Ты в моем сердце

39

Роман

— А тут Ромке всего три годика, — ткнула пальцем мама в старую, испытанную временем, фотографию, — Мы тогда были в гостях у моей подружки, а она фотограф по профессии. Ирина так здорово смогла впоймать эмоции непоседливого мальчишки, — восхищалась она.

Я проходил мимо, когда в гостиной мама показывала Диане старый альбом с фотографиями. Лицо девушки озарила улыбка, которую я давно уже не видел, скорее всего, по моей вине. Диана ждала предложения, а вместо него получила отстраненность и холодность с моей стороны. Сердце кольнула совесть. Ведь она была в положении, а следовательно ей нельзя нервничать. Как говорится, только положительные эмоции.

Я мельком бросил взгляд на обсуждаемую фотографию. По инерции сделал еще шаг, а потом резко остановился и прилип пронзительным взглядом к лицу ребенка. На фотографии был я. Но видел я на ней сейчас другого ребенка. Эта улыбка. Широкая и открытая. У Сашки точно такая же. Да и вообще он очень похож на меня. Только взгляд не мой. Глаза у Сашки такие же, как у Алины. Сердце сжалось в точку. Неужели Саша и правда мой сын? Или все дети между собой похожи, и я просто накрутил себя?

Кажется, Диана тоже что-то заподозрила. Она нечитаемым взглядом всматривалась в моё детское лицо. Ее улыбка казалась уже не такой искренней, как минутой ранее.

Я и так ждал завтрашнего дня, считая часы, а теперь вообще не знал, как спать ложиться. Хотел даже позвонить Алине, ведь ее номер я помнил до сих пор. Но Диана, ни на шаг не отходила от меня. А стоило мне куда-нибудь засобираться, ей становилось нехорошо, душно, тошно. Я предложил обратиться к врачу, но она сказала, что здесь никого из врачей не знает и пойдет в клинику только в Шанхае. А все эти недомогания — обычное дело в начале беременности. Ей конечно, как женщине, виднее, но я и впрямь запереживал и стал мягче к ней. Вдруг в ухудшении ее самочувствия виноват я.

Стоило новому дню заглянуть в наши окна, как я, словно и не промаялся пол ночи в жалких попытках уснуть, подскочил и начал суетиться. Мне нужно было себя чем-то занять, чтобы время двигалось быстрее, приближая долгожданную встречу. За этот день я выполнил годовую норму помощи матери и отцу.

Диану я сразу предупредил, что вечер проведу со старым другом, чтобы она не волновалась и не ждала меня. Наверняка вернусь поздно. Ей эта идея не понравилась совсем. Она даже пыталась напроситься пойти со мной, но я наотрез отказался. Не доверяет. Вроде как и правильно в сложившейся ситуации, но, чёрт возьми, как меня это разозлило.

В назначенном месте я был за сорок минут до обговоренного времени. Нервничал. Заказал виски. Выпил бокал. Не помогло. Заказал еще. И только после третьего, мне стало немного легче.

— Вечер добрый, — пробасил знакомый голос.

— Ну наконец-то, — выдохнул я.

— Вообще-то, — он взглянул на часы, — я пришёл вовремя. Смотрю, — он взял и покрутил в руке пустой бокал, — Кто-то сильно ждал нашей встречи.

— Очень, — честно признался я.

Мы сделали заказ. Алкоголь принесли быстро, поэтому разговор сразу заладился.

— Кажется, я сильно налажал несколько лет назад, — сказал я и потёр рукой лицо.

— Это еще мягко сказано, — усмехнулся он.

— Расскажи, как всё было.

— А что тут рассказывать? — он бросил на меня снисходительный взгляд. — Повторюсь, между нами ничего не было. Я не врал тебе, Рома.

— Тогда, какого черта, твоя машина стояла нее во дворе ночью? — взорвался я.

— Когда? — непонимающе уставился он на меня. — А-а-а, — вспомнил он и рассмеялся.

А мне, блядь, совсем было не смешно. Руки сами сжались в кулаки от злости.

— Да расслабься ты. Я тогда приехал к ней в стельку пьяным. В тот день я узнал, каким был придурком, — погрузился он в не самые лучшие воспоминания. — Поверил Игнату и череде совпадений, которые оказалось легче принять за правду, чем слова любимой женщины. А наказанием для меня оказалось то, что я не знал о существовании своего сына три года. Никогда себе этого не прощу, — его лицо искозила гримасса боли. — Вот и напился тогда, как черт. Полинка не хотела впускать меня в их жизнь. И была права. Я бы сам себя прибил за такое. А к Алине приехал, потому что, — он замялся, — Хорошая она, как человек, в первую очередь, — его напряженный взгляд стал мягче, — Поговоришь с ней, и легче становится. С самого начала у нас сложились тёплые отношения. Да, признаюсь, — он поднял руки ладошками вверх, — Она зацепила меня сначала. Только не накручивай, хорошо? — я заскрипел зубами, — Ну как ею можно не увлечься? Сам-то долго сопротивлялся ее обаянию?

Павел был прав. Алина, словно мощный магнит притягивала к себе мужской взгляд. И я, как только впервые увидел ее, уже представлял что и как могу с ней сделать. Сначала это были голые мужские инстинкты, а когда я узнал ее ближе, пропал окончательно и, видимо, бесповоротно.

— Мы с ней вовремя поняли, что запутались в своих чувствах, — продолжил он. — Алина всё это время любила тебя, придурка. А ты ей нервы трепал своими сомнениями и бурной фантазией, — Павел строго посмотрел на меня, а я вдруг испытал чувство вины и досады. — Я, конечно, тоже в своё время накосячил, не меньше твоего. А ты будто повторяешь мои ошибки. Причём все.

Мы долго свердили друг друга тяжелыми взглядами. Я пытался собраться с силами, чтобы задать главный вопрос, за ответом на который я сюда и пришел. Втянул полную грудь воздуха, ощущая его, как смесь из битого стекла и гвоздей. И судя по лицу Павла, он знал, что я сейчас спрошу.

— Ребенок Алины…

— Сашка твой сын, — твердо сказал он.

По позвоночнику и шее побежали мурашки, а достигнув затылка, они рассеялись по всей голове, поднимая волосы дыбом. Сашка мой сын. Мой. Я сразу вспомнил, как он смотрел на меня, как обнимал и называл папой. Меня затошнило от самого себя. Какой же я дебил.

— Алина пыталась сообщить тебе о беременности, — голос Павла я слышал словно сквозь толщу льда, под который я провалился узнав правду, — Искала возможность связаться с тобой, но ты упёрся рогом.

— Я приезжал той зимой к ней, — бормотал я, как под гипнозом, смотря в одну точку, — Рядом с ней был какой-то мужчина.

— И ты не подошел? Ну конечно, сам всё придумал, поверил в это и обвинил ее, — добивал он меня. — Это мог быть, кто угодно. Отец или брат. У нее есть два старших брата.

Сука. Как можно быть таким… как я?

— Что мне делать, Паш? — не своим голосом спросил я.

— Да хрен его знает, — поник и он. — Я ее вижу периодически. Алина иногда помогает мне по работе. Но на личные темы не разговаривает. Думаю, для начала нужно поговорить с ней.

— Поговорить… — повторил я за ним.

В душе был полнейший раздрай. Будто все эти четыре года за меня жил кто-то другой. Не я. А сейчас я снова вернулся и хочу забрать своё. То, что было моим до. До моих сомнений, до дурацких совпадений и насмешек судьбы. Где-то в отеле Пекина. В моменты безграничного счастья, удовольствия и любви.

Домой я вернулся далеко заполночь. Пьяный в ласкуты, но вдохновленный принятым решением. Завалился в кровать, будто мешок с картошкой и вырубился. А на утро, наплевав на всё на свете, я мчал по заснеженной трассе туда, куда так яростно рвалось моё сердце. И точно знал, что в лепёшку расшибусь, но сделаю всё, чтобы она стала моей. До последней капли крови буду биться за нее, если это потребуется. Ведь сын говорил о каком-то дяде Вове. О том, что он злой. Потерпи, сынок, папа уже в пути. Только дождитесь меня, умоляю.