Ты в моем сердце

29

Алина

Я догадывалась, что будет больно, но не знала, что настолько сильно.

Когда он обнимал меня той ночью, больше всего на свете мне не хотелось, чтобы наступило утро. Чувствовала, что оно принесет много боли. Даже собиралась рассказать Роме правду сама, но не успела. А в этом деле, как говорится, кто успел, того и тапки.

Гнев, презрение и разочарование в его глазах, словно ввели меня в транс. Я не могла ни пошевелиться, ни вымолвить и слова. Только плакала и ругала себя за излишнюю уверенность, что смогу решить этот вопрос сама. Что я сильная, справлюсь. Ни фига я не сильная. Нужно было сразу рассказать обо всём Роме.

Дальше всё было, как в тумане. Аэропорт. Самолет. Снова аэропорт. Дом. Постель. Подушка. Слезы.

Я хотела поговорить с ним по возвращению в Москву, но Рома отгородился от меня непробиваемой стеной и любые мои попытки пресекал накорню. Я понимала, что была неправа, обманула и мне самой было очень стыдно за это. Но я не изменяла ему. А он расценил это иначе. Сам сделал выводы, сам всё решил, не дав мне сказать ему и слова.

Новость о том, что Рома увольняется, была ударом для меня. Я надеялась, что он остынет, и у меня получится с ним поговорить. Но вне офиса это будет сделать сложнее. Да и тут я его могла хотя бы видеть каждый день, а что потом?

Ночами я ревела в подушку, утром вставала никакая и шла на работу, только чтобы увидеть его. Но Рома был так же холоден, словно те три ночи безмерного счастья мне вообще приснились. Он словно вычеркнул меня из своей жизни. Хладнокровно и безжалостно.

В его предпоследний рабочий день я снова решилась на разговор с ним, и кажется даже лед тронулся. В глазах Ромы проскользнула печаль и тоска. А еще что-то невероятно трепетное и тёплое.

Вся надежда оставалась на следующий день. И я ждала его, как манны небесной. Даже немного оживилась. Впервые за долгое время я хорошо полноценно поела. Слава Богу, этого всего не видели мои близкие. Иначе мама бы в срочном порядке реанимировала меня своими пирожками, а папа отцовским ремнём. И они были бы правы. Нельзя так убиваться. Или можно? Во всяком случае, сейчас у меня не получалось иначе. Аппетита совсем не было.

Когда я уже лежала в кровати и пыталась уснуть, мне пришло сообщение. Номер был мне известен, что еще больше удивило меня.

«Ну как работается? Довольна, что меня по твоей милости уволили? Совесть не мучает? Еще и Рому бонусом получила. Стерва! Ненавижу тебя! Ты кстати в курсе, что Рома знал об этом письме задолго до его отправления? Поэтому и полез тебя спасать. У него, в отличие от тебя, совесть есть. Если не веришь мне, можешь спросить у него.»

Сон, как рукой сняло. Всю ночь я ворочалась, пытаясь прогнать тревогу. Но уснуть удалось только к утру. Будильник еле справился со своей задачей, и я, совершенно разбитая, поплелась на работу, чтобы получить контрольный в голову.

Хоть я и готовилась к любому его ответу, всё равно до последнего надеялась, что Кристина обманула меня. Но нет. В этот раз она была честна. Он знал. И не предупредил меня. Не остановил ее. А потом еще успокаивал… Я тут же вспомнила его взгляд, когда сказала ему, что случилось. Он не удивился. Потому что знал. Предатель. Ничем не лучше своей подружки.

Да, он потом спас меня. Но это не снимает его вины.

Как же больно, мамочки.

Захотелось утонуть в бережных маминых объятиях. Как в детстве. Тогда сразу становилось легче. Любая боль и тревога отступали. Интересно, мамины руки могут заштопать разорванное в клочья сердце? Очень хотелось бы. Потому что мне казалось, что я вот-вот умру.

Вечером того дня неожиданно нагрянул в гости Павел Андреевич. В этот раз без торта. Но с бутылкой виски. Хотя сам уже был порядком пьян. Из его заплетающейся речи я поняла только, что он дурак, и что жить не может без своей Полины, но, как вернуть ее, не знает.

Я бы может и дала ему какой-то совет, но какой из меня советчик, если сама ничего не смыслю в делах сердечных. Он выпил пол бутылки и уснул. Я не стала его будить. Да и не смогла бы сделать этого. Просто устроилась в кресле, укутавшись пледом, потому что Павел занял весь мой диван, и тоже уснула.

На утро он тысячу раз извинялся, держа свою голову двумя руками, словно она могла разорваться на части, если ее отпустить. Мы позавтракали и он уехал.

А в понедельник Ромы уже не было на рабочем месте. Вместо него и двух уволенных подруг пришли три новых сотрудника на испытательный срок. И как по заказу — две девушки и один парень. Приятный кстати, ответственный и добрый. Да и девушки вполне неплохими мне показались, просто мне не до них совершенно было. Я пребывала в своей печали, не пуская туда даже Катю. Поэтому ей одной пришлось помогать новеньким вливаться в рабочий процесс. А я просто выполняла порученные мне задачи, а вечерами стеклянным взглядом смотрела в телевизор.

Пока однажды не поняла, что слишком сильно уже затянулась задержка, а тошнота по утрам — не следствие стресса. Несколько тестов дали не утешительный, но единогласный результат, который, так или иначе, вытащил меня из безэмоционального кокона.

Я сходила к врачу, сделала узи. И только когда услышала биение маленького сердечка, в полной мере осознала, что случилось. Я беременна. Внутри меня растет маленький человечек. Частичка меня и Ромы. Хоть малыш еще совсем маленький, но он уже живой и ему нужна здоровая мама, а не ходячий труп, на костях которого уже можно вести уроки анатомии. Врач назначила кучу витаминов и прогулки на свежем воздухе.

И я вдруг ожила. Начала нормально питаться, гулять. Даже с Катей снова начала общаться, правда она вдруг оказалась не так свободна, как раньше. У нее завязались какие-то не совсем рабочие отношения с новенький переводчиком Денисом. Я была рада за нее от всего сердца. Даже от двух. Хотя пока я ей ничего об этом не сказала. Эту маленькую тайну, я пока бережно хранила ото всех.

Я поняла, что хочу и должна обо всём рассказать Роме. Он имел право знать, что скоро станет отцом.

Дрожащей рукой я набрала его номер. И с замиранием сердца ждала гудков. Но вместо них услышала механический голос, уверяющий меня, что абонент не доступен.

Я пыталась еще и еще. Но бездушная машина была непоколебима. Тогда я набралась смелости и пошла к Павлу Андреевичу.

— Он теперь живет и работает в Китае, — каждое его слово словно молот забивало гвозди в крышку моего гроба. — Нового его номера у меня нет. Могу только дать адрес его родителей. Он есть у моего отца. С тобой всё в порядке? — заволновался он.

Кровь отлила от лица. Почему он уехал? Как теперь мне с ним поговорить? Я не думала, что когда-то буду знакомиться с родителями Ромы, но другого выхода не было. Тем более эта новость касается и их тоже.

— Всё в порядке, — ответила я неживым голосом. — Дайте, пожалуйста, адрес.

— Хорошо, я пришлю тебе его сообщением. Если тебе понадобится моя помощь, ты знаешь где меня найти, — он всматривался в мои пустые глаза, — Даже если просто нужно поговорить, ты можешь позвонить мне в любое время дня или ночи, хорошо?

Павел Андреевич ждал от меня ответа, а я не понимала, что вообще происходит вокруг. Только одна мысль крутилась в голове, словно плёнку заело. Рома уехал жить и работать в другую страну. Навсегда.