Ты в моем сердце

52

Роман

В больнице меня к Алине не хотели пускать. И только когда наступила тишина, в отделении все рассредоточились по своим делам, я смог договориться с медсестрой.

Сделал глубокий вдох и нажал на ручку двери в ее палату. Ощущение было, как перед прыжком в бездну. Тонкая линия света из коридора озарила часть тёмной палаты, и по мере того, как я медленно открывал дверь, освещалось всё больше пространства.

В палате Алина была одна. Она лежала на койке такая беззащитная и маленькая, что я тут же ринулся к ней. И только когда коснулся ее ледяной руки, смог сделать рваный вдох. Оказывается, всё это время я не дышал. От прикосновения ее пальцы немного дернулись, но потом снова обмякли. Я аккуратно сел рядом, не прекращая всматриваться в ее болезненное лицо. В тусклом свете следы от удара были не так сильно видны, поэтому казалось, что Алина просто спит. Я сжал в ладонях ее руку и поднес к своему лицу. Выдыхая тёплый воздух, пытался ее отогреть. Целовал каждый пальчик, прислонял к своему лицу ее ладонь, мечтая, чтобы Алине скорее стало лучше.

— Прости меня, любимая, я так виноват перед тобой, — шептал я в тишине ночи, — Снова я опоздал, не сдержал обещания.

И тут ее рука дрогнула. Ресницы слегка затрепетали, а пересохшие губы сделали неудачную попытку разлепиться. Я не дышал, понимая, что Алина приходит в себя. Одновременно меня затопила радость и боль. Глаза вновь защипало.

Медленно ее веки приоткрылись, в руке почувствовалась слабая сила. Алина неожиданно начала пытаться высвободить свою ладонь из моих рук. Я растерялся, но решил, если ей так нужно, значит отпущу. Губы, наконец, приоткрылись и она даже что-то прошептала, но я не смог расслышать, поэтому что в ушах набатом бил пульс.

— Что? Я не слышу, что ты говоришь? — несколько раз повторил я, прежде чем понял ее слова.

— Уходи, — твердо произнесла она.

Я надеялся, что мне послышалось. Но Алина вновь повторила это слово. В груди всё сжалось в точку. Это потому что я опоздал. Как всегда. Снова по моей вине она испытывает боль и страдания. Как теперь вымаливать ее прощение? Но я готов на всё. Лишь бы она дала мне шанс. Опять.

Из уголка глаза по виску к волосам скатилась крупная слеза, и Алина в очередной раз потребовала, чтобы я ушел. Еле передвигая ногами, сделал несколько шагов назад и остановился, не сводя с нее напряжённого взгляда.

— Уходи! — уже громче повторила она, сминая руками одеяло.

— Что у вас тут происходит? — в палату вошла медсестра и увидев, что Алина в сознании кинулась к ней. — Покиньте палату, — строго обратилась она ко мне.

Нехотя, я развернулся и ушел. В коридоре столкнулся с Максимом и Юрием Ивановичем.

— Как она? Что говорят? Какие прогнозы? — набросились они на меня с распросами.

— Пришла в себя, — поспешил я их обрадовать. — Но меня прогнала, — добавил тише.

— Ну может это сейчас стресс сказывается, — напряжение в голосе отца Алины стало на градус ниже. — Отойдет. Спасибо тебе, — он протянул мне раскрытую ладонь, — Максим сказал, что это вы с другом помогли прижучить этого гада.

Я медленно пожал ему руку, не понимая ситуацию еще больше. Поведение Алины не поддавалось логике. Создавалось впечатление, что я ее чем-то обидел, из-за чего она уехала и теперь не хочет меня видеть. Но ведь всё было в порядке. Крайний раз, мы разговаривали за день до моего возвращения и всё было хорошо. Мы даже шутили, смеялись и немного флиртовали, насколько это было возможно при ребёнке. Поэтому ее исчезновение стало для меня шоком. Сначала я подумал, что она это сделала под давлением Свиридова. Но почему тогда она злится на меня?

— Нас не пустили к Алине, — грустно сказал мне Юрий Иванович, — Она сейчас спит. Сказали, можно приехать утром. Дали список необходимых вещей. Поехали поспим немного, а утром приедем.

— Да Вы не переживайте, я в гостиницу… — мне стало неловко.

— Какая гостиница посреди ночи? Да и Сашка будет счастлив, — тепло улыбнулся мужчина, — Он только о тебе и говорит всё время.

При мысли о сыне вся неловкость куда-то испарилась, и я поехал с ними в родительский дом Алины. Они жили не богато, но в доме было уютно и как-то душевно что ли. Есть такие места, которые не хочется покидать. Этот дом был таким.

В сумерках ночи Ольга Владимировна провела меня в комнату, где спал Сашка. Здесь повсюду пахло ею. Запах Алины особенно сильно был сконцентрирован на кровати. Очевидно, это была ее кровать. Я думал, что долго не смогу уснуть. Но неожиданно для самого себя, я вырубился. Видимо, сказалась усталость и тресс. Провалился в сон до самого утра. Пока не почувствовал, что кто-то с размаху прыгнул на меня с объятиями.

— Папочка! Ты приехал!!! — завизжал детский голосок. — Я так ждал тебя!

— Привет, сынок, — сонно пробормотал я. — Ну как я мог к тебе не приехать, — на моём лице растянулась улыбка.

Сашка сильнее сжал свои объятия, и мне стало так хорошо, как бывает только с ними. С Алиной и сыном.

— А где мама? — задал он болезненный вопрос.

— Мама немножко приболела, — моя улыбка тут же исчезла, — Она сейчас в больнице. Доктор ее полечит и она совсем скоро вернётся домой.

— А ты будешь со мной? — Сашка так пронзительно смотрел мне в глаза, что я, не зная наверняка, как будут дальше развиваться события, не смог ответить иначе.

— Конечно, мой хороший.

После завтрака мы с Юрием Ивановичем поехали в больницу с двумя огромными пакетами вещей, которые собрала нам Ольга Владимировна для Алины. Я жутко нервничал, помня ее реакцию на моё появление. Надеялся, что сейчас волшебным образом всё изменится.

Но нет. Я снова ошибся. В палату меня даже не пустили. У Алины был следователь. Отец ему тоже был нужен. А я нет. Ни ему, ни ей. Опустив голову, я пошёл к врачу.

— Она слезно просила, чтобы мы не пускали Вас к ней, — развел сухими руками Петр Семёнович. — А ее эмоциональное состояние сейчас очень важно держать под контролем. Потеря сознания произошла после удара о пол головой, — сердце дрогнуло в груди, и, видимо, так будет каждый раз, когда я буду представлять, как ей было больно и страшно, пока меня не было рядом. — Нужно провести ряд обследований и только потом делать какие-либо заключения. А пока — покой. Поэтому настрятельно Вас прошу не нервировать Алину Юрьевну.

И вроде он всё говорил по делу. Всё верно и понятно. Но, сука, как же трудно было это принять. Вот же она рядом. Руку протяни и можно обнять. Только она этого почему-то не хочет.

— Я понял, — сухо ответил я. — Держите хотя бы в курсе.

— Конечно, — охотно кивнул Петр Семенович.

Стоило мне выйти из кабинета врача, как зазвонил мой телефон.

— Привет, Ромыч, — слишком задорно поздоровался Паша. — Ну как там Алина.

— Пришла в себя, но меня видеть не хочет, — грусно ответил я. — У тебя какие новости?

— А у нас всё в ажуре, — довольно ответил он. — Свиридова уже закрыли. Ему и так светило много, а после вчерашнего будет еще больше. Самое важное мы сделали — натравили на него людей, которым выгодно его закрыть. Дальше они сами справятся. А Алина отойдет. Перенераничала наверное…

— Не знаю, — пожал плечами я, — Пока я ничего не понимаю.

— Держи меня в курсе.

После разговора, я напряжённо всматривался в больничное окно, куда-то сквозь лапы зеленых елей, и задумчиво крутил в руке мобильник. Как разгадать этот ребус? Очевидно, проще было бы услышать ответы от нее, но сейчас это невозможно. Пока она в таком состоянии, я не имею никакого права заставлять ее нервничать.

Тут же вспомнилось моё поведение четыре года назад. Когда я своими нелепыми догадками уничтожил, задушил в зачатке зарождающиеся светлые чувства между нами собственными руками. Какой же я был дурак. Но сейчас я не совершу тех ошибок. Я дождусь, когда с ней можно будет поговорить, и тогда мы сможем всё решить. Я уверен.