Ты в моем сердце

24

Роман

Когда они уехали, я места себе не находил. Андрей Петрович заметил это и постоянно пытался выяснить причину моего взвинченного состояния. Эта ведьма сведет меня с ума. Я и так уже на грани. Их вечное воркование с Павлом, шуточки, смех. К этому я почти привык. Но если бы на нее смотрел только Павел. Интересно, она сама знает, какое влияние имеет на мужской пол? Да они все ее глазами давно раздели и облизали, а может и больше. Об этом даже думать не хотелось. Но этот конкретный мужик явно на нее запал. Ли улыбался ей, как Чеширский кот, на Павла практически и не смотрел. Только на нее. Взгляд этот ни с чем не спутать. Так смотрит мужчина на женщину, которую хочет. Блядь, я так смотрю на нее с первых секунд нашего знакомства. Неужели она не видит этого? Остается только надеяться на Павла. Если он говорил мне тогда правду, то ему можно доверять. Нет, никому нельзя доверять. Тем более, когда дело касается Алины.

Вот как с ней разговаривать? Как?

Пока ждал ее возвращения, накрутил себя до чёртиков. Все мысли в голове смешались, слова превратились в кашу. Ясными и понятными остались только желания. Жгучие и опасные, как оголённые провода.

Услышал, как она вошла в свой номер, постарался немного успокоить нервы, договориться с самим собой, что нужно объясниться с ней и только потом действовать.

К херам улетели все установки, когда увидел ее мокрую макушку, выглядывающую из-за двери, и взволнованный взгляд. Нагло открыл дверь и вошел внутрь.

— Ром, ты чего? — Алина испуганно попятилась назад, а я наступал, возвышаясь над ней, как гора.

— Нам нужно поговорить, — сквозь зубы прошипел я.

— Я… Мне нужно переодеться, — она запахнула сильнее халат, а я невольно опустил взгляд к груди, которую она так отчаянно прятала. — Выйди, я переоденусь и мы поговорим.

— С ними ты тоже такая непреступная? Или только со мной?

Ее щеки вспыхнули, а брови взметнулись вверх, а затем нахмурились. Рука взметнулась вверх. Но на этот раз я ее перехватил, ощутимо сжимая своими пальцами.

— Как ты смеешь? Какое ты вообще имеешь право лезть…

Ее возмущенные крики утонули в диком поцелуе. Я впечатался в ее губы своими с такой силой и страстью, что она бы упала, если бы я не схватил ее обеими руками.

Алина сначала извивалась, била меня своими кулачками и что-то мычала мне в рот. Но меня уже было невозможно остановить. Слишком долго я этого ждал и слишком сильно были натянуты нервы.

Когда она обмякла и перестала сопротивляться, я немного замедлился, давая ей возможность привыкнуть ко мне. Но стоило ей ответить на поцелуй и пройтись нежными пальчиками по моей напряженной шее, как я сорвался, словно в пропасть. Сминал, кусал и втягивал в себя ее губы. Таранил наглым языком ее рот, явно давая понять, что на этом всё не закончится. Сегодня она станет моей. Навсегда. И больше никаких Павлов, китайцев и других мужиков.

Руки, путаясь, нервно развязали пояс халата и за секунду избавились от лишней ткани. Ощутив в руках тяжесть округлой груди, я прорычал, как дикий зверь, сжимая ее, задевая большими пальцами затвердевшие горошины. С губ Алины сорвался первый стон, снося мне крышу окончательно. Я схватил ее под бедра и понес на кровать. Уложил, а сам быстро разделся и лег на нее сверху. Снова впился в податливые горячие губы. Алина отвечала на поцелуи так же жарко и страстно, доводя меня до безумия. Терпеть больше не было сил. Член начал болеть, желая поскорее оказаться в ней. Я раздвинул шире ее бедра и сразу вошел на всю длину, выбивая протяжные стоны. Двигался резко, быстро и глубоко. Алина выгибалась мне навстречу, сжимая меня внутри с такой силой, что наша пытка закончилась очень быстро. Сначала задрожала в сладких судорогах она, а затем и я улетел вслед за ней в этот рай.

Мы долго не могли отдышаться. Я так же нависал над ней, не давая возможности куда-то уйти или закрыться от меня. Пусть привыкает. Горел тусклый свет, поэтому я мог смотреть в ее глаза и видеть в них этот сумасшедший огонь, который был и во мне.

Мы не говорили. Только всматривались в гоаща друг другу, считывая чувства и эмоции. А когда дыхание немного выровнялось, я поцеловал Алину нежно, изучая ее рот, словно впервые. Спустился к шее, втянув нежную кожу, затем прошелся поцелуями ниже, к ключицам, груди. Там я задержался надолго, лаская то один, то другой сосок. Свободной рукой оглаживал подрагивающий живот и лобок. Дыхание Алины вновь стало прерывистым и шумным. А когда я снова услышал ее сладкие стоны, вошел в неё налитым членом, истязая нас обоих медленными движениями.

За эту ночь мы изучили наши тела от макушки до пят, но так и не сказали друг другу ни слова. Уснули довольные и уставшие, прижимаясь друг к другу, будто боясь потерять.