Ты под запретом

Глава 19

Мы выезжаем из деревни, и привычная грунтовая дорога вскоре сменяется на колею в поле. Фары выхватывают из темноты высокую траву по обеим сторонам, а когда я опускаю стекло, в салон врывается тёплый летний воздух, наполненный запахами полевых цветов и влажной земли. Я высовываю руку в окно, позволяя ветру играть с моими пальцами, и даже закрываю глаза на мгновение, впитывая эти ощущения всем телом.

— Нравится? — Илья бросает на меня короткий взгляд, и в лунном свете, проникающем в салон, я замечаю, как искрятся его глаза.

— Очень, — честно отвечаю я. — Никогда не думала, что буду кататься по полям посреди ночи. Я как будто попала в какой-то другой мир.

— Что, поклонники в Москве такого не предлагали? — в его голосе слышится лёгкая насмешка без тени злости, но я чувствую, что за ней скрывается искренний интерес. Он слегка приподнимает бровь, и уголки его губ застывают в полуулыбке.

— В Москве... — я задумываюсь. — В Москве всё по-другому. Там свидания — это чаще всего кино в премиум-зале, ужин в дорогом ресторане, может быть, прогулка по идеально подстриженному парку. Всё такое... предсказуемое.

— А со мной не предсказуемо?

— С тобой я никогда не знаю, чего ожидать, — признаюсь я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — И это... интригует, знаешь ли.

Илья улыбается, не отрывая взгляда от дороги, и кладёт свою широкую ладонь на моё колено. Этот простой, но такой интимный жест отзывается во мне порцией электрического разряда, который прокатывается от колена до самого сердца. Я ощущаю тепло его руки даже сквозь ткань джинсов, и мне хочется накрыть его ладонь своей, но я не решаюсь, боясь спугнуть момент.

Мы едем молча несколько минут, и я наслаждаюсь этой тишиной, нарушаемой только шумом двигателя и ветром за окном. Полная луна висит в небе, заливая поле серебристым светом. Всё вокруг кажется нереальным, словно мы попали в какую-то волшебную сказку.

Как же всё-таки странно устроена жизнь — ещё недавно я была уверена, что это лето станет самым ужасным в моей жизни, а сейчас я чувствую себя более живой, чем когда-либо. Моё сердце переполняется эмоциями, которых я раньше не знала. Это удивительно, но факт — мне никогда не было так хорошо, как сейчас, в этой старенькой машине, рядом с этим парнем, посреди ночного поля.

Внезапно вдалеке появляются какие-то странные тёмные силуэты. Сначала мне кажется, что это деревья, но, когда мы подъезжаем ближе, я понимаю, что это что-то другое. Огромные вертикальные цилиндры, возвышающиеся над полем как минимум на десять метров в высоту.

— Что это? — спрашиваю я, когда Илья останавливает машину у подножия этих странных сооружений.

— Старые резервуары для хранения топлива, — отвечает он, выключая двигатель. Свет фар гаснет, и мы оказываемся в полумраке, освещённом только луной и звёздами. — Давно уже недействующие, пустые. Но с них открывается классный вид.

Я смотрю на него с недоумением, чувствуя, как внутри зарождается смесь страха и любопытства.

— Что значит «с них»? — я нервно усмехаюсь. — Ты хочешь, чтобы мы туда залезли?

— Да, — спокойно отвечает Илья, как будто предлагает что-то совершенно обыденное.

— А это... безопасно? — я с опаской смотрю на металлические конструкции, которые в лунном свете выглядят ещё более зловещими.

Илья поворачивается ко мне и берёт за руку. Его пальцы переплетаются с моими, и я ощущаю, как его прикосновение успокаивает мою тревогу.

— Со мной тебе нечего бояться, принцесса, — тихо произносит он, глядя мне прямо в глаза. — Я бы никогда не стал подвергать тебя опасности.

Я смотрю на него и понимаю, что верю ему. Верю безоговорочно, и это пугает меня даже больше, чем перспектива забраться на эту огромную железную бочку.

— Хорошо, — киваю я, и Илья улыбается.

Он выходит из машины, достаёт из багажника рюкзак и протягивает мне руку. Я вкладываю свою ладонь в его, и мы вместе идем к резервуарам. Трава под ногами влажная от вечерней росы, и я радуюсь, что надела кроссовки, а не сандалии.

Подойдя ближе, замечаю металлическую лестницу, ведущую наверх. Она выглядит достаточно крепкой, но всё равно мне становится не по себе при мысли о том, что нужно подниматься так высоко.

— Я пойду первым, — говорит Илья, ставя ногу на нижнюю ступеньку. Он оборачивается и протягивает мне руку. — Держись за меня и за перила. Всё будет хорошо.

Я делаю глубокий вдох и начинаю подниматься следом за ним. Ступеньки холодные и немного скользкие, но я крепко держусь за перила и за его руку. С каждым шагом мы поднимаемся всё выше, и я стараюсь не смотреть вниз, фокусируясь только на спине Ильи передо мной.

— Ты как? — спрашивает он, оглядываясь на меня.

— Нормально, — отвечаю я, хотя сердце колотится как сумасшедшее. — Просто не очень люблю высоту.

— Мы почти наверху, — подбадривает он меня, и его голос действует на меня успокаивающе. — Осталось совсем немного. Ты молодец, принцесса.

Наконец мы достигаем верха. Илья поднимается на площадку и помогает мне забраться следом за ним. Я оказываюсь на открытом пространстве — плоской крыше резервуара. Ветер здесь сильнее, чем внизу, он треплет мои волосы и забирается под рубашку, заставляя меня поёжиться.

— Смотри, — Илья указывает в сторону противоположного края.

Я замечаю какое-то свечение там, у дальнего края, ограждённого невысоким бортиком. Илья берет меня за руку и ведёт прямо туда. Когда мы подходим ближе, я не могу сдержать восхищённого вздоха.

Прямо перед нами расположено небольшое пространство, организованное для отдыха. Импровизированный диван из деревянных паллет, на котором лежит плед и пара подушек. Рядом стоит маленький столик из паллет поменьше. Всё это освещается мягким светом гирлянды с маленькими желтыми огоньками, создающими атмосферу уюта и тепла.

— Иди ко мне, — Илья обнимает меня за талию и подводит к самому краю крыши.

Открывающийся вид заставляет меня затаить дыхание. Перед нами расстилается река, в которой отражается полная луна, превращая воду в серебристое зеркало. За рекой виднеется деревня, которая отсюда, с высоты, кажется игрушечным макетом: маленькие домики с горящими окнами, столбы с фонарями, и даже тот самый крест в центре деревни, подсвеченный снизу.

— Это Порошино, да? — шепчу я, боясь нарушить магию момента громким голосом.

Илья целует меня в шею, и по моему телу тут же пробегает волна приятных мурашек.

— Ага, — отвечает он так же тихо, пока его дыхание щекочет мою кожу. — Ты по кресту узнала?

Я киваю, не в силах оторвать взгляд от этой потрясающей картины.

— Здесь очень красиво, — искренне говорю я, наслаждаясь видом.

— Рад, что тебе нравится, — Илья обнимает меня крепче. — Раньше здесь часто тусовалась местные, в основном школьники, и я в том числе. Но потом все разъехались, выросли, и это место забыли. Я немного прибрался здесь, соорудил сидение и столик…

— Специально, чтобы водить девчонок? — шутливо спрашиваю я, но в глубине души мне действительно интересно. А ещё я пытаюсь скрыть укол ревности, представляя, как он приводил сюда других девушек до меня.

— Специально, чтобы привести сюда тебя, — серьёзно отвечает он. — Это, конечно, не вид из ваших башен Москва-сити, но тоже неплохо.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Это намного лучше, — честно говорю я. — Здесь всё настоящее. Живое.

Илья смотрит на меня с такой нежностью, что у меня подкашиваются колени. Но вдруг он словно спохватывается.

— Это ещё не всё! — восклицает он с мальчишеским энтузиазмом.

Илья снимает с плеча рюкзак и начинает доставать из него термос и несколько контейнеров. Я с теплотой наблюдаю, как он организовывает что-то вроде пикника: раскладывает на столике ягоды, фрукты и даже ароматный пирог, от которого исходит сладкий запах сдобы и ягод.

— Пирог испекла мама, — говорит он, расставляя еду. — Он с вишней. Мама последние полгода практически не выходит из дома и готовит редко, но сегодня особенный день, потому что она решила приготовить пирог по своему фирменному рецепту.

Я замечаю, как меняется его лицо, когда он говорит о маме, становится одновременно нежным и грустным. В его глазах появляется тень боли, которую он пытается скрыть, но я всё равно замечаю.

— Прости, что не познакомил вас, — добавляет он, не глядя на меня. — Она сильно болеет и не привыкла к гостям. Наш единственный постоянный гость — это фельдшер из соседнего поселка, которая приезжает раз в две недели проверить её состояние.

Я вижу, что это болезненная тема для Ильи, поэтому подхожу к нему и помогаю разложить еду, желая хоть как-то поддержать его.

— Ничего страшного, — мягко произношу я, касаясь его руки. — Я всё понимаю. Мы можем познакомиться в другой раз.

Илья поднимает на меня взгляд, и в его глазах загорается огонёк надежды, который согревает меня изнутри.

— То есть ты не против познакомиться с моей мамой? — спрашивает он с улыбкой. — Это серьёзный шаг, я польщён. Как быстро всё меняется. Ещё недавно ты обзывала меня самыми последними словами. Дай-ка вспомнить: самоуверенный деревенщина, что ещё там было? Давай помогай.

Я чувствую, как мои щёки заливает румянец при воспоминании о том, как грубо я вела себя с ним вначале. Мне становится стыдно, но в то же время я не могу не улыбнуться его подколу в мой адрес.

— За это время ничего не изменилось, — отвечаю я, стараясь звучать невозмутимо. — Ты по-прежнему самоуверенный деревенщина.

— Но тебе же это нравится, да, принцесса? — Илья смотрит на меня с лукавой улыбкой и подмигивает.

Я демонстративно закатываю глаза, и Илья смеётся в ответ, да так заразительно, что я не могу не улыбнуться в ответ.

Когда мы заканчиваем раскладывать еду, я оглядываюсь в поисках посуды.

— А из чего мы будем пить чай? — спрашиваю я.

Илья шутливо бьёт себя по лбу.

— Чёрт, торопился и забыл, — он виновато улыбается, но тут же предлагает выход. — Но у нас есть крышка от термоса.

Он наливает горячий ароматный чай в широкую ёмкость и протягивает мне. Пар поднимается от напитка, окутывая нас своим теплом и ароматом.

— Ты же не против пить из одной кружки? — уточняет он с усмешкой. — Твои микробы уже хорошо знакомы с моими.

Я улыбаюсь, вспоминая наши поцелуи.

— Не против, — отвечаю я, принимая чай.

Илья садится на деревянный диван и притягивает меня к себе на колени. Он накрывает нас пледом, чтобы я не замерзла, и я устраиваюсь поудобнее, чувствуя, как утопаю в его объятиях. Мне так хорошо рядом с ним, спокойно и одновременно волнующе.

Мы пьём чай по очереди. Напиток ароматный, с какими-то травами, которые я не могу опознать, но которые придают ему особый, запоминающийся вкус.

— А ты где-нибудь учишься? — спрашиваю я, когда мы приступаем к пирогу, который оказывается невероятно вкусным. Тесто буквально тает во рту, а вишня идеально сочетает в себе сладость и кислинку.

— Да, в Нижнем, — отвечает Илья. — Отучился на очке первый курс, потом мама заболела, и я взял академ, чтобы ухаживать за ней. А потом мне предложили перевестись на дистанционку. Это похоже на заочку, но не совсем, я в принципе всегда вовлечён в учебный процесс, просто в онлайн-формате.

— На кого ты учишься? — следом интересуюсь я.

— На инженера-строителя, — отвечает он, отламывая кусочек пирога.

— Серьёзно? — я удивлённо поднимаю брови. — Вот это совпадение! У Бориса своя строительная фирма, он строит коммерческие здания в Подмосковье.

Илья присвистывает, и его брови взлетают вверх от удивления.

— Ого, вот это уровень, — он задумчиво жуёт пирог, а потом добавляет с усмешкой. — Думаешь, Борис Иванович найдёт местечко для меня в своей империи? Он же примет меня как родного сына, правда?

Он смеётся, но на этот раз я не могу заставить себя улыбнуться. Я думаю о том, что всё действительно могло сложиться так. В другой реальности, где Борис не был бы настроен против Ильи, где наши миры могли бы пересечься не только на время летних каникул. Но реальность такова, что Борис не хочет, чтобы мы с Ильёй просто общались, не говоря уже о чём-то большем.

Илья, кажется, замечает смену моего настроения и прижимает меня ближе к себе, словно пытаясь защитить от невидимой угрозы.

— Эй, я же пошутил, — мягко говорит он. — Мне ничего не надо от него. Я сам справлюсь, своими силами.

Я верю Илье, вижу в его глазах искренность и силу, а потом смотрю на деревню вдалеке, на огоньки в окнах домов, и меня снова охватывает грусть, грозя утопить все те светлые чувства, что я испытывала минуту назад.

— А если серьёзно, ты думал о том, чтобы однажды уехать отсюда? — спрашиваю я тихо. — Из Порошино? Может быть... в Москву?

Илья молчит несколько секунд, и я чувствую, как напрягаются его плечи.

— Если я буду об этом думать и что-то планировать, — наконец отвечает он, — то значит, буду планировать смерть мамы.

Эти слова заставляют меня съёжиться.

— Полин, ты не думай, что я здесь заперт не по своей воле, — продолжает он. — Мне нравится Порошино, нравится жить здесь. Я создал для себя комфортные условия, у меня всё есть. Я не жалуюсь, принцесса. Не знаю, сколько лет я здесь пробуду, может, и всю жизнь…

Его последние слова падают на меня тяжёлым грузом, словно каменная плита, придавливающая к земле. Я понимаю, что он говорит искренне, и это только усиливает боль, которая начинает разрастаться внутри.

— То есть я для тебя лишь временное развлечение на лето, чтобы скрасить деревенские будни? — спрашиваю я, и мой голос звучит более обвиняюще, чем я хотела.

— Я такого не говорил, — хмурится Илья.

— А что это, если не интрижка на месяц? — я не могу остановиться, слова вырываются сами собой. — Ты не собираешься отсюда уезжать, я не могу здесь остаться. Получается, мы изначально обречены?

Илья отстраняется от меня, и я сразу чувствую холод там, где только что было его тепло.

— Я не могу бросить маму в таком состоянии, у неё кроме меня никого нет, — говорит он, и в его голосе слышится напряжение. — Полина, ты нравишься мне, очень нравишься, но ты сейчас хочешь предъявить мне, что я выбираю больную мать, а не тебя?

Я понимаю, что не имею права что-то требовать от него. Мы знакомы совсем мало времени, и он действительно не обещал мне ничего. Но меня всё равно расстраивает эта ситуация — то, что наши жизни не пересекаются, что у нас нет будущего. Так может, мама и Борис правы — нам с Ильёй не стоит вообще общаться? Какой в этом смысл, только сердце себе рвать...

— Я уже ничего не хочу, — тихо говорю я, поднимаясь с его коленей, отчего тёплый плед соскальзывает на металлическую поверхность. Я делаю несколько шагов в сторону лестницы и чувствую, как глаза наполняются слезами. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу, поэтому ускоряю шаг…