Ты в моем сердце

18

Алина

По случаю празднования юбилея компании генеральный директор арендовал целую усадьбу, нанял ведущих и в принципе устроил целое шоу, которое я могла бы посмотреть и даже наверняка восхититься, если бы не застряла в лифте. Моё шикарное платье нежно-персикового цвета прекрасно вписалось бы в пафосный антураж мероприятия, а не протирало пол в лифте многоэтажки, где меня угораздило снять квартиру. Нет, я долго держалась и стоя ждала, когда меня вызволят. Но голос из динамика был суров в своём вердикте:

" Сломался не лифт, а вырубило электричество. Серьезная поломка на линиях. В двух домах застряли дети и еще в одном беременная женщина. Так что Вам придется подождать. "

Разумеется, им помощь нужнее, чем моему платью, но… До чего же было его жаль. Связи в лифте ожидаемо не было, поэтому даже Кате я не могла сообщить причину моего отсутствия. Видимо, я так сильно не хотела идти на корпоратив, что кто-то сверху услышал мои молитвы. Но платье то в чём виновато?

Спустя долгих три часа, когда даже батарейка в телефоне пала смертью храбрых, а о платье я уже старалась не думать, в кабине лифта включился такой долгожданный и слишком яркий свет и ощутилось движение. Только мне уже не нужно вниз. Мне надо переодеться, привести себя в порядок, а может вообще просто остаться дома.

Но стоило включить дома телефон, подключенный к зарядке, как прилетело огромное количество сообщений. Катя сначала злилась, что я пообещала и не пришла, а потом занервничала. Надеюсь, никакие службы не вызвала. Да и совесть дала мне подзатыльник за малодушные мысли остаться дома. Поэтому я наспех натянула простенькое черное платье по фигуре, вызвала такси и поехала отдать дань уважения компании, в которой имела честь работать, или сдержать слово, данное подруге. Нужное подчеркнуть.

У ворот я встретила Павла. А он почему не в центре событий?

— О! Алина! Ты почему здесь? — бодро спросил он, удивив меня непривычно позитивным настроением.

— Долго рассказывать. А Вы?

— Еще дольше. Пойдем?

Я кивнула в знак согласия и мы вместе вошли на территорию усадьбы. Народу тьма. Я практически никого не знала. Павел быстро считал мою растерянность и предложил помочь найти наших. Он словно дикий зверь, удущий по следу, уверенно шел сквозь толпу, а я едва поспевала за ним. Поэтому он взял меня за руку и повёл за собой.

Когда мы приблизились к одной из беседок, Павел остановился так резко, что я впечаталась в его спину. Он развернулся и что-то сказал. Я не услышала. Он повторил громче, но я не реагировала. Даже когда он крикнул мне на ухо: «Вот наши! Мне нужно идти!», я ничего не ответила. Просто стояла и смотрела, как Рома целует Кристину. Красиво. Страстно. Больно. Ой, это уже про меня. Больно было мне. Не им. Им наверное хорошо. Вон, как стараются. Мне кажется, я почувствовала, как Всевышний постучал костяшками по моей пустой голове, разочарованный тем, что я не поняла его знаков.

Катя подбежала, что-то щебетала мне на ухо, ощупала всю, на предмет поломок, видимо и до больниц дозвонилась. А я и правда сломалась. Только не снаружи, а внутри. До чего же больно.

— Кать, ты прости. Я в лифте застряла, поэтому не пришла вовремя. Я себя что-то неважно чувствую. Поеду домой. Прости, — неживым голосом сказала я, даже не зная, услышала она меня или нет, развернулась и ушла.

Оба выходных дня я провела, как в тумане. Бесцельно листая телевизионные каналы, останавливаясь то на новостях, то на фильмах, совершенно не слушая, что там говорят.

А утром в понедельник я принесла Павлу Андреевичу заявление на подпись. Не смогу так работать. Возможно позже пожалею, что упустила такую возможность, но это будет потом. А сейчас я просто пыталась выжить.