Ты под запретом

Глава 4

Просыпаюсь от настойчивого стука, раздающегося с улицы, и моментально ощущаю волну раздражения. Какого чёрта? Мой сон — единственный способ сбежать от реальности в этой Богом забытой дыре, и даже его у меня отнимают. Я зарываюсь глубже в подушку, пытаясь удержать ускользающие обрывки сновидения, в котором я была в Москве, среди друзей, но всё тщетно. Переворачиваюсь на другой бок, натягивая одеяло на голову, но звук не прекращается, проникая сквозь все преграды, словно специально издеваясь надо мной.

Тук-тук-тук. Равномерный, методичный, невыносимый, как тиканье часов в полной тишине, как капли воды, падающие на металлический поднос.

Нащупываю телефон под подушкой, чтобы проверить время. Десять утра. Серьёзно? Я проспала почти до обеда? Внутри шевелится что-то похожее на вину — дома я стараюсь вставать не позже восьми, чтобы соблюдать режим и быть продуктивной. Впрочем, какая разница — здесь всё равно делать нечего. Аськи рядом нет, но её постель уже заправлена. Удивительно, как крепко я спала, что ничего этого не слышала.

Проклятый стук не прекращается. Я раздражённо встаю, чувствуя, как затёкшие мышцы протестуют против резкого движения, и подхожу к окну, готовая испепелить взглядом источник этого шума. Отдёргиваю занавеску и щурюсь от яркого солнечного света. На мгновение картинка перед глазами расплывается, а потом я вижу… Илью.

Этот деревенский умник стоит у нашего забора с молотком в руках, прибивая какие-то доски. Его волосы взъерошены, футболка прилипла к спине от пота, обрисовывая каждую мышцу. Я замечаю, как солнце играет на его загорелой коже, как напрягаются мускулы, когда он поднимает руку с молотком.

Рядом, как верный щенок, крутится Аська, что-то без умолку щебечет, а он улыбается ей в ответ и поддерживает с ней диалог. Меня аж передёргивает от этой идиллической картины!

В памяти всплывает наш вчерашний разговор на реке, и щёки начинают гореть от стыда. Надеюсь, вечером он не меньше часа простоял под тем дурацким крестом, ожидая меня и чувствуя себя полным идиотом. Так ему и надо!

Отхожу от окна и плюхаюсь обратно на кровать. Сегодня меня ждёт ещё один бессмысленный день в Порошино, ещё один день, вычеркнутый из моей жизни. Беру телефон в руки и по привычке захожу в мессенджеры, но они, ожидаемо, не загружаются, показывая лишь бесконечно крутящийся значок загрузки. Господи, как люди вообще здесь живут?! Интересно, а у этого Ильи хоть есть смартфон? Или он звонит друзьям по стационарному телефону? Последняя мысль вызывает у меня нервный смешок. Наверняка, так и есть, а возомнил-то из себя непонятно кого.

Слышу какой-то шум из кухни и заставляю себя встать, хотя всё, чего мне хочется — это снова зарыться под одеяло и проспать до конца лета. До момента, когда мы наконец вернёмся в цивилизацию. Открываю чемодан, который так и не разобрала со вчерашнего дня. Что вообще носят в деревне в июне? Перебираю вещи и останавливаюсь на тех же джинсовых шортах и укороченной футболке, в которых была вчера вечером. Волосы собираю в небрежный пучок, не тратя времени на укладку, всё равно здесь не перед кем производить впечатление. Не перед этим же напыщенным индюком Ильёй!

Стук молотка не прекращается, когда я выхожу из комнаты, и каждый удар отдаётся в моей голове, усиливая раздражение. В доме пахнет чем-то свежим и травянистым. Этот запах я не могу идентифицировать, но он странным образом напоминает мне о детстве, о тех редких поездках за город, когда мы ещё были полноценной семьёй, когда отец был жив.

— Доброе утро, Полина, — улыбается мама, увидев меня. — Выспалась?

— Угу… Если бы не этот невыносимый стук, — бурчу я, подходя к окну, чтобы ещё раз взглянуть на источник моего раздражения.

Илья как раз поднимает с земли ещё одну доску, а Аська подаёт ему гвозди из маленькой коробочки.

— Этот парень любезно согласился починить наш забор и крыльцо, — произносит мама, не отрываясь от нарезания зелени. — Как он тебе, кстати? Знаю, что ты у меня умненькая девочка, которая не станет связываться непонятно с кем, но мы с Борисом должны знать…

— Мам! Фууу! — резко перебиваю я её, в ужасе осознавая, что мама допустила мысль о том, что Илья может мне понравится.

— Ладно, ладно, просто мальчик симпатичный, может задурить тебе голову…

— Всё, мы закрыли тему, — отрезаю я, и мама движением одной руки показывает жест, будто закрывает род на замок.

Мама, блин, придумает тоже. Да я видеть этого Илью не могу, а она спрашивает, как он мне?! Он самодовольный, нахальный, невыносимый...

— Завтракать будешь, — переводит тему мама и ставит передо мной тарелку. — Овсянка с земляникой. Аська где-то за домом ягоды нашла, строго сказала нам с отцом не есть, тебе оставить.

Не могу не улыбнуться от того, какая заботливая у меня сестрёнка, а внутри разливается тепло, смешанное с чувством вины. Моя маленькая Аська… Надеюсь, она не сильно расстроится, когда я уеду отсюда без неё.

Сажусь за стол и пробую завтрак. Удивительно, но вкус оказывается не таким ужасным, как я ожидала. Ягоды сладкие и ароматные, взрываются во рту сочным вкусом. Они совсем не похожи на те, что продаются в московских супермаркетах.

— Где Борис? — спрашиваю я, чтобы поддержать разговор, хотя на самом деле мне всё равно, где он.

— Он поехал в соседнюю деревню, соседка сказала, там какой-то рынок сегодня. Хочет купить свежих овощей, мясо, рыбу, может быть. Всё-таки мы тут надолго, — в её голосе слышится что-то похожее на смирение, и это заставляет меня задуматься.

— Мам… — я решаюсь озвучить вопрос, который крутиться в голове со вчерашнего дня. — Ты как сама относишься вот к этому всему?

— Нормально, Поль, — мама пожимает плечами. — Борис сказал надо, значит надо… Ничего ужасного здесь нет. Я каждое лето проводила у бабушки в деревне.

— Но тебе не кажется это странным? — я кладу в рот ещё одну ложку каши, чувствуя, как сладость ягод смешивается с горечью моих мыслей. — Состоятельный бизнесмен поспешно уезжает из Москвы на два месяца…

— Полина, я не хочу обсуждать решения своего мужа, — её голос становится жёстче, и я вижу, как напрягаются её плечи. — Он знает, что делает.

Мама в своём репертуаре. В общем-то ничего необычного. Слово Бориса — закон в нашей семье, и никто не смеет его оспаривать, даже если его решения кажутся странными или необоснованными. Но не тут-то было, я всё равно вернусь в Москву при первой удобной возможности.

Когда заканчиваю есть, стук молотка наконец-то затихает, и эта внезапная тишина кажется почти оглушительной. Возвращаюсь в свою комнату, выглядываю в окно и вижу, как Илья что-то объясняет Аське, показывая куда-то в сторону леса. Она кивает с таким серьёзным видом, будто он рассказывает ей теорию относительности, не меньше. Решаю не выходить на улицу, пока он не уйдёт. Не хочу снова сталкиваться с его насмешливым взглядом и самодовольной улыбкой. Вообще больше никогда не хочу его видеть.

Вскоре он уходит, а через пару секунд дверь распахивается, и в дом влетает Аська, раскрасневшаяся и взволнованная.

— Полька! — кричит она, забегая в комнату, и её голос звенит от восторга. — Илья обещал угостить меня викторией! Представляешь?

— Кем он обещал тебя угостить?! — удивлённо поднимаю брови я.

Аська заливается смехом, запрокидывая голову.

— Это клубника так называется, дурёха! Местные её викторией зовут. Ничего ты не знаешь, Полька!

Она разворачивается, собираясь убежать обратно, но я хватаю её за руку.

— Подожди, — тихо произношу я, чтобы мама ничего не услышала. — Он... он что-нибудь спрашивал про меня?

Аська смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Не-а. Полька, кажется, ты в пролёте! — хихикает она. — Но не переживай, я угощу тебя клубникой, ой, то есть викторией.

Она снова звонко смеётся и вырывается из моей хватки, выбегая на улицу и оставляя меня в смятении. Стою и чувствую, как краска заливает щёки. Вот и отлично, что он мной не интересовался. Просто прекрасно. И вообще, это не я в пролёте, как выражается Аська, а он!

Жду ещё минут пять, вдруг Илья что-то забыл и решит вернуться, потом выглядываю в окно, а там только Аська сидит на крыльце, болтая ногами. Выхожу к ней на улицу, щурясь от яркого солнца, которое кажется здесь ярче, чем в городе. Более настоящем, что ли…

Забор действительно выглядит как новый, и я не могу не признать, что Илья хорошо поработал. Все доски на месте, ничего не шатается, не скрипит. Некоторые из них заменены на более новые, светлого цвета, контрастирующие со старыми, потемневшими от времени. Подхожу ближе, проводя рукой по свежеструганному дереву, чувствуя его шероховатость под пальцами. Пахнет смолой и чем-то свежим. Приятный запах, успокаивающий.

— Нравится? — спрашивает Аська, подбегая ко мне. — Илья сказал, что теперь медведь не залезет к нам во двор!

— Медведь? — я невольно оглядываюсь на лес, темнеющий за домами, и внутри шевелится что-то похожее на страх. Неужели здесь действительно водятся медведи? Эта мысль заставляет меня почувствовать себя ещё более уязвимой и оторванной от цивилизации.

— Да он так пошутил, Полька! — смеётся Ася, но я замечаю, как она сама бросает настороженный взгляд в сторону леса. — Здесь нет никаких медведей. Наверное…

Аськино «наверное» вообще как-то не успокаивает. Надо будет поинтересоваться у кого-нибудь, водятся ли здесь медведи.

До обеда мы с сестрой помогаем маме — продолжаем приводить дом в более-менее приличный вид, разбираем старые шкафы, готовим обед, когда приезжает Борис с большими пакетами свежих, домашних продуктов. Я периодически проверяю телефон, как будто связь может появиться каким-нибудь магическим образом. Но этого, ожидаемо, не происходит, и это сводит меня с ума. Прошли почти сутки, как я оказалась оторванной от остального мира. От своей жизни!

После вкусного обеда — супа из домашней курицы с местными овощами, который, я вынуждена признать, был восхитительным — мама с Борисом и Аськой решают пойти в местный магазин за продуктами первой необходимости. Я отказываюсь присоединиться, ссылаясь на головную боль. Как только за ними закрывается дверь, я начинаю метаться по дому, чувствуя что-то, похожее на ломку. Мне нужна связь. Я не могу находиться в этом информационном вакууме! Мне жизненно необходимо поговорить с кем-то нормальным, узнать, что происходит в моём мире, где люди не живут в домах без нормальных туалетов и не ловят рыбу, стоя босиком в реке.

Внезапно вспоминаю, что вчера, когда мы ехали сюда, связь пропала возле дорожного знака с названием деревни, а до этого была вполне себе нормальной. Это примерно в трех километрах отсюда, на трассе. Я пойду туда. Прямо сейчас. Что я теряю? Половину дня в этой дыре? Лучше потратить это время на что-то полезное, чем сидеть здесь и медленно сходить с ума от изоляции.

Достаю из чемодана и надеваю кроссовки, беру телефон и выхожу из дома, оставив записку маме. Солнце нещадно печёт, и я быстро жалею, что не взяла с собой бейсболку. Дорога пыльная, по обочинам растёт высокая трава, усыпанная какими-то мелкими цветами. В какой-нибудь другой ситуации я бы, возможно, оценила эту пасторальную красоту, сделала бы несколько фотографий для инстаграма с хэштегом «деревенская жизнь», но сейчас мне просто жарко, пыльно и одиноко.

Иду быстрым шагом, постоянно проверяя телефон. А вдруг словлю связь где-нибудь пути, и тогда не придётся идти так далеко. Но ничего, ни одной полоски. Через полчаса начинаю сомневаться в своём решении. Пот стекает по спине, ноги гудят от усталости, а во рту пересохло так, что язык кажется наждачной бумагой. Может, стоило взять с собой воды? Или хотя бы сказать кому-то, куда я иду, а не оставлять записку, что я скоро вернусь? Вдруг здесь действительно бродят медведи? Аааааа! Чёртов Илья со своими шутками!

Наконец, вдалеке показывается асфальтированная дорога, а это значит я уже близка к трассе. Ускоряю шаг и вскоре выбегаю на широкую дорогу. Прохожу табличку «Порошино» и, о чудо, на экране мобильного появляется одна полоска связи. Иду дальше вдоль дороги, по которой изредка проезжают машины, чтобы поймать более устойчивую связь и мобильный интернет. Через метров пятьсот останавливаюсь и, не теряя времени, открываю все мессенджеры и социальные сети. На меня сразу же обрушиваются десятки непрочитанных сообщений в личных диалогах и чатах. Инстаграм пестрит уведомлениями, и я жадно просматриваю истории друзей — вечеринки, клубы, моря и океаны, дорогие отели и красивые пляжи. Настоящая жизнь, которая продолжается без меня…

Прочитав все важные новости и ответив на сообщения, звоню Камилле, моей лучшей подруге. Она отвечает после третьего гудка, и звук её голоса заставляет меня почувствовать себя немного ближе к дому.

— Полинка, ты как там, жива? Совсем пропала… — её голос звучит удивлённо.

— Еле-еле, — вздыхаю я. — Ты не представляешь, какая здесь дыра, Ками. Ни связи, ни интернета, ничего. И знаешь, что самое ужасное? Мать с Борисом сказали, что мы остаёмся до конца лета!

— Да ладно?! — в её голосе слышится искреннее сочувствие. — Бедняжка. Как ты там выживешь два месяца?

— Никак, — я чувствую, как к горлу подкатывает комок. — Здесь вообще никто не живёт, кроме стариков. Только какой-то местный додик, который смотрит на меня как на идиотку.

— Ооо, местный парень? — в голосе Камиллы появляются заинтересованные нотки. — Симпатичный хоть?

— Да какая разница! — раздражённо отвечаю я, хотя перед глазами невольно встаёт образ Ильи — его тёмные волосы, чуть выгоревшие на солнце, загорелая кожа, улыбка с этой дурацкой ямочкой на щеке. — Он невыносимый. И вообще, я не собираюсь тут оставаться. Я с ума сойду за два месяца.

— Я тебе сочувствую, Полли, — жалобно произносит Камилла, и я слышу, как на заднем плане играет музыка. — Тебя нет всего день, а ты уже столько всего пропустила! Даже Дэн приезжал вчера ко мне на днюху, представляешь? Только вернулся из Америки.

При звуке этого имени моё сердце делает кульбит. Дэн нравится мне с девятого класса. Сам он наконец-то начал обращать на меня внимание перед своим отъездом в Штаты, и я надеялась, что, когда он вернётся, у нас что-то получится. И вот теперь он вернулся, а я застряла здесь.

— Дэн спрашивал о тебе, кстати, — продолжает Камилла, и я слышу улыбку в её голосе, как будто она знает, какой эффект производят её слова. — Хотел знать, почему тебя нет.

— И что ты сказала? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Правду. Что твои родители увезли тебя в какую-то глушь. Он сказал, что это отстой.

Значит он думает обо мне, а я здесь! Аааааааа! Эта мысль заставляет меня почувствовать себя ещё более несчастной.

— Кстати, на выходных собираемся у него на даче, — Камилла, кажется, решила добить меня окончательно. — Его предки уезжают. Будет только наша компания. Жаль, что тебя не будет.

— Я... я приеду, — вырывается у меня.

— Серьёзно? — удивляется Камилла. — А как же твои родители?

— Я хочу сбежать, вернуться в Москву, — признаюсь я. — Не могу я здесь всё лето сидеть, Ками. Просто не могу.

— Было бы круто, если бы ты приехала. Дэн будет рад тебя видеть, я уверена.

— Я знаю… — отвечаю я, окончательно уверенная в том, что уеду любым способом. Вообще неважно, как, главное добраться до Нижнего Новгорода. Да хоть на попутках!

Когда мы прощаемся, я обещаю ей, что приду к выходным. Ками говорит, что будет ждать, и мы отключаемся.

Иду обратно вдоль трассы, обдумывая план. Можно попробовать погулять по деревне, и если я увижу у любого дома машину, то могу подойти и спросить, могут ли меня отвезти в город. По-моему, звучит неплохо. Или можно попробовать поймать попутку прямо здесь, на трассе. Кто-нибудь да остановится.

Погруженная в свои мысли, не сразу замечаю машину, которая сбавляет скорость рядом со мной. Старенькая лада синего цвета, потрёпанная временем и дорогами. Внутри сидят трое парней, примерно моего возраста или чуть старше.

— Эй, красотка! Подвезти? — кричит один из них, высунувшись из окна.

Игнорирую их и продолжаю идти, ускорив шаг, но машина продолжает ехать рядом. Медленно, как хищник, выслеживающий добычу.

— Да ладно тебе, не бойся! Мы не обидим, — говорит другой парень, который за рулём. — Куда идёшь в такую жару?

— В Порошино, — неохотно отвечаю я, решив, что лучше не игнорировать их полностью, чтобы не спровоцировать.

— Так мы туда же! Садись, подвезём, — он улыбается, показывая неровные зубы, но эта улыбка не достигает его глаз, которые остаются холодными.

Останавливаюсь и смотрю на них, пытаясь оценить ситуацию и взвесить риски. Обычные деревенские парни. Ничего особенно угрожающего, но всё равно как-то некомфортно.

И тут меня осеняет. Они же на машине. Они могут не просто до деревни меня довезти, но и до города…

— Ребят, а вы можете меня до Нижнего Новгорода подбросить. Мне в аэропорт надо, — спрашиваю я, подходя ближе.

Парни переглядываются, явно удивлённые таким поворотом.

— В Нижний? — переспрашивает один. — Это часа два ехать.

— Я заплачу, — быстро добавляю я. — У меня есть деньги.

— Ну, если у тебя ещё и деньги есть... — усмехается водитель. — Почему бы и нет? Садись, обсудим.

Один из них открывает мне заднюю дверь, и я вижу потёртое сиденье, покрытое какими-то пятнами, происхождение которых я предпочитаю не знать. Смотрю на парней, которые все, как один, повернулись ко мне. Всё же будет хорошо, правда? Я им заплачу, и они отвезут меня, куда я скажу. Честные товарно-денежные отношения.

— Давайте завтра утром встретимся здесь, у этого знака, часов в одиннадцать? — предлагаю я.

— Да садись, довезём до Порошино и обсудим детали по пути, — парень, сидящий на пассажирском сиденье, открывает свою дверь и выходит ко мне. Его движения кажутся слишком резкими и нетерпеливыми. — Мы не кусаемся.

Он подходит ближе, и я замечаю, как он смотрит на меня — оценивающе, с каким-то голодным блеском в глазах. Или может быть мне всё это показалось, и я вижу опасность там, где её нет?

— Я пешком дойду, спасибо. Люблю гулять, — отнекиваюсь я, делая шаг назад.

— Ну же, красотка, — он протягивает руку, и я вижу грязь под его ногтями и какой-то странный шрам на запястье. — Поехали, отвезём, куда скажешь. А то как-то не по-людски получается. Ты хочешь нас запрячь, а мы толком и не знакомы. Вдруг ты нас обманешь? А так хоть познакомимся по пути. Мы тебя завтра можем прям из дома забрать. Но если ты, конечно, не хочешь, уламывать мы тебя не будем. Найдёшь ещё кого-нибудь другого на машине…

Его довод звучит почти разумно и убедительно, но что-то в его тоне, в его взгляде заставляет меня чувствовать себя загнанной в угол. Желание сбежать из Порошино борется с инстинктом самосохранения, и я не знаю, какому из них поддаться. Но я так хочу увидеть друзей, увидеть Дэна, вернуться в нормальную жизнь... Может быть, я просто накручиваю себя? Может быть, эти парни действительно просто хотят помочь и заработать немного денег?

— Хорошо, — слышу свой голос как будто со стороны. — Поехали. Только высадите меня где-нибудь на въезде в посёлок.

— Как скажешь, — он закрывает за мной заднюю дверь и садится вперёд.

Машина тут же трогается с места, но мы не поворачиваем в сторону Порошино, а едем прямо, и внутри у меня всё холодеет.

— Эй, ребят, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы проехали поворот.

— Да не волнуйся, красотка, — отвечает водитель, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. — Мы едем по другому пути. Заодно покажем одно классное место. Тебе понравится.

Парень рядом со мной придвигается ближе, а я вжимаюсь в дверь, лихорадочно нащупывая ручку, готовая выпрыгнуть на ходу, если потребуется. Чёрт, заперто…