Ты в моем сердце

15

Алина

Давно я так не болела. Обычно насморк, горло болит, а тут температура. Да еще и какая. Ночь прошла словно в бреду. Не знаю, как я услышала звонок в дверь и нашла в себе силы встать и дойти до прихожей. А когда увидела Павла Андреевича, совсем обомлела. Он встревоженно осмотрел меня, а я почувствовала себя крайне неловко. Кажется, по приезду из аэропорта, я сразу завалилась в кровать, немного проболтала с Катей и вырубилась. А ночные метания сотворили из моих волос что-то больше похожее на гнездо. Да и в целом выглядела я совершенно непрезентабельно. Но шефа это нисколечки не смутило. Коснувшись моего раскаленного лба, он понёсся в аптеку, а я, не смея ослушаться его приказа, с чувством облегчения, снова приняла горизонтальное положение.

Я даже не поняла, в какой момент Павел Андреевич снова оказался рядом, протянул мне какую-то таблетку и я покорно ее проглотила. А потом он накрыл мою руку своей, что сначала меня напрягло. Но потом я сама не поняла, как уснула. И спала в этот раз я хорошо.

Проснулась вечером, отзвонилась шефу и снова уснула до утра.

Несколько дней по распоряжению начальства я набиралась сил и даже соскучилась по работе. Поэтому в офис летела окрыленная и воодушевленная. Немного расстроилась, что стол Ромы пустовал. Кажется, я соскучилась по его шуткам и невероятной открытой улыбке. Всё-таки в последнее время мы сильно сдружились. Должна признать, я ошиблась в нем при первой встрече. Только вот… Из головы никак не выходил его тяжелый недобрый взгляд в последний день, когда мы с ним виделись. Нужно поговорить с ним об этом. Всё-таки дружить с ним мне нравилось больше, чем враждовать.

Ближе к обеду меня вызвал к себе Павел Андреевич. Сердце в груди забилось впойманной птицей. Щеки и уши запылали от волнения. После командировки и его визита, когда я заболела, при мысли о нем странный трепет окутывало всё моё тело.

Вот и сейчас я шла по коридору, с трудом сдерживая эмоции. Но стоило подойти к приёмной, как я услышала громкие крики шефа, а когда вошла, поняла, на кого был направлен его гнев. Перед ним опустив голову стояла Леночка и, судя по всхлипам, плакала. Мне даже стало ее жаль. Увидев меня, Павел Андреевич заметно убавил градус агрессии, жестом указал мне, чтобы шла за ним и молча скрылся за дверью своего кабинета. Я бросила еще один сочувствущий взгляд на Леночку, но встретила враждебность и даже наверное ненависть, что вызвало во мне недоумение. И что я ей сделала, интересно?

Вошла в кабинет и увидела, как Павел Андреевич стоял у окна и смотрел вдаль. Хоть руки его были в карманах, невооружённым взглядом было видно, что тело его напряжено до предела. Что-то сильно вывело его из себя, хотя, мне показалось, это не так просто сделать. Я подошла ближе. Нас разделяло не больше двух метров.

— Уволю к чертям эту куклу! — незнакомым злым голосом прогремел он. — Из-за нее сорвалась очень важная сделка, — его кулаки сжались, а плечи словно стали шире, опаснее. — Как теперь разговаривать с этими партнёрами? — задал он, видимо риторический вопрос, но при этом развернулся и посмотрел так проникновенно мне в глаза, что я растерялась.

В его тяжелом взгляде я вдруг увидела такую адскую смесь из чувств, что, не выдержав нахлынувших меня эмоций, подошла ближе к мужчине и сделала то, о чем так долго мечтала. Протянула руку к его лицу и практически невесомо коснулась большим пальцем глубокой складки между густых бровей. Я будто шла по тонкому льду, который трещал подо мной и грозился вот-вот расколоться. А я всё равно ступала по нему аккуратно и не дыша.

Злой взгляд Павла Андреевича сменился сначала удивлением, а затем потемнел, но уже не от ярости. Я только сейчас поняла, что сама дала зеленый свет к действиям. От осознания рука дернулась, но шеф не дал ее убрать, разко перехватив своей мое запястье. Кожу обожго от касания такого неожиданного и интимного. Сердце сорвалось в пропасть, ухнув куда-то в пятки, а взгляд, словно прикованный, смотрел в потемневшие глаза мужчины. Большим пальцем он нащупал пульсирующую венку и притянул мою руку к своим губам. Я замерла словно перед прыжком в бездну. Рука предательски дрогнула, когда нежной кожи коснулись горячие мужские губы. Мой выдох получился каким-то рваным и болезненным от дикого волнения. Я непроизвольно прикусила губу, что моментально привлекло его внимание. Мои щеки вспыхнули с новой силой, выдавая едва сдерживаемые эмоции.

Он потянулся к моим губам и уже практически накрыл их своими, как вдруг сквозь шум в ушах пробился громкий настойчивый звук селектора.

— Я убью ее, — хропло прогремел он, стиснув зубы.

Мы стояли тяжело дыша с закрытыми глазами непозволительно близко друг к другу. Боже, да мы чуть не поцеловались! Мама дорогая! О чем я думала вообще?

Пока я спорила со своей совестью, звук селектора не прекращался, и я решилась сделать шаг назад и посмотреть в злющее лицо Павла Андреевича. Он резкими движениями подошел к столу и нажав кнопку спросил так, что мне было бы страшно отвечать.

— Что?

— Тут к Вам… Полина Игоревна…

Мужчина поменялся в лице. Я еще не знала, кто эта женщина, но сразу поняла, что это не просто знакомая и не партнер. Кто-то, кто имеет огромное значение для него. Ведь он даже не сразу нашелся, что ответить. Молчал.

— Ей можно войти? — не унималась Леночка.

— Нет. Пусть подождет, — его голос дрогнул, — Минутку.

Павел Андреевич убрал палец с кнопки, но продолжал молча смотреть на дверь, словно пытался увидеть сквозь нее кого-то. Я почувствовала себя неловко.

— Я наверное пойду, — мой голос был тихим и напряженным.

— Да, иди, я просто хотел узнать, как твоё самочувствие, — также бесцветно сказал он.

— Всё прекрасно, не волнуйтесь, — мой голос предательски задрожал.

Еле передвигая ватными ногами, я подошла к двери, но остановилась. Чего я ждала? Что он остановит меня? Глупо. Он вообще уже словно был не здесь. Наверное и забыл, что не один в кабинете. В глазах защипало. Проморгавшись, я сделала глубокий вдох и, открыв чёртову дверь, на негнущихся ногах вышла из кабинета в приёмную.

Там я сначала встретилась с Леночкой, которая почему-то смотрела на меня взглядом победительницы, а затем с ней. Полина Игоревна, как ее представила секретарь, была немногим старше меня, стройная, невысокая блондинка с огромными, как два озера, голубыми глазами. Ее взгляд был с ноткой грусти, но держалась она уверенно, при этом не высокомерно. Она бы даже могла мне понравиться, если бы не одно большое «но».

Не задерживаясь, я вышла и направилась в уборную. Истерика уже наступала мне на пятки и грозилась вылиться на меня ушатом ледяной воды. Кое-как добежав до заветного помещения, я всё-таки расплакалась. Только никак не могла понять, что это? Слезы уязвленного самолюбия или же боль от ревности мужчины, которого необоснованно я решила считать своим.

Несколько раз умывшись, я пошла в кабинет. Видимо у меня на лице всё было написано, потому что Катя смотрела на меня обеспокоенно, а Кристина и Дарина злорадствовали. Мне было всё-равно на них. Я пыталась разобраться в себе и своих чувствах.

Но тут в кабинет вошел Рома. Как всегда на его лице сияла улыбка, а я, уткнувшись в монитор, делала вид, что работаю. Время тянулось, как резина, натягивая всё сильнее струны моего напряжения. В какой-то момент я сначала почувствовала, а затем увидела нечитаемый взгляд Ромы. Я не выдержала этот контакт и перевелала свой взгляд на экран. Так повторилось несколько раз. Пока Кристина не открыла свой поганый рот.

— Сегодня к шефу приехала его жена, — она многозначительно посмотрела в мою сторону, а я вспыхнула. — Там такие страсти между ними бушуют, просто огонь.

Я не выдержала. Взяла сумочку и ушла на обед. Есть я конечно не хотела, просто не могла больше слушать эту пустоголовую стерву. Катя увязалась за мной и всё пыталась меня разговорить. Но я молчала. Больше всего на свете мне хотелось уехать отсюда как можно дальше. И забыть. Его. Жену. Всех.

Когда мы вернулись с обеда, Рома снова был чернее тучи. Но это были цветочки. Самый ад начался потом. Когда я думала, что хуже уже и быть не может. Глупая. Знала же, что нельзя так думать, иначе это «хуже» обязательно наступит.