Ты под запретом

Глава 2

Я сижу в машине, сжав зубы так сильно, что челюсть начинает ныть. Через лобовое стекло наблюдаю, как этот... этот деревенщина, который минуту назад имел наглость подойти ко мне с этой своей самоуверенной ухмылкой, шагает к дому, в котором мне предстоит провести всё лето. Всё. Чёртово. Лето. Господи, за что мне это наказание? Что я такого сделала в прошлой жизни?

Значит, это и есть тот самый Илюша, «мастер на все руки», о котором так восторженно отзывалась соседка. Я прищуриваюсь, разглядывая его широкие плечи и уверенную походку. Что-то в нём цепляет взгляд, и это бесит ещё больше. Что такой молодой парень делает в этой глуши? Ему на вид не больше двадцати лет. В Москве парни его возраста в это время сдают летнюю сессию в престижных вузах, тусуются в модных клубах или стажируются в компаниях своих влиятельных отцов. А что здесь? Здесь же наверняка живут одни старики и старушки, доживающие свой век в покосившихся домишках. Молодым в такой дыре делать абсолютно нечего — разве что прозябать в безысходности и тоске.

Илья достаёт какой-то инструмент и начинает ловко сдирать доски с окон. Его движения точные, уверенные, будто он делает это не в первый раз. Я зачем-то обращаю внимание, как перекатываются мышцы под его футболкой, когда он тянется вверх, но тут же одёргиваю себя. Еще чего не хватало — пялится на какого-то деревенского додика.

Перевожу взгляд с его мышц на окна. Ладно, хотя бы стёкла в них целы... Полина, какой тут может быть оптимизм? Жизнь в этом старом заброшенном доме в любом случае будет кошмаром наяву. Я уже представляю эти скрипучие полы, пыльные углы, затхлый запах старости и запустения. От одной мысли об этом к горлу подкатывает тошнота.

— Мам, смотри! А там что? — звонкий голос Аськи, полный восторга, доносится откуда-то со двора.

Я поворачиваю голову и наблюдаю, как моя младшая сестрёнка, которую обычно не оторвать от телефона, носится по двору, как заведённая. Её глаза сияют, волосы растрепались, а на щеках играет румянец. Она что-то спрашивает у Ильи, показывает на дом, смеётся. Я не узнаю эту девочку. Где та Ася, которая закатывала истерики из-за плохого вай-фая? Которая могла часами сидеть, уткнувшись в планшет, игнорируя весь мир вокруг? А сейчас она абсолютно спокойно относится к тому, что здесь нет ни связи, ни интернета, и, более того, даже радуется происходящему. Её словно подменили. Или это я чего-то не понимаю?

Откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, чувствуя, как внутри снова нарастает паника. Нет, я так не смогу. Не хочу провести всё лето вот так — вдали от цивилизации, от друзей, от нормальной жизни. Здесь я просто задохнусь от тоски и одиночества. Умру от скуки. Растворюсь в этой глуши, как будто меня никогда и не существовало.

И тут меня осеняет. Гениальная идея появляется внезапно, как вспышка яркого света маяка в штормовом море.

Мне нужно … сбежать отсюда.

Да, именно так! Каким-то образом добраться до Нижнего Новгорода, а оттуда на самолёте рвануть прямиком в Москву. Денег на счету у меня предостаточно, я могу с лёгкостью прожить в гостинице всё лето, если не удастся попасть домой. В конце концов, мама и Борис должны понять, что я здесь просто не выживу.

Эта мысль наполняет меня такой энергией, что я буквально подпрыгиваю на сиденье. Я уже представляю, как совсем скоро приму горячий душ в люксовом номере гостиницы, почувствую, как струи воды смывают с меня всю эту деревенскую пыль и отчаяние. Закажу что-нибудь изысканное на ужин в номер и лягу спать в удобную кровать с ортопедическим матрасом и белоснежным постельным бельем. Боже, я почти чувствую запах чистых простыней и мягкость подушки… Это так близко, так реально!

Осталось только придумать, как добраться до города. И тут мой взгляд снова падает на Илью, который как раз заканчивает с окнами. Конечно! Вот кто может мне помочь. Возможно, у него есть машина, и он довезёт меня. Или хотя бы подскажет, как доехать до Нижнего. Вряд ли та же бабулька-соседка сможет мне чем-то помочь в этом вопросе. Да, придётся опять общаться с этим самоуверенным деревенщиной, но ради такой желанной свободы я готова на многое.

Я вижу, как Борис достаёт кошелёк и расплачивается с Ильёй. Они обмениваются парой фраз, пожимают руки, и парень уходит. Родители и Аська заходят в дом, и я понимаю — это идеальный момент. Сейчас или никогда. Сердце колотится как сумасшедшее, ладони вспотели от волнения, но я полна решимости. Решимости сбежать отсюда как можно скорее.

Выскакиваю из машины так резко, что едва не подворачиваю ногу на неровной земле. Ааааааа! Где ровный асфальт, где идеально выложенная плитка у дома?!

— Илья! — кричу я, стараясь, чтобы голос звучал максимально дружелюбно.

Он оборачивается, и на его лице появляется та самая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивается. Не от восторга, нет. От раздражения.

— Неужели передумала и решила сама познакомиться? — спрашивает он, засунув руки в карманы джинсов и склонив голову чуть набок. В его глазах пляшут озорные искорки, и это выводит меня из себя ещё больше.

Я ощущаю, как внутри всё закипает от злости, но внешне стараюсь сохранять спокойствие. Улыбаюсь так мило, как только могу, хотя чувствую, что получается слишком наиграно.

— Меня зовут Полина, — говорю я, протягивая руку. — Понимаешь, я попала сюда по нелепой случайности, и мне очень нужно вернуться в Москву. Как можно скорее…

Илья смотрит на мою руку, потом на меня, ухмыляясь. Его, чёрт возьми, веселит эта ситуация! Аааааааа! Он медленно пожимает мою ладонь, и я ощущаю, что его рука тёплая и шершавая от работы. От этого прикосновения по коже бегут мурашки.

— И чем же я могу помочь московской принцессе? — спрашивает он с таким наигранным простодушием, что мне хочется закатить глаза. Или врезать ему. Или и то, и другое одновременно.

— Мне нужно добраться до Нижнего Новгорода, — прямо говорю я, решив не ходить вокруг да около. — Ты же по-любому знаешь, как это сделать.

Илья задумчиво почёсывает подбородок, словно решает сложную математическую задачу. Я замечаю лёгкую щетину на его лице и снова злюсь на себя за то, что обращаю внимание на такие детали.

— Ну, раз в неделю из Порошино ходит рейсовый автобус до Кстово, — наконец произносит он. — А оттуда ты можешь на поезде или автобусе добраться до Нижнего.

Я чувствую, как внутри разливается приятное тепло надежды. Словно луч солнца пробился сквозь тучи отчаяния.

— Отлично! — радуюсь я, не в силах сдержать улыбку. — И когда будет ближайший автобус?

— Через неделю, — отвечает он, и моя надежда тут же гаснет, как спичка на ветру. — Последний был как раз сегодня утром.

— Что? — выдыхаю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Целую неделю ждать? Ты шутишь?

Мысль о том, что мне придется провести здесь ближайшие семь дней, вызывает у меня почти физическую боль. Это же целая вечность!

— А может есть другие варианты? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал от отчаяния.

Илья делает вид, что глубоко задумался.

— Дай-ка подумать... — он театрально морщит лоб, и я понимаю, что он играет со мной, как кошка с мышкой. Это унизительно, но я слишком отчаянно хочу выбраться отсюда, чтобы обращать внимание на его игры. — Ну, вообще я могу отвезти тебя.

— Правда? — я снова не могу скрыть радость, которая вспыхивает во мне, как фейерверк. — Почему ты сразу не сказал? Я заплачу, сколько скажешь!

Но Илья продолжает смотреть на меня с какой-то странной усмешкой, которая мне совсем не нравится.

— Я могу тебя отвезти, — повторяет он, — но не стану этого делать.

Я застываю с открытым ртом. Что он только что сказал?

— Почему? — недоумённо спрашиваю я. — Я же сказала, что заплачу. Сколько ты хочешь? Деньги вообще не проблема.

Илья смотрит на меня, и в его взгляде есть что-то такое... что заставляет меня почувствовать себя маленькой и глупой.

— Не всё измеряется деньгами, принцесса, — тихо говорит он, а потом просто разворачивается и уходит. Вот так просто.

Я стою пару секунд, ошарашенная его ответом, а потом кидаюсь следом за ним. Как бы он меня не бесил одним своим присутствием, сейчас он моя реальная возможность как можно скорее выбраться из этой глуши! Я не могу упустить этот шанс.

— Подожди! — я хватаю его за руку, и он останавливается. — Пожалуйста, отвези меня в город. Я заплачу тебе пятьдесят тысяч. Хочешь — больше! Сто тысяч? Двести?

Но Илья и бровью не ведёт, когда слышит большие суммы, а лишь усмехается, мягко высвобождая свою руку из моей хватки.

— Полина, оставайся, — произносит он, и моё имя звучит в его устах как-то особенно. — Тебе понравится в Порошино, я уверен. Дай этому месту шанс.

Я чувствую, как злость снова поднимается во мне раскалённой лавой. Да кто он такой, чтобы указывать мне, что делать? Чтобы решать, где мне будет хорошо?

— Ах, ты уверен? Ну тогда ладно! — язвительно передразниваю я, скрестив руки на груди.

Парня, кажется, только забавляет моя злость. Он опять усмехается и просто уходит, оставляя меня кипеть от бессилия и обиды.

— Я всё равно уеду из этой дыры! — кричу я ему вслед, уже даже не заботясь о том, что меня могут услышать родители.

Илья оборачивается, и на его лице снова играет та самая раздражающая полуулыбка.

— Удачи, принцесса, — говорит он, и я готова закричать. Никто и никогда не выводил меня из себя так, как этот деревенский парень!

Я смотрю, как он уходит, пока его фигура не скрывается за поворотом дороги. Потом иду к машине, чтобы забрать свой чемодан. Как бы мне ни хотелось, но ночевать сегодня придётся здесь.

Когда я захожу во двор, мама с Асей уже вовсю занимаются уборкой — вытирают пыль, вытряхивают какие-то покрывала. Воздух наполнен запахом пыли и старого дерева, который действует на меня удушающе.

— Полька, присоединяйся! — кричит Ася, размахивая тряпкой. Её глаза сияют каким-то диким восторгом, который я совершенно не разделяю.

Я прохожу мимо них в дом, молча волоча за собой чемодан. Каждый шаг даётся с трудом, словно я иду на эшафот. Внутри этого домишки всё выглядит... не так ужасно, как я себе представляла, но и не настолько хорошо, чтобы оставаться здесь на всё лето.

Здесь время как будто замерло. Словно ещё вчера здесь кто-то жил, а сегодня уже пусто и покрыто слоем пыли. Старая мебель, выцветшие занавески, потертый деревянный пол. Я медленно иду по комнатам, осматриваясь. В нашем распоряжении три комнаты: две спальни и что-то вроде кухни-гостиной. Тесно, старомодно, убого.

И тут меня осеняет страшная догадка. Я не вижу ванной… И туалета. Нигде. Выглядываю во двор и замечаю маленькую деревянную постройку в дальнем углу. О нет, только не это...

— Мааааам, — возвращаюсь на кухню и спрашиваю я с ужасом в голосе, — там что, туалет? На улице?

Мама поднимает голову от тряпки, которой протирает стол. На её лице ни тени смущения или дискомфорта.

— Да, Полиночка. Тут нет канализации, — говорит она так спокойно, будто это самая обычная вещь в мире. Будто мы не в двадцать первом веке живём.

— А мыться мы где будем? — мой голос срывается на противный писк.

— Во дворе есть старая баня, — отвечает Борис, заходя из дома. — Я как раз пробую её растопить.

Я чувствую, как земля снова уходит из-под ног. Туалет на улице? Баня? Это какой-то кошмар!

— Полина, — мама смотрит на меня с той особой интонацией, которая означает «не начинай, всё нормально», — помоги нам, пожалуйста. Чем быстрее мы всё приведём в порядок, тем быстрее сможем отдохнуть.

Я хочу возразить — сказать, что не собираюсь здесь ничего убирать, потому что не планирую здесь оставаться. Но что-то в маминых глазах, усталость, может быть, или скрытая просьба, заставляет меня промолчать. Я вижу, как она измотана этой поездкой, этими хлопотами. Возможно, она тоже не в восторге от таких каникул, но при Борисе старается сохранять спокойствие. Как бы я ни злилась на неё за то, что она привезла меня в эту глушь, я не могу заставить её страдать ещё больше.

Через силу, но я присоединяюсь к уборке. Проходит не меньше пары часов, прежде чем дом приобретает более-менее жилой вид. Мы вытряхнули все дорожки, вытерли пыль, помыли полы, перемыли посуду, помыли и подключили холодильник, заправили новые комплекты постельного белья, которые мама предусмотрительно взяла с собой. Я вся в пыли, руки саднят от тряпок и моющих средств, спина ноет от непривычной работы.

— Уф, я умираю от голода, — говорит Ася, плюхаясь на старый диван, когда мы заканчиваем.

Я понимаю, что тоже ужасно хочу есть. Мы не ели с самого утра, только перекусывали в дороге. Желудок сводит от голода, и я готова съесть что угодно, даже если это будет какая-нибудь самая простая деревенская еда.

В этот момент входит Борис с какими-то пакетами. Очень вовремя.

— Вот, соседка передала, — говорит он, выкладывая на стол молоко, свежий хлеб, картошку и сметану. — Единственный магазин в деревне уже закрыт, продукты купить сегодня не удастся.

Я смотрю на эти продукты и чувствую, как в животе урчит от голода.

— Ася, соседка ещё продала нам помидоры и огурцы со своего огорода. Сходи, помоги донести.

Аська довольная вылетает на улицу, а я начинаю разбирать продукты, которые принёс отчим. Беру бутылку с молоком и наливаю себе в большую кружку. Оно выглядит странно — не такое белое, как в магазине, и с какой-то пленкой сверху. Неужели оно испорченное? Или так и должно быть?

Я сажусь за стол, нюхаю его, пытаясь понять, всё ли с ним в порядке. Запах необычный, но приятный. Только я подношу кружку к губам, как в комнату влетает Ася.

— Поля! Там такие помидоры огромные! — кричит она прямо над ухом, размахивая руками от восторга.

От неожиданности я вздрагиваю и проливаю молоко прямо на свой голубой сарафан. Холодная жидкость мгновенно пропитывает тонкую ткань, достигая даже трусиков. Я чувствую, как по ногам стекают холодные струйки, и меня передёргивает от отвращения.

— Аська! — кричу я, вскакивая. — Ты что творишь?!

Молоко льётся по моим ногам, образуя лужицу на полу. Я смотрю на свою испорченную одежду и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Это была моя любимая вещь, я купила её всего месяц назад в бутике на Тверской!

— Прости, Поля, я не хотела, — Ася выглядит действительно виноватой. — Ничего страшного, можно постирать. Отстирается, правда...

— Что-то я не вижу в доме стиральной машинки, а ты? — огрызаюсь я.

В этот момент в комнату заходит мама.

— Что у вас здесь происходит? — спрашивает она, оглядывая нас с ног до головы.

— Мам, посмотри, что Аська наделала! — я показываю на свой мокрый сарафан. — Он теперь испорчен!

Мама спокойно осматривает меня, и в её глазах я не вижу того понимания, на которое рассчитывала.

— Ничего не испорчен, — уверенно произносит она. — Боря говорит, здесь есть речка недалеко, где все полощут бельё. Сбегай туда, сполосни, пока не засохло.

Я смотрю на неё округлившимися глазами, пребывая в полном шоке. Она серьёзно предлагает мне пойти стирать сарафан в речке? Как какая-нибудь крестьянка из прошлого века?

И тут Ася делает нечто совершенно безумное. Она берёт кружку с остатками молока и выливает его себе на футболку. Белая жидкость растекается по розовой ткани, образуя некрасивое пятно.

— Пошли вместе, — говорит она с улыбкой. — Мне тоже надо.

Я смотрю на сестрёнку, как на сумасшедшую, а потом... начинаю смеяться. Просто не могу удержаться. Это настолько абсурдно, настолько нелепо, что смех вырывается сам собой. И Ася смеётся вместе со мной, а её глаза снова сияют. Люблю я эту девочку, не могу долго на неё злиться. Даже когда она ведёт себя как ненормальная.

Мы с Асей быстро переодеваемся в чистые сухие вещи. Я выбираю джинсовые шорты и укороченную футболку — единственную более-менее подходящую одежду для деревни, которую взяла с собой, когда мы собирались в спешке.

Борис объясняет нам, как пройти к реке, и мы с Асей отправляемся туда. Я несу свой сарафан и ярко-розовые стринги, которые тоже намокли от молока. Сама затея стирать вещи в открытом водоёме кажется мне максимально бредовой, но выбора нет.

Тропинка ведёт через небольшой лесок, и вскоре мы выходим к реке. Она оказывается не очень широкой, с быстрым течением и прозрачной водой. Я вынуждена признать, что место здесь довольно красивое — зелёные берега, чистая вода, над которой склоняются ивы...

— Вау! — Ася пищит от восторга. — Поля, мы обязательно должны прийти сюда искупаться! Смотри, какая вода чистая!

Мне не очень нравится эта затея, но я молчу. Не хочу портить сестре настроение.

Вдруг Аська вскрикивает:

— Смотри, там Илья! Илья, привет!

Я резко поворачиваю голову вправо и вижу чуть поодаль знакомую фигуру. Только его здесь не хватало! Илья стоит по колено в воде с удочкой в руках. О господи, вот уж действительно мастер на все руки… Деревенский мачо во всей красе.

Ася машет и кричит ему до тех пор, пока Илья не замечает нас и не машет в ответ.

— Ну красавчик, скажи? — толкает меня локтем сестра, хитро улыбаясь.

Я закатываю глаза и сажусь на край берега, опуская сарафан в воду. Течение действительно сильное, приходится крепко держать ткань, чтобы её не унесло. Затем достаю свои ярко-розовые стринги и начинаю быстро их полоскать вместе с сарафаном, оглядываясь по сторонам, чтобы никто ничего не заметил. Особенно Илья.

И тут случается катастрофа. Трусики выскальзывают из моих мокрых пальцев и мгновенно уносятся течением. Прямо туда, где стоит с удочкой Илья.

— Нет, нет, нет! — в ужасе шепчу я, наблюдая, как моё нижнее белье плывет к парню.

Я чувствую, как краснею от стыда и пыхчу от злости, когда Илья замечает их в воде и... вылавливает удочкой. Он берёт мои трусики в руки, рассматривает, а потом поворачивается в нашу сторону с той самой усмешкой на лице, которая уже сводит меня с ума.

Это фиаско. Полное и абсолютное фиаско. Хуже просто быть не может.

— Ася, — шепчу я сестре. — Сходи, пожалуйста, забери у него их...

Но Ася только хитро улыбается.

— Не-а, — говорит она. — Ты упустила, ты и иди. Я тут ни при чём.

Я на секунду задумываюсь о том, чтобы просто оставить бельё Илье на память. Но потом представляю, как он показывает их всем своим деревенским друзьям, и решаю, что ни за что и никогда. Вдруг он какой-то маньяк и фетишист, и ему только это и нужно? Ну уж нет, он точно не будет проделывать свои грязные делишки с моими трусиками.

Отдаю мокрый сарафан сестре и иду вдоль реки в сторону Ильи, который уже вышел на берег с моими ярко-розовыми стрингами в руке. Он смотрит на меня с таким выражением лица, что я готова провалиться сквозь землю от унижения.

— Красивые стринги, — говорит он, когда я подхожу ближе.

— Я знаю, — отвечаю я как можно более невозмутимо. — Лимитированная коллекция Victoria's Secret. А теперь будь добр, верни их.

Я протягиваю руку, но Илья вдруг поднимает мои трусики вверх, так высоко, что я не могу до них дотянуться.

— Верну, — говорит он с раздражающей ухмылкой, — если пойдёшь со мной на свидание...