Ты в моем сердце

34

Алина

— Сашенька, иди завтракать, — позвала я сына из кухни.

Тот прибежал с огромной кучей игрушек. Рассадил всех и начал забавно уплетать кашу. А я умилялась и восторженно рассматривала любимые черты. От меня Саше достались только невероятной глубины карие глаза, а всё остальное, он нахально взял от родного отца. Сын был так на него похож, что иногда мне казалось, что на меня смотрит не он, а Рома. Особенно, когда улыбается этой фирменной улыбкой во все, пока что, двадцать восемь зубов. Где-то в глубине души закровоточила старая, но такая болезненная рана. Интересно, как он? Как живет? Вспоминает хоть иногда обо мне? Жаль, что Рома не знает о таком невероятном чуде, как Саша. Раньше я бредила фантазиями, что если мы когда-нибудь встретимся с Ромой, то я сразу же ему расскажу о сыне. Нет, не для того, чтобы манипулировать им, а чтобы он знал, что три года назад стал отцом. Это честно, справедливо, правильно. Но теперь, с появлением Свиридова в нашей жизни, я взглянула на эту ситуацию под другим углом. Ребенок только начал привыкать, что в его жизни появился мужчина, обозначающий себя папой, как внезапно их станет два. Нет, такого стресса я для своего ребенка не хочу. Но слава богу вероятность нашей с Ромой встречи практически равна нулю, поэтому волноваться мне не о чем.

— Какой молодец, всю кашу съел, — похвалила я сына, — Да еще и тарелку в раковину поставил, — восхищалась я. — Теперь давай собираться, сейчас поедем в детский центр с дядей Вовой.

— Но я не хочу… — неожиданно запротивился ребёнок и надул губки.

— Почему же? — удивилась я такой перемене. — Ты же очень туда хотел.

— Да, но без дяди Вовы, — огорошил он меня. — Он мне не нравится. Он злой! И глаза у него злые.

Слезы градом покатились по пухлым детским щёчкам. А я, совершенно сбитая с толку, бросилась успокаивать его.

— Вов, ты прости, мы с Сашей съездим сами в детский центр, — начала я, как только гудки сменились низким мужским голосом.

— Почему? Давай я хотя бы отвезу вас.

— Нет, не нужно. Нас папа отвезет.

— Что-то случилось? — заволновался он.

— Нет, просто… — я замялась. — Давай вечером все обсудим.

— Хорошо. Жду твоего звонка.

Вова такой замечательный: чуткий, добрый, нежный, заботливый. Что за кошка пробежала между ними? Или это у Сашки очередной кризис какого-нибудь возраста? Нужно поговорить. С обоими.

В детском центре время пролетело незаметно. После развлечений мы с сыном решили зайти в кафе перекусить. Пока ждали заказ, я решила аккуратно закинуть удочку.

— Сынок, ну как тебе тут? Понравилось? — с улыбкой спросила я.

— Да! Очень! Мы приедем сюда еще? — залепетал он детским голосом.

— Обязательно! А ты не против, если домой нас отвезёт дядя Вова?

Саша изменился в лице. Улыбка сползла, а взгляд стал затравленным. Да что ж такое. Всё же было хорошо.

— А дедушка не сможет?

— Ну если ты хочешь, то я спрошу у дедушки. Просто дядя Вова тут недалеко…

— Не хочу с ним ехать, — снова отрезал сын.

— Хорошо, давай позвоним дедушке.

Саша сразу посветлел. А когда услышал, что за нами приедет его любимый дед, так совсем разулыбался. Больше я не стала ничего спрашивать у сына. Решила поговорить со Свиридовым. Тем более у нас все равно было назначено свидание на этот вечер.

В ресторане я была непривычно молчалива, больше слушала Вову. Всматривалась в его серо-голубые глаза и пыталась понять, что в них такого злого. Вроде ничего. Симпатичный мужчина. Солидного возраста. Ему уже было сорок. Спокойный, уверенный в себе, улыбчивый.

— У тебя всё в порядке? Ты сегодня непривычно много молчишь, — сказал он, дожевав кусок стейка.

— Меня беспокоит состояние Сашки, — честно призналась я, гоняя вилкой по тарелке несчастную оливку. — Он стал часто драться в саду, не захотел ехать с тобой, сказал, что глаза у тебя злые.

— У меня? — удивился мужчина. — Не припомню, чтобы у нас с ним были какие-то инциденты.

— Вот и я не понимаю. И что с этим делать, не знаю.

Повисла тишина. Мы оба думали. И когда молчание затянулось, увеличивая градус напряжения, Вова вдруг взял меня за руку.

— А пойдём прогуляемся. На свежем воздухе и мысли чище.

И правда. На улице хоть и было холодно и сыро, но стало легче. Мы прогулялись по парку. Разговор на удивление складывался непринужденно, но к главному вопросу мы так и не вернулись.

— Поехали ко мне, — помурчал он мне на ушко, а я привычно занервничала. Не то что бы я ханжа, но до сих пор мне было некомфортно заниматься сексом с этим мужчиной. То ли дело… Так. Стоп. Кто посмел прокрутить ключ в замке ящика, который я спрятала так глубоко, что даже сама не могла с легкостью его отыскать. Нужно же как-то жить. Точнее не как-то, а хорошо. Особенно если всё к этому располагает.

— Поехали, — тихо ответила я.

Близость между нами была не так часто, как Вове хотелось бы. Я часто находила поводы избежать ее. Особенно вот так, когда романтический ужин плавно переходил в постель. Обычно это происходило на эмоциях. Особенно в начале наших отношений. Я не молчала, если что-то шло не так, а он не привык, когда ему перечат. Так и вспыхивал огонь. А сейчас ни огня, ни желания не было. И я будто шла на казнь. Но вроде и повода не было отказать.

Я намеренно долго возилась в ванной, в надежде, что он уснет. Дождался. Потом хотела отвлечь его на просмотр фильма, но он выхватил пульт и буквально впечатал меня в кровать, прижимая обе мои руки, лишая возможности сбежать.

— Ты чего бегаешь от меня вдруг? — усмехнулся Вова, хитро всматриваясь в мои глаза, а я отчего-то растерялась.

— Не бегаю я. С чего ты взял? — сердце сорвалось на бег.

— Ай-ай-ай, — пожурил он меня, — Не хорошо обманывать старших.

Да между нами была приличная разница в возрасте. Двенадцать лет. Но меня смущало не это. Какое-то дурацкое наваждение. Эти мысли о Роме. Раньше мне удавалось держать их под контролем, а сейчас что-то пошло не так. Настройки сбились.

Не дождавшись ответа, Вова впился в мои губы требовательным поцелуем, обволакивая своей властью и силой. Ощутив мою податливость, он ослабил хватку и дал волю своим рукам истязать моё тело, надавливая, растирая, сжимая. Губы спустились ниже, оставляя дорожку из следов, меток, укусов. Когда мне становилось больно, я кусала его в ответ, но он от этого только сильнее зверел, превращая нашу близость в пытку, следы которой, я точно еще долго буду видеть на своем теле.

Он ворвался в меня резко и сильно, выбивая громкие стоны и сводя с ума своей ненасытностью и страстью. Шлепки мокрых тел и стоны становились чаще, громче. Пока не произошел взрыв. Сначала мой, а затем его. Хорошо, что Свиридов всегда предохранялся, и мне не приходилось волноваться об этом.

— Ты сводишь меня с ума, особенно, когда сопротивляешься, — сиплым довольным голосом сказал он, наконец, освободив меня от своих оков.

Я сама себя не понимала. Вот он, Владимир, надежный, заботливый, с серьезными намерениями, привлекательный, успешный. Немного жестковат в постели, но только если я его на это провоцирую. В остальных случаях он нежен и внимателен ко мне. Бери и радуйся. Нет же. По сей день моим разумом управляют воспоминания, в реальности которых можно убедиться, только посмотрев на Александра Романовича. Что я за глупая женщина.

— Уже поздно. Мне пора, — прошептала я, глядя в потолок.

— Опять ты за своё, — недовольно отозвался Свиридов. — Останься, я так хочу проснуться утром, обнимая тебя, — его голос спустился до низких нот, а руки властно прижали меня к крепкой мужской груди, — Или тебя родители не отпускают?

Я рассмеялась и стукнула его кулачком по груди. Вова тоже посмеялся, но вдруг стал серьезным.

— Если для этого мне нужно на тебе жениться, то я готов.

Я забыла, как дышать, а сердце сначала остановилось, а потом словно сорвалось на голоп. Он ведь не серьезно сейчас? Видимо, в моем взгляде застыл весь ужас, который я сейчас испытывала.

— Эй, я же не с небоскрёба прыгать предлагаю, — отшутился он, всматриваясь не в глаза, а в самую душу. — А всего лишь пожениться.

Всего лишь. Может для него это и не имеет такого большого значения. До отношений со мной Вова был дважды женат. В первом браке у него родились два сына. А во втором совместных детей не случилось. Одной женой больше, одной меньше, какая разница. А для меня это слишком большой шаг. Тем более теперь, когда возникли трудности во взаимопонимании Сашки с ним. А может это всё оправдания… и на самом деле причина совсем другая. Но об этом я запретила себе думать.

— Ты хоть дышишь? — вывел меня из размышлений шутливый голос Вовы. — Ну давай я дам тебе время подумать. Не спеши с решением.

Вова, видимо, понял, что согласия он сейчас точно не получит, поэтому решил выбрать меньшее из зол. Подумать это хорошо. Только разве это не означает, что я сомневаюсь в этом мужчине? Или в своих чувствах к нему. А тогда ни о каких «да» и речи быть не может.

— Спасибо, я подумаю, — непослушным языком с трудом вымолвила слова.

На этот раз я молча встала, собралась и чмокнув Вову в щеку уехала. В душе был полнейший раздрай. Саше нужен отец. Наверное. Во всяком, случае все так говорят. Но нужен ли ему конкретно этот мужчина в качестве отца? Сейчас он бы дал мне однозначный ответ на этот вопрос. Как бы выяснить причину. Когда они только познакомились, всё было прекрасно.

Сашка давно спрашивал, где его папа, особенно, когда начал ходить в сад и увидел, что некоторых детей приводят и забирают папы. Я с самого начала дала себе слово, что не буду врать своему сыну. Поэтому ответила, как есть. Сказала, что папа сейчас по работе находится в другой стране и никак не может приехать. Сашка даже знает, что зовут его Рома. Возможно кто-то считает, что я зря такое говорю маленькому ребенку. Но ведь нет правильной инструкции по воспитанию детей. Я выбрала тактику честности. Враньё и недомолвки никогда ни к чему хорошему не приводят.

Возможно, это и есть причина, по которой Саша перестал воспринимать Вову. Но ведь отец ребенка это не всегда муж мамы. Это понимают взрослые. Но никак не сможет понять ребенок. Тем более такой маленький.

Я долго не могла уснуть, ворочаясь в кровати. Всё думала, думала. Саша в стрессе. Я теперь тоже.

Идея пришла сама собой. И теперь я не могла уснуть от трепыхания сердца в ожидании реакции своего ребенка на сумасшедшую авантюру его матери.