Ты под запретом

Глава 10

Вода быстро достигает моей груди, а я делаю ещё один шаг и вдруг проваливаюсь. Дно исчезает под ногами, словно кто-то выдернул его, и меня охватывает первобытный, парализующий ужас. Господи, я ведь совсем не умею плавать!

Паника поглощает меня целиком, растекается по венам вместо крови. Руки беспорядочно молотят по воде, но каждое движение только усугубляет ситуацию, потому что я ухожу под поверхность всё глубже, словно что-то тянет меня за ноги в тёмную бездну.

Вода попадает в нос, в рот, пока я захлёбываюсь и отчаянно пытаюсь вынырнуть. На секунду мне даже удаётся поднять голову над рекой, и я жадно, с хрипом втягиваю воздух, как умирающий от жажды глоток жидкости. Но это лишь краткий миг передышки, потому что вода снова смыкается над головой, и тьма обступает меня со всех сторон.

Мысли путаются. Где Ася? Я должна её спасти! Но как я могу это сделать, если сама тону? Течение подхватывает меня и относит куда-то в сторону. Я снова выныриваю, отплёвываясь от воды, и пытаюсь увидеть сестру сквозь пелену слёз и брызг.

Прости меня, Асенька! Прости, что не уследила. Что отвлеклась на этот дурацкий телефон. Что так и не научилась плавать…

Лёгкие горят от нехватки кислорода. Я снова ухожу под толщу воды, и на этот раз мне кажется, что это конец. Перед глазами, как в ускоренной киноленте, мелькают образы. Я вижу отца, который улыбается мне… Я ведь уже стала забывать, как он выглядел. Вижу маму, заплетающую мне косички на первое сентября перед тем, как они с отцом поведут меня во второй класс. Тогда я ещё не знала, что это будет последний раз, когда я увижу его живым. Я так скучаю по тебе, папа… Вижу смеющуюся Асю, которой так нравится в этой деревне…

Я отчаянно дёргаюсь, пытаясь выбраться, но тело не слушается. Мышцы горят от усталости, движения становятся всё слабее. Странное оцепенение начинает охватывать сознание, и где-то на краю мысли мелькает, что может, так даже легче — просто взять и перестать бороться...

И вдруг кто-то уверенно обхватывает меня за талию. Чьи-то сильные руки тянут вверх, и я снова оказываюсь на поверхности. Драгоценный воздух врывается в лёгкие, и это самое прекрасное ощущение, которое я когда-либо испытывала. Я кашляю, захлёбываясь и выплёвывая воду, и слышу рядом чьё-то тяжёлое дыхание. Тепло чужого тела даёт странное, почти забытое чувство безопасности.

— Куда же ты полезла, если плавать не умеешь, — говорит знакомый мужской голос, в котором за строгостью слышится неподдельное беспокойство.

Сквозь пелену слёз и капель воды, застилающих глаза, я узнаю Илью. Его лицо так близко, что я вижу капли воды на его ресницах и напряжённую складку между бровями. Он крепко держит меня одной рукой, а другой быстро гребёт к берегу.

— Держи её, — говорит Илья через пару секунд, передавая меня другому парню. — Я за девочкой.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он разворачивается и мощными гребками плывёт обратно, туда, где я в последний раз видела Асю.

Парень подхватывает меня и несёт к берегу, а я не могу оторвать взгляд от Ильи, который, доплыв до места, где скрылась сестра, делает глубокий вдох и ныряет.

— Господи, пожалуйста, пусть он её спасёт, — шепчу я, когда меня опускают на песок. Слова срываются с губ как молитва, как заклинание. Я готова отдать всё, что угодно, лишь бы увидеть Асю живой.

В моменте истерика накрывает меня с головой, словно толща воды, из которой меня только что вытащили. Я рыдаю, захлёбываясь слезами. Всё тело трясётся в неконтролируемой дрожи — от холода, от шока, от ужаса. Я не в силах успокоиться, не в силах даже связно думать. Кто-то накидывает мне на плечи полотенце, кто-то пытается что-то говорить, но я не слышу ничего, кроме шума в ушах и собственных всхлипов.

— Где она? Почему его так долго нет? — я вскакиваю на ноги, чувствуя головокружение, но игнорирую его. Вглядываюсь в воду до рези в глазах, хотя прошло всего несколько секунд, но каждая из них тянется вечностью, наполненной невыносимым страхом.

Поверхность реки спокойная, почти безмятежная, словно ничего не произошло. Как будто под этой обманчивой гладью не борется за жизнь моя маленькая сестрёнка. Я кусаю губы до крови, ощущая металлический привкус во рту, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони до боли.

Пожалуйста! Пожалуйста, пусть она будет жива. Я всё что угодно сделаю, только пусть она будет жива…

И вдруг кто-то кричит:

— Вон он! Вытащил! Девочку вытащил!

Я вижу, как Илья появляется в нескольких метрах от того места, где нырял, а в его руках находится моя маленькая девочка.

— Аська! — я бросаюсь к кромке воды, не обращая внимания на попытки меня удержать.

Илья плывёт к берегу, держа мою сестру. Её голова безвольно запрокинута, светлые волосы прилипли к лицу, а руки болтаются, как тряпичные. Она выглядит такой маленькой, такой хрупкой в его руках. И такой неподвижной… От этого осознания у меня внутри всё обрывается и с грохотом летит вниз.

— Нет-нет-нет, — я мотаю головой, закрывая рот руками. — Только не это, пожалуйста...

Илья быстро достигает мелководья и встаёт на ноги. Он бережно несёт Асю на руках, и, когда подходит ближе, я вижу, что губы сестры синие, а лицо белое, как мел. Ужас сковывает меня изнутри ледяными тисками.

— Она дышит? — спрашиваю я, но голос не слушается, и вопрос выходит едва слышным шёпотом.

Илья выносит Асю на берег и аккуратно кладёт на чьё-то расстеленное полотенце. Я падаю на колени рядом с ней, не в силах поверить в происходящее.

— Ася, Асенька, — я глажу её по мокрым волосам. — Пожалуйста, очнись!

— Отойди, — говорит Илья, опускаясь рядом с сестрой. Его голос звучит спокойно, но я слышу в нём стальные нотки. — Нужно сделать искусственное дыхание.

Одна из женщин, отдыхавших на пляже, быстро оказывается с другой стороны от Аси.

— Я медсестра, — говорит она, закатывая рукава цветастого пляжного платья. — Давайте вместе.

Я отползаю в сторону, ощущая себя полностью бесполезной и не в силах оторвать взгляд от происходящего. Илья и незнакомая мне женщина работают слаженно, будто делали это тысячу раз. Он ритмично, но осторожно нажимает на грудную клетку Аси, она делает вдохи в её рот, зажимая нос. А я считаю секунды, и с каждым мгновением надежда во мне угасает всё больше, сменяясь тупым оцепенением.

— Давай, малышка, — шепчу я. — Пожалуйста, вернись ко мне… Моя маленькая…

И вдруг Ася дёргается, и её тело выгибается дугой, как от электрического разряда. Она кашляет, и из её рта вытекает струйка воды. Ещё один кашель, а потом ещё один. Она открывает глаза, растерянно моргая, и её бледные щёки начинают покрываться румянцем, возвращая жизнь в маленькое, моё самое любимое лицо.

— Аська! — я бросаюсь к ней, обнимаю, прижимаю к себе, чувствуя, как колотится её сердце, целую её мокрое лицо. — Ты жива! Господи, ты жива!

Слёзы облегчения текут по моим щекам, смешиваясь с речной водой. Ася слабо обнимает меня в ответ, всё ещё кашляя и пытаясь отдышаться.

— Полька, — хрипит она. — Я не... я не заходила далеко... Не знаю, как так...

— Тише, тише, — я глажу её по голове, по мокрым спутанным волосам, ощущая, как дрожат мои пальцы. — Всё хорошо. Главное, ты в порядке. Ты ни в чём не виновата.

— Здесь сильное течение, — говорит Илья, сидящий рядом с нами, и я замечаю, что он тоже тяжело дышит. — И ямы на дне есть. Она могла провалиться в одну из них, запаниковать, и течение её унесло. Хорошо, что ты вовремя заметила её.

Я поднимаю на него глаза, и меня захлёстывает неконтролируемая волна благодарности к этому парню. Я знаю его меньше недели, но уже вела себя с ним, как последняя стерва, наговорила ему всяких гадостей, а он только что спас самого дорогого мне человека. Илья рисковал своей жизнью ради Аси. Ради нас. И теперь смотрит на меня без тени упрёка, только с усталостью и облегчением.

— Спасибо, — говорю я, и голос дрожит от переполняющих эмоций, которые невозможно вместить в слова. — Ты не представляешь, что ты сделал для меня. Если бы не ты...

Я не могу закончить фразу, потому что горло сжимается от подступающих рыданий. Ася жива. Моя маленькая сестрёнка жива благодаря ему.

Поддавшись внезапному порыву, я тянусь вперёд и обнимаю Илью. Обнимаю крепко, прижимаясь к его мокрой груди, чувствуя, как бьётся его сердце — сильно, уверенно, успокаивающе. Его кожа пахнет рекой и едва уловимым его собственным ароматом, и этот запах странным образом дарит чувство защищённости.

— Спасибо тебе, — шепчу я ему, вкладывая в это слово всю свою душу. — Спасибо, что спас её. Она — всё для меня. Я не знаю, как бы жила, если бы с ней что-то случилось. И прости меня... прости, пожалуйста, что я была такой... такой...

Я не нахожу слов, чтобы описать, какой я была. Высокомерной? Грубой? Неблагодарной? Да всё вместе!

Илья, кажется, немного опешил от моего порыва, но через секунду его руки бережно обнимают меня в ответ.

— Всё хорошо, принцесса, — тихо произносит он и нежно гладит меня по спине, успокаивая, даря тепло. — Всё обошлось…