввел карантин, полностью лишив нас возможности влиять на происходящее и сделав сторонними наблюдателями там, где недавно мы были хозяевами.

— Не демонизируйте Царя и его возможности. Карантин настоящий. Я проверял.

— Это уже не важно. Посадили ли этот гнилосвет по приказу Царя, или он вырос сам. Совершенно не важно. Мы полностью потеряли контроль над Архангельском. И если не предпринять самые решительные меры, то все понимают, чем это для нас закончится.

— Из Палат поступило требование согласовать кандидатуры нового руководства Организации Охотников в Архангельске, — сообщил лидер собрания, подлив масла в огонь и вызвав среди подчиненных шум.

— Государь потребовал от нас согласовать с ним фигуры тех, кого мы назначим? Такого не было никогда! Вы понимаете? Никогда!

— Мы не шавки Царя!

— Пусть в Палатах утрутся! Охотники свободны!

— Если мы подчинимся раз, больше нас из хватки не выпустят!

— Я не понимаю ваших возмущений, господа. Повторю: нас очень ловко обыграли. Эта битва уже проиграна. Надо отступить и начать новую.

— Предлагаешь поделиться частью нашего суверенитета? — на выступившего с непопулярным предложением ополчились все собравшиеся.

— Можно не делиться, оставим все себе — и тогда государь с радостью объявит нас мятежниками и создаст новую Организацию. Ручную. Этого вы хотите?

— Охотники никогда не предадут свою свободу! Это наша идея!

— Напомню, что прежде всего Охотники зарабатывают деньги. Царю надо будет лишь сделать чуть лучшие условия по разделу добычи — и вот уже пороги новой Организации будут осаждать толпы желающих. А Царь может выставить лучшие условия без каких-либо финансовых потерь. Централизованная скупка всей добычи. Слышали о таких инициативах и идеях, гуляющих в Палатах? Если их реализовать, казна получит десятки, если не сотни миллионов рублей дополнительной прибыли. В таких условиях новая Организация может пойти на некоторые финансовые уступки Охотникам. И кто тогда вспомнит про некие мистические свободы Охотников и все прочее, если речь зайдет о его кошельке?

— Подчиняться Царю и иметь больше денег — или подчиняться нам и быть беднее… Если ставить вопрос так… Соглашусь. В таких условиях у нас нет шансов. Архангельск надо сдавать. Временно этот город потерян для Организации.

— И ты⁈ Архангельск это половина всех наших доходов!

— Оставшаяся половина лучше, чем ничего. А именно столько нам оставит Царь, если мы не подчинимся.

— Ваше величество, в Париже мятеж. Жители Двора Чудес* выступили против повышения налогов. Полиция не справляется.

(Двор Чудес — в Средние века так называли несколько кварталов Парижа, населенных нищими, бродягами, беглецами, проститутками и другой подобной публикой.)

— Проклятые ублюдки! Что им еще надо? Я сделал Францию великой, а им все мало. Пошлите мой личный полк, пусть они втопчут этих оборванцев в мостовую. И не бойтесь крови. Шлюхи рожают быстро. Надеюсь, новое поколение будет более благодарным.

— Будет исполнено, ваше величество.

— Что еще?

— Осмелюсь напомнить вашему величеству, что ромеи…

— Помню!

— Если мы не выполним их требования, поставки материалов будут прекращены.

— Проклятие! В последнее время константинопольские старцы раздражают меня даже больше, чем все остальные.

— Наглость в крови ромеев, ваше величество.

— Поставки, поставки, поставки… Где нам взять материалы? Что у нас в колониях? Почему я давно не слышал о караванах оттуда?

— Осмелюсь напомнить, ваше величество, что наши колонии были в очередной раз уничтожены.

— Да? А почему мне об этом не сообщили?

— Это было в докладе, ваше величество.

— Да… Припоминаю. Значит без Византии нам не обойтись.

— Вы чрезвычайно проницательны, ваше величество.

— Помолчи, Филипп, иначе я решу, что ты издеваешься.

— Не смею, ваше величество.

— Ты понимаешь, что эксперименты с кровью это не шутка?

— У русских все получилось, ваше величество.

— У русских есть маг седьмого ранга, и более чем хватает магов шестого. А у нас? Бедная Франция… Впрочем, ты и так все знаешь! Если все пойдет не по плану, нас никто не защитит. Даже византийцы не рискуют проводить такие эксперименты на своей территории, а у них сил куда больше, чем у нашей многострадальной Франции.

— Ваше величество, но ведь ради силы мы это и делаем. Если все получится, мы перестанем зависеть от внешних поставок и получим в свои руки достаточно могущества, чтобы решать проблемы так, как это делают русские и китайцы.

— Да. Если все получится, — французский король закусил губу, что бывало лишь в моменты когда он очень нервничал, — Ладно, передайте ромеям, что мы согласны. Будет им лаборатория и подопытные. Но пусть все это будет как можно дальше от Парижа. Не хочу быть первым, кто пострадает, когда все пойдет не по плану.

Все время карантина Лапа вела себя демонстративно безупречно. Стоило ей всего раз сказать, что в ближайшие дни никто никуда с базы не выйдет, как муравьед тут же успокоилась, перестала виться у моих ног и требовать вкусняшки. И даже на охоту не звала.

Впрочем, карантин не мешал мне время от времени снимать маскировку и подзывать к базе всяких охочих до моего тела монстров. Так за время карантина мы не только Лапушку подкормили, но и проверили работу нашего «свечного заводика» по переработке тел Тварей. Удивительно, но все функционировало как часы, и прошедшее сквозь невзгоды мятежа оборудование работало без нареканий, выдавая продукцию в нужном объеме и качестве.

Так что теперь у меня есть свой почти бесконечный источник пластин концентрированного Тумана. Да и разделка на Органы теперь куда проще и легче, чем была. Все-таки автоматизация творит чудеса не хуже магии.

Закинув тушку очередной Твари, что позарилась на меня и сама прибежала к базе, в раструб приемника, я посмотрел на часы и побрел ко входу на базу. Минуты через две Туман рассеется, и очередная ночь будет позади. Пожалуй, сегодня я даже немного посплю. Увидев, что я направился к дому, Лапа засеменила за мной следом. Умная животина давно просекла, что я вижу Тварей издалека, и раз я иду домой, то это значит, что вкусняшки закончились и надо ждать следующего Тумана.

— Электрик! Только что объявили, что карантин снят, — на базе меня встретила довольная и до безобразия бодрая Нина, — Войска уходят!

— Видимо что-то крупное сдохло, — проворчал я, игнорируя радость моего штатного финансиста, которая теперь вновь сможет развернуть свою деятельность по зарабатыванию мне денег на полную мощь.

Но вообще странно это. Сначала резко объявили довольно жуткий карантин, во время которого расстреляли кучу гражданских, а теперь вот так же внезапно все отменили. Уничтожили весь гнилосвет?

Ой, что-то сомневаюсь я в этом!

В Азии его уже который век извести не могут, а у нас одной левой! Ага. Три раза.

Нет, войск-то в город нагнали мама не горюй. Но именно, что в город. Я не видел, чтобы местная авиация очень уж сильно утюжила окрестные леса. Бывали дни, когда я вообще не видел в небе самолетов. А без них искать гнилосветы вообще безнадежная задача. Сверху эти сорняки не всегда видно, а уж с земли их и подавно не найти.

Так что кажется мне, кто-то опять решил схалтурить. Опасность новая, реальную угрозу гнилосветов можно почувствовать лишь на своей собственной шкуре. Так что могли вояки и наплевать да доложить о исполнении приказа. Отчеты писать — не с Тварями воевать, бумага она все стерпит.

— Электрик, я говорил тебе, как тяжела была моя служба, когда я был обычным и никому не нужным поручиком? — вместо приветствия глава Туманной Стражи Архангельска озадачил меня нелепым вопросом.

Я аж замер на месте и задумался. Огнев был поручиком? Хотя, да, этого звания редко кому удается избежать. Желающих занять офицерские должности хватает, а вот самих мест нет. Так что даже представители первейших Родов носят пустые офицерские погоны прежде чем стать лейтенантами.

— Меня тогда так сношали! — не дожидаясь моей реакции, продолжил молодой офицер, — Естественно, в переносном смысле, — очнулся от воспоминаний полковник.

— Естественно, — подтвердил я, даже и не подумав воспринимать слова мага как-то иначе.

— Так вот, все эти воспоминания мятежной молодости не идут ни в какое сравнение с тем, что я пережил за последние десять дней. И мне еще повезло, что я и мои люди никакого отношения не имеем к тому, что было здесь ранее. Будь все иначе — и я бы уже о переносном смысле своей фразы не заикался.

— Все так плохо?

— Ты и представить не можешь! — но развивать свою мысль Огнев не стал.

— Я многое представить могу.

— Не сомневаюсь. Тебя, кстати, следователи видеть хотели.

— А чего они сами в гости не заглянули? — несмотря на тот факт, что гнилосвет обнаружил и начал всю эту катавасию именно я, популярностью моя фигура у местных не пользовалась.

— Вот и спросишь у них. Ко мне у тебя какое дело?

— Заглянул просто. Давно не виделись. Хотел узнать, как дела.

Заглянул я естественно не по своей воле, а по наставлению и рекомендации Нины. А все из-за Сергея Пантелеймоновича, которого с треском выпнули из кресла Главы местного отделения Организации Охотников и, по слухам, арестовали. Так что, если раньше у меня были связи с двумя важными городскими фигурами, то ныне их количество сократилось ровно вдвое, и остался лишь полковник Огнев, с которым мне и поручили поддерживать хорошие дружеские отношения. А это требует визитов и всего прочего, что герой одного сериала называл «социальным протоколом». Вот этот протокол я и старался соблюдать.

Пока получалось не сильно хорошо.

— Нормально у меня дела. А если еще и Туман пару дней обычным побудет, то совсем хорошо все будет, — отмахнулся от меня Огнев.

— Тогда не буду отвлекать вашу особу, — я откланялся и поспешил покинул кабинет полковника.

Тем более, что в городе у меня было еще одно дело, и оно было куда важнее поддержания хороших отношений с сильными мира сего. И да, я говорю о Зубе. Разборку с этим бандитом мне вновь пришлось отложить, так как все праздничные мероприятия в городе были перенесены на неопределенный срок. Так что мне надо было выяснить у детектива, чем все закончилось, и на какой стадии находится ныне, ну и продлить наше сотрудничество. Ведь Зуб все еще жив, а значит мне все еще надо знать о нем все. Вот пусть детектив и продолжает за ним следить. Лишним это точно не будет.

Покинув броневик, я с недоумением осмотрелся.

И где это я? Я же ехал к детективу, а у него офис почти в центре Архангельска. А я сейчас где-то на окраинах. И как я тут оказался?

Ситуация была очень странной. Я точно помнил, как садился за руль броневика и хотел поехать к детективу. Всю дорогу я думал о Зубе и проблемах, которые этот бандит может мне доставить, — и вот я на окраинах около какого-то полузаброшенного строения, на крыше которого даже молодые деревца уже успели вырасти. Что за ерунда?

— А вот и знаменитый Электрик.

Хриплый мужской голос заставил меня вздрогнуть и обернуться. В десяти метрах от меня стоял невысоко роста коренастый мужичок самой не примечательной внешности. Такого встретишь в толпе и не заметишь, и не запомнишь. Абсолютно серая личность.

Вот только все менялось, если я закрывал глаза. В моем особом зрении на месте неказистого мужичка пылал самый настоящий пожар силы. Такое я видел лишь раз в жизни, так в моем зрении смотрелся боярин Морозов.

Вот только человеком или магом этот мужик не был. Передо мной стояла Высшая Тварь.

— Как же ты мне подгадил, парень, — произнесло существо, маскирующееся под человека, — А я этого очень не люблю.

Конец третьей книги

14 октября 2025 — 14 января 2026, Санкт-Петербург