Ты в моем сердце

20

Алина

Мои щеки пылали, а сердце было готово вырваться из груди, молотя по ребрам с сумасшедшей силой. Сначала вывел меня из себя непонятными намёками на моё якобы непристойное поведение на рабочем месте, а затем… Поцеловал! Да еще и как! Будто наказывал! Словно имел на это право.

Я была в ярости, возмущена, шокирована и… на доли секунд в восторге. Не могу не признать, что телу моему действия Ромы очень понравились. Грудь напряглась и потяжелела. Соски стали острыми и чувствительными настолько, что мне кажется, он ощутил их через несколько слоев одежды. Внизу живота всё стянуло в узел, а ноги стали ватными.

Нельзя поддаваться этому соблазну. Для Ромы это всё игры. Вчера он целовал Кристину, сегодня меня, а завтра кого? Нет-нет-нет. Мне такой вариант не подходит. Да и он явно дал мне понять, что его напрягает моя симпатия к нему. Но тогда что это, чёрт возьми, было⁈

В таком состоянии я влетела в кабинет Павла Андреевича без стука, под истеричные крики Леночки. А что, мне терять уже нечего.

— Павел! Андреевич! Вы зачем сказали Роману о моём заявлении? — выпалила я, не обращая внимания, что человек вообще-то был занят, разговаривал по телефону.

— Я перезвоню, — сказал он собеседнику. — Присядь, — указал мне на кресло.

Я недолго испепеляла Павла взглядом, но всё же послушалась. Немного умерила свой пыл, вспомнив, где и с кем нахожусь.

— Я попросил Романа уговорить тебя остаться, — честно признался он.

— Ах, вот оно что, — от обиды, я подскочила с кресла, как ужаленная, — А я подумала… Какая же я дура.

Слезы сами покатились по щекам, размывая взволнованное лицо Павла. Даже не заметила, как он оказался рядом и приобнял меня, поглаживая по спине.

— Ну ты чего? Он обидел тебя? — тревожным голосом спросил он, на что я отрицательно замотала головой. — А что тогда? — сделав паузу, Павел вдруг спросил, — Он нравится тебе?

Я застыла. Не шевелилась и не дышала. Павел тоже замер. Мой ответ не потребовался.

— Не говорите ему ничего. Я переболею. Это пройдет, — тихо прошептала я.

Мужчина только крепче прижал меня к себе и снова начал гладить по спине. В его крепких руках мне становилось спокойнее, словно в объятиях отца. Неожиданно я поняла, что сильно соскучилась по родителям. По ощущениям, прошла целая вечность, пока я успокоилась окончательно.

— После всего, что между нами сейчас было, ты просто обязана остаться, — нагло улыбнулся Павел, отстранившись от меня.

— Это шантаж? — я нахмурила брови, но испытывала отнюдь не злость.

— Манипуляция, — его улыбка стала шире, явив моему взору чарующую ямочку.

— Тогда у меня есть требование, — я гордо вздернула подбородок, едва сдерживая улыбку.

— Ты быстро учишься пользоваться людьми, — хитро прищурился он, — И Какое же?

— Хочу к родителям на пару недель.

— По рукам, — Павел протянул мне раскрытую ладонь.

— Прекрасно, — улыбнулась я.

Две недели дома, это то что мне сейчас было нужно больше всего. Перезагрузиться, отвлечься от сердечных переживаний и, как следует, отдохнуть.

Родные пенаты встретили меня радушием, теплотой и румяными мамиными пирожками, на которые даже смотреть опасно, ведь они так и норовят оказаться где-то в области боков. Но до чего же вкусные, заразы.

— Ну рассказывай, дочка, как тебе Москва? — спросила мама, пододвигая блюдо с румяными врагами ко мне ближе.

— Москва прекрасна, мам, — ответила я, бросая косые взгляды на очередной пирожок, борясь с собой за право сохранить талию в исходном виде.

— А работа? Тебе нравится?

— Да, вполне. Особенно командировки, — мечтательно погрузилась я в воспоминания.

— Ну а на личном как? — аккуратно зашла она, — Парень не появился?

Не зря мне этот пирожок не нравился. Встал комом, что не проглотишь.

— Мам, я туда работать поехала, а не личную жизнь устраивать, — отмахнулась я, пытаясь проглотить несчастный ком.

— Правильно, дочка, — прогремел отец. — Успеется.

— Кто бы говорил! — возмутилась мама. — В юности ты рассуждал иначе, — пожурила она его.

— Сейчас нормального мужика днем с огнем не сыщешь. Это тебе повезло.

— Вот и дочке нашей обязательно повезет, — настаивала мама. — А я уже и к внукам готова, — добила она меня. — Вон пирожки печь умею.

Я закашлялась. Всё! Бой пирожкам! Коварнее врагов я еще не встречала.

— Мам, сколько себя помню, ты всегда пекла ужасно вкусные пирожки, — просипела, откашлявшись. — Это не показатель готовности к внукам.

— А сейчас я достигла пика совершенства в этом деле, — гордо заявила она.

— Ольга, у меня одна дочь! — несерьёзно нахмурил брови отец, отчего я рассмеялась.

— И два сына. Помню, помню, — снисходительно ответила мама.

— Так, не ругайтесь, — примерительно усмехнулась я, — Будут вам внуки когда-нибудь.

Старший брат, Вадим, давно живет в Питере. Ему уже за тридцать перевалило, а он еще не женился. Всё карьеру строит. А средний, Максим, здесь в городе живет. Женат, но детей пока нет, хотя мне кажется, это ненадолго. С женой его, Дашей, мы с самого начала нашли общий язык, что не радовало братца. При необходимости наша коалиция рушила все барикады одинокого бойца, которому было проще сдаться, чем воевать с нами.

Зарядившись позитивом и теплотой близких, я вернулась в Москву. В воздухе уже вовсю веяло осенней прохладой, а день стремительно сокращался, напоминая о том, что лето закончилось. Но я любила осень. Даже дожди не пугали меня своей сыростью и грязью. Зато деревья постепенно превращались в золото. В Москве конечно эту красоту не везде можно встретить. Высокие здания и дороги не сияли золотом, как деревья.

В офис я шла с искренней улыбкой. Даже хмурое лицо охранника при виде меня значительно смягчилось. Поток людей занес меня в кабину лифта, окуная в уже такую привычную атмосферу загруженной Москвы. Кто-то один зевнул, и все, как под гипнозом, повторили за ним. Но стоило выйти на нужном этаже, и суета оживила вновь прибывших, включая всех в рабочий процесс.

В кабинете переводчиков еще никого не было, и я этому обрадовалась. Хотелось посидеть хоть немного здесь одной и настроиться на работу. Но счастье моё длилось не долго. В кабинет вошли две главные змеи нашего коллектива. Они беззаботно болтали, пока не увидели меня. Их лица тут же изменились. Надменные презрительные взгляды никак нельзя было назвать приветливыми, поэтому никто из нас не стал здороваться даже из вежливости.

Атмосфера заметно потеплела, когда в кабинет вошла Катя. Я так соскучилась по ней, что чуть не снесла с ног. Она тоже была рада, поэтому мы крепко обнялись, а потом сели и начали болтать. Катя аккуратно рассказывала только общеизвестные новости компании, потому что нас внимательно подслушивали…

— А где…? — понизив голос, я взглядом указала на стол Ромы.

— Снова в командировке, — развела руками Катя.

— Потому что пашет за двоих, — надменно прошипела Кристина. — Пока кто-то отдыхал, — всем стало ясно о ком речь, — Ромочка тут, как белка в колесе.

— Ну здесь же больше некому заменить его, — с легкостью отбилась я, — Ни опыта, ни знаний не хватает, — бросила на Катю виноватый взгляд, в надежде на понимание, что ее эти слова не касаются.

— К начальству в койку прыгать, многого ума не надо, — выплюнула она, а я, мягко говоря, охренела от подобного заявления.

— Что за чушь ты несешь? — зло выпалила я.

— Почему же чушь. Тут каждая собака знает, что ты спишь с Павлом Андреевичем, — буднично пожала она плечом.

— Ну допустим насчет собак я поняла. Есть тут одна… сука, — сверлила я ее взглядом. — Но какое ты имеешь право распускать такие сплетни? — я пыталась держать себя в руках, но с каждой секундой это было делать сложнее.

Кристина ахнула от моей бестактности, но чего она ожидала, после таких прямых обвинений? Она похлопала глазами несколько раз открыла и закрыла рот, как рыбка.

— Дариночка, пойдем, кофе выпьем, а то тут находиться невозможно, — схватила она под руку свою верную подругу.

Та молча согласилась и они покинули кабинет. Дышать сразу стало легче. И что я ей такого сделала, отчего она никак не отстанет от меня? Ведь не трогала ее совсем.

— Зря ты с ней войну затеяла, — грустно выдохнула Катя. — Она этого так не оставит.

— И плевать, — отмахнулась я. — Что она мне сделает?

— От нее можно ожидать чего угодно, поверь, — волновалась подруга.

— Мы тоже не лыком шиты, — подмигнула я.

Но Катя оказалась права. Не нужно было ее трогать. Хотя я этого и не делала. Кристина сама влезла в наш разговор. Как там говорится? Не тронь говно, вонять не будет? Вот точно.