Ты под запретом

Глава 26

Я чувствую, как Илья делает шаг ближе ко мне. Его плечо почти касается моего, и это та необходимая мне молчаливая поддержка, от которой становится чуть легче дышать.

— Зачем ты пришёл? — мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но в нём нет дрожи, и это уже моя маленькая победа.

— Тебе стоит вернуться домой, Полина, — говорит он, но в его голосе нет привычной властности, и это кажется мне очень странным.

Я усмехаюсь, крепче сжимая ведёрко с ягодами.

— Зачем? Чтобы вы с мамой заперли меня там или против моей воли отправили в Москву к каким-то чужим людям? — слова вылетают одно за одном, словно пули из автомата. — Нет уж, спасибо. Ах да, — я делаю театральную паузу, — благодарю за паспорт. Очень мило с твоей стороны вернуть мне мои же документы.

Борис делает шаг вперёд, и я невольно отступаю, а Илья тут же встаёт передо мной, отгораживая меня от отчима.

— Хватит, Полина, — говорит Борис, поднимая руки в примирительном жесте. — Я пришёл с миром.

Я моргаю, не веря своим ушам. Да неужели? Что случилось за одну ночь? Инопланетяне похитили моего отчима, а вместо него оставили миролюбивого дядьку?

— С миром? — переспрашиваю я, чувствуя, как брови ползут вверх.

— Да, — тяжело вздыхает он. — Я прошу тебя вернуться домой. После того, как ты ушла, Ася ничего не ест, не пьёт, плачет постоянно, не выходит из комнаты.

При упоминании Асеньки моё сердце болезненно сжимается, словно кто-то сдавил его железным кулаком. Я мгновенно представляю её заплаканное лицо, красные от слёз глаза, и мне становится физически больно.

— Да, мы с мамой признаём, что перегнули палку, — продолжает Борис, и я едва не роняю ведро от удивления и шока. — Не надо было на тебя так давить, запрещать вам с Ильёй общаться. Сами же молодые были, чего уж там…

Нет, это точно не Борис. Кто этот человек, и что он сделал с моим настоящим отчимом? Или, может, я всё ещё сплю и вижу странный сон?

Поворачиваюсь к Илье, ища в его глазах подтверждение, что я не сошла с ума. Он выглядит таким же удивлённым, но осторожно обнимает меня за плечи в знак поддержки, и его прикосновения дарят мне уверенность и спокойствие.

Борис смотрит на нас, и впервые в его взгляде нет осуждения.

— Илья, — обращается он к моему парню, и я напрягаюсь, готовая защищаться. — Общайтесь, дружите с Полиной, только давайте не по углам прячьтесь, а дома у нас, чтобы всё по-людски было. Мы с Тамарой не против. Можешь приходить, когда угодно. Ну, в рамках разумного, конечно.

Я стою, оглушённая его словами. Что могло так резко изменить их мнение? Вчера они готовы были отправить меня в Москву к чужим людям, лишь бы разлучить нас, а сегодня приглашают Илью в гости? Нет, это точно какой-то фантастический сон.

— Полина, — Борис обращается уже ко мне, и в его голосе звучит что-то похожее на мольбу. — Пойдём домой, Ася тебя очень ждёт.

— Я... подумаю, — с трудом выдавливаю из себя, всё ещё не в силах поверить в происходящее.

Разворачиваюсь и иду к дому, чувствуя, как Илья следует за мной. Внутри меня бушует ураган эмоций: недоверие смешивается с робкой надеждой, страх борется с облегчением. Всё смешалось в один болезненный клубок, который застрял где-то в груди.

Как только мы оказываемся в его комнате, меня прорывает.

— И что они придумали? — я нервно хожу по комнате, размахивая руками. — Хотят, чтобы мы с тобой сидели у нас дома и держались за руки у них на виду?

Илья ловит меня в объятия, останавливая мою истерическую ходьбу. Его сильные руки обвивают мою талию, и я чувствую, как моё бешеное сердцебиение постепенно замедляется под успокаивающим воздействием его близости.

— Тише, принцесса, — шепчет он, прижимаясь губами к моему виску. — Неважно, где мы будем видеться, главное, что будем вместе. Они твоя семья, Полина. Я же вижу, как тебе плохо от разлуки с Асей. А мы найдём способ оставаться наедине, уж поверь.

Я утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхая родной запах, который уже стал для меня синонимом безопасности.

— Эти конфликты ни к чему хорошему не приведут, — продолжает он, ласково гладя меня по волосам, и каждое движение его пальцев успокаивает. — Твои родители не против нас, они не отправляют тебя в Москву, давай пользоваться этой возможностью. Полина, главное, что мы вместе. И никто нас не разлучит, да?

Я поднимаю голову и смотрю в его глаза — такие искренние, такие любящие. Что-то внутри меня окончательно смягчается, и я киваю, прижимаясь к нему ещё сильнее.

— Наверное, ты прав, — тихо признаю я. — Неважно, где мы будем, главное — вместе.

— Ну вот, видишь. Пойдём к Асе, — с улыбкой произносит Илья, нежно целуя меня. — Малышке плохо без тебя.

Я собираю свои немногочисленные вещи, которые даже не успела толком распаковать. Прощаюсь с мамой Ильи, и когда она обнимает меня, чувствую, как к горлу подкатывает ком.

— Спасибо вам за всё, Надя, — говорю я сквозь подступающие слёзы, пытаясь вложить в эти простые слова всю свою безграничную благодарность. За доброту, понимание и за Илью, конечно же.

— Приходи в любое время, милая, — отвечает она, и я вижу в её добрых глазах поддержку.

Илья провожает меня до дома. Мы идём медленно, крепко держась за руки, словно оттягивая момент расставания. Когда мы подходим к знакомой калитке, я останавливаюсь, не решаясь войти.

— А вдруг это ловушка? — срывается с моих губ, и я с тревогой смотрю на дом, который ещё вчера казался тюрьмой.

Илья берёт моё лицо в свои тёплые ладони, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Если что-то пойдёт не так, ты сразу же вернёшься ко мне, или я сам заберу тебя у них, — говорит он. — Но дай им шанс, Полина. Ради Аси. Ради себя.

Я глубоко вдыхаю и киваю. Он прав. Нужно хотя бы попытаться. Может отчим действительно пересмотрел своё отношение к нам с Ильёй хотя бы ради родной дочери.

Когда я переступаю порог дома, первое, что я слышу — это пронзительный радостный крик Аси:

— Полька!

Она бросается ко мне с объятиями, и я едва удерживаюсь на ногах. Её маленькие ручки обвивают мою шею, и я чувствую, как моё сердце буквально разрывается от нежности к этой маленькой девочке.

— Ты вернулась, ты вернулась, — повторяет она, плача у меня на плече. — Я думала, ты больше никогда не придёшь!

Я обнимаю её, чувствуя, как собственные глаза наполняются слезами. Я люблю эту девочку больше всего на свете.

— Я здесь, маленькая, — шепчу я, гладя её по волосам. — Я с тобой…

Проходит неделя. Кажется, всё действительно налаживается. Илья приходит ко мне практически каждый день, и, хотя мама и Борис не встречают его с распростёртыми объятиями и не носят на руках, они хотя бы не препятствуют нашему общению, что уже немаловажно для меня. Ася счастлива, что я вернулась домой, и в нашей семье снова воцарился долгожданный мир. А когда она видит нас с Ильёй вместе, её глаза загораются таким восторгом, что сердце переполняется умилением.

Про возвращение в Москву никто больше не заикается, жизнь течёт своим размеренным чередом. Иногда мне кажется, что я попала в параллельную реальность, где всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но каждый раз, когда такие тревожные мысли закрадываются в голову, я решительно отгоняю их. Нужно научиться принимать хорошее, не ожидая подвоха за каждым углом. Ведь все имеют право на ошибку, главное — уметь признать её и попытаться всё исправить.

В один из солнечных дней мама и Борис уезжают по делам в город. Они зовут Асю с собой, а та с заговорщицкой улыбкой соглашается, прекрасно понимая, что тем самым даёт нам с Ильёй драгоценную возможность побыть наедине.

Он приходит ко мне с планшетом и контейнером ягод, которые собрал специально для меня с самого утра. Мы устраиваемся в моей комнате на кровати, включаем какой-то фильм, но уже через пятнадцать минут напрочь забываем про сюжет, полностью поглощённые друг другом.

Мы по привычке разговариваем шёпотом, хотя в доме никого нет, делимся мечтами, строим планы на осень, потому что я обязательно приеду к нему, признаёмся в страхах.

Илья ненадолго отлучается, оставляя меня одну в комнате. Я лежу на кровати, глядя в потолок и слушая обрывки диалогов всё ещё идущего фильма. Думаю о том, как изменилась моя жизнь за эти недели. Из избалованной городской девчонки, которая презирала деревню и всех её жителей, я превратилась в человека, который находит красоту в простых вещах и радость в обычных моментах. И всё благодаря любви.

Илья возвращается с букетиком полевых ромашек и васильков, без которых я уже не представляю свою жизнь.

— Для самой красивой девушки на свете, — торжественно произносит он, протягивая мне скромный букет.

Я принимаю цветы, чувствуя себя абсолютно счастливой, потому что в этих простых цветах больше любви и внимания, чем во всех дорогих подарках, которые я когда-либо получала.

На следующий день мы с Асей возвращаемся домой из магазина, нагруженные пакетами с продуктами. Я рассказываю ей смешную историю, которой со мной поделился Илья, и она хохочет, запрокидывая голову. Но её заливистый смех обрывается, когда мы поворачиваем на нашу улицу. Я тоже замираю, чувствуя, как холодок пробегает по спине, потому что возле нашего дома стоит полицейская машина с мигалками, а во дворе что-то происходит.

Пакеты выскальзывают из моих рук, и я слышу, как с противным звоном разбивается бутылка сока. Но этот звук кажется далёким, приглушённым, словно доносится из-под воды.

— Полина? — голос Аси дрожит от страха. — Что-то случилось? Почему там полиция?

Я не могу ответить. В голове вихрем проносятся самые страшные сценарии. Что-то с мамой? С Борисом? Или… с Ильёй?