В подземелье я пойду, там свой level подниму XII

Глава 11

Иногда я думаю: я столько раз спасал мир от внеочередного апокалипсиса, но что было бы, если бы я просто забил? Одно могу сказать точно.

Красиво смотрится. Динамично. Много огня, света, криков, разрушений. Все одновременно и похоже, и сильно отличается от того, что показывают в фильмах. Но в основном потому, что актерское мастерство тех, кто играет в моем сценарии — на высшем уровне. Они буквально переживают то, что с ними происходит.

Да, именно так. Я воспринимал все происходящее не более чем фильм. Очень качественный фильм с полным погружением, единственный минус которого — это рейтинг «13+» и недостаточно кровавых сцен.

Поскольку в сценарии принимали участие и дети, я намеренно смягчил многие моменты. Никаких кишок по улицам, разорванных тел и пережёванных остатков.

Но если в нём кто-то умирает по-настоящему — это уже будет не фильм. Это банальная трагедия. А трагедии — не моя цель.

Так что я размышлял исключительно о практическом: Как завершить апокалиптический сценарий так, чтобы никто не умер… но при этом угроза была вполне настоящей?

Ответ был до безобразия простым. И я озвучил его вслух, чтобы самому не забыть:

— Самый лучший сценарий в такой ситуации… чтобы жертвы были. Но их можно было спасти.

[Прозвучало слишком сложно. Так ты будешь убивать или нет?]

«И да, и нет. Но это не из-за доброты. Это про механику страха.»

Потому что страх без цены — не работает. А цена без выхода — просто сломает человека. Мне нужен баланс: достаточно крови, чтобы люди поверили… и достаточно шансов, чтобы потом все вернулись.

Город превратился в мясорубку.

Не в метафорическую — в самую настоящую.

По улицам шли монстры: горы мяса на костяных опорах, химерные твари со слишком многими пастями, насекомые размером с автобус, крылатые уродцы, которые резали воздух крыльями-лезвиями. Орки, что сметали все на своем пути. Церберы что сжигали своим дыханием целые дома. И, конечно, драконы, которые правили небом.

Они уничтожали всё. Они врывались в подъезды и выламывали стены, будто это картон. Они срывали этажи, выдёргивали балки целыми кусками. Они переворачивали машины одним движением — не потому что надо, а потому что могли. Они обрушивали мостовые пролёты, ломали линии электропередач, оставляя районы без света.

А люди…

Люди бежали. Спотыкались. Падали. Кричали. Иногда — слишком поздно.

Где-то монстр ударом лапы разметал толпу — тела разлетелись, как игрушки, и улица на секунду стала белой от пыли и серой от ужаса.

Где-то хищная тварь вцепилась в человека и рванула — и я увидел это краем глаза, как вспышку кошмара, от которого разум пытается отвернуться.

Где-то дом сложился внутрь себя, как карточный, и под завалом остались десятки.

Дым смешался с пылью так густо, что воздух стал вязким. Сирены захлебнулись. Радио — сплошной шум. А над всем этим — гул Врат, будто мир держали на разорванных нитях.

Да, это был апокалипсис. Такой же я наблюдал своими глазами, когда случился Великий Прорыв. Разница была лишь в том, что в этот раз люди были готовы… и им это нисколько не помогло.

Сутки, которые Кармен дала людям, прошли. Герои успели войти в три подземелья.

И… не справились. Сокрушительное поражение — в двух из трёх.

В одном они просто не выдержали темпа: монстров было слишком много, и они были слишком агрессивными — отряд за отрядом ломался и отступал. Погибшие Герои исчислялись десятками, или даже сотнями.

В другом всё было ещё хуже: подземелье будто само пожирало ресурсы и волю, а герои если и возвращались, выходили оттуда уже не бойцами, а тенью от бойцов.

Успешно было зачищено лишь одно. То, куда пошли Нами и Эмили. Но даже им это далось нелегко.

Я видел их потом — на расстоянии, среди развалин: одна держалась на упрямстве и злости, другая — на привычке не падать. Они стояли, дышали, как будто каждый вдох вырывали у мира силой.

Но два оставшихся подземелья не были зачищены. И монстры из них вырвались наружу. Теперь они не просто ломали город. Они начали сеять смерть и разрушения системно — как волна, которую уже не остановить обычными методами.

И вот тогда Белый Защитник вышел в бой.

В этот раз я не был просто «щитком». В этот раз я убивал. Потому что теперь это нужно было показать. Чтобы герои не казались беспомощными статистами. Чтобы у людей появилась точка опоры: «нас спасают». Чтобы угроза была реальной — и ответ на неё тоже.

На площади к маленькой девочке рванул один из крупных монстров. Будь он реальным монстром, а не моим творением, то имел бы S-ранг. Слишком большой. Слишком быстрый для своего размера. Он поднял лапу — и удар пошёл вниз, как падение бетонной плиты.

После его удара ни один человек не выжил бы. Атака, сопоставимая с ядерным взрывом не оставила бы от девочки ничего… если бы в последнее мгновенье перед ней не появился я.

Я вытянул руку. Просто руку. И поймал удар ладонью.

Мир на мгновение будто затих, не веря в происходящее. Монстр давил всем весом. Асфальт трещал. Пыль поднималась столбом.

А я стоял. Почти непринужденно, хотя и это усилие было скорее для вида. И держал.

Конечно, это засняли. Те немногие журналисты, которые ещё снимали этот ужас, вместо того чтобы бежать. Камера дрожала, но кадр был идеальный: белая фигура — и чудовище, остановленное одной рукой.

— Пока я здесь, я не позволю вам ее тронуть! — закричал я.

И взлетел. Схватил тварь. И бросил её вверх — так, будто она действительно весила как футбольный мяч.

Она улетела в небо, уменьшаясь до точки. Ещё выше. Ещё. Пока не стало очевидно: да, я швырнул огромного монстра… в космос.

Тут же на меня вышли другие.

И тогда я включил «классику».

Из глаз вылетели два ровных луча. Лазеры. Светлые, режущие, как скальпель. Они плавили и разрезали монстров — быстро, чисто, беспощадно. Кто-то падал уже несколькими кусками. Кто-то превращался в дымящийся провал на мостовой.

Я вдохнул — и выдохнул холодом.

Холодное дыхание ударило по стае крылатых уродцев: крылья сковало льдом, тела обросли инеем, и они посыпались вниз, как чёрные камни.

А потом — самое «незаметное», но самое важное.

Я посмотрел сквозь завал. Сквозь бетон. Сквозь арматуру. Сквозь пыль. И увидел девочку без сознания под плитой — маленькое тело, едва живое, зажатое так, что обычный спасатель не успел бы.

Я рванул туда, поднял плиту так, словно это крышка от коробки, вытащил её и вынес на улицу — туда, где медики ещё держались.

Камера поймала и это. Конечно поймала. Собственно, все эти «операторы» и «репортеры» работали исключительно из-за моего желания. Я сам внушил им снимать. А монстрам внушил на них не нападать.

И это наверняка сработает. Потому что людям нужно не только — «он такой сильный, запульнул монстра в космос». Им нужно еще и — «какой классный, он спас ребенка».

И тут Вирус не выдержал.

[У тебя нет никакой оригинальности.]

«Что?»

[Копировать силы «Супер-Мужика» — слишком скучно. Лазеры из глаз, ледяное дыхание, прочность, полёты… Ты серьёзно? Я ожидал большего.]

Я почувствовал, как внутри меня щёлкнуло.

Он что, только что оскорбил мою креативную сторону? Мою — того кто столько лет выживал исключительно благодаря находчивости и нестандартному мышлению?

— Это… классика, — процедил я.

[Это банальщина.]

Оскорбление. Чистое, как хирургический разрез моими же лазерами.

Я сжал зубы.

— Ладно. Хочешь оригинальности? Будет тебе оригинальность!

Взмахом руки я разорвал пространство вокруг себя. Открылись десятки порталов — ровные круги, будто кто-то вырезал дыры в реальности. Из каждого — вылетел луч энергии.

Одновременно.

В десятках мест.

Монстры даже не успели понять, что умерли: их прошивало, прожигало, пробивало насквозь — быстро, точно, без промаха.

Следующий шаг — ещё грубее.

Я ударил кулаком по воздуху. И удар не был ударом. Он стал вибрацией. Волной, которая прошла по пространству — и разорвала его вместе с теми, кто оказался на пути. Монстры дрогнули… и разлетелись клочьями.

А потом — спасение.

В нескольких метрах огромная тварь придавила женщину и ребёнка. Лапа опускалась — медленно, уверенно, как пресс.

Я поднял руку — и создал поток ветра. Сильный, точный, направленный. Вихрь подхватил обоих и вынес из-под лап чудовища, мягко опустив за бетонное укрытие.

И в этот момент я услышал вопли журналистов — они кричали не от ужаса, а от невозможности происходящего:

— Он использует десятки способностей!

— Это… невозможно!

— Да кто этот мужчина вообще такой⁈

[Ну… вот теперь это уже интереснее. Хотя, в этом тоже нет ничего особенного.]

«Ты все еще не впечатлен? Но ничего. Я только начал!»

И я продолжил. Десятками и десятками разных способов.

Я убивал монстров и спасал людей. В разных местах. В разном темпе. Разными методами — будто раскладывал по городу доказательства того, что Белый Защитник — не «один приём», а целый арсенал.

Пока… не появилась она.

Небо потемнело не от дыма. От смеха. Громкий смех разрезал воздух. И этот голос заставлял дрожать стекло, раскачивал вывески, скручивал нутро страхом так, что люди падали на колени.

Повелительница Тёмного Измерения явилась во всей красе.

Кармен.

Она парила над разрушенной улицей, тени под ней текли, как живая тьма.

— Герои… — её голос разнёсся далеко, слишком далеко. — Вы старались. — она улыбнулась. — Но ваши попытки — тщетны.

И щёлкнула пальцами.

Щёлк — и словно выключили человечество. В радиусе ста километров у всех обычных людей души покинули тела и устремились к ней. Люди падали там, где стояли. В квартирах. На улицах. В машинах. На руках у родных. Кто-то успел вскрикнуть — и замолчал. Кто-то просто осел, как кукла без нитей.

А к Кармен потянулись светящиеся силуэты — тысячи и тысячи. Как поток, который невозможно остановить.

Над ее головой появилась огромная сфера. Тёмная. Пульсирующая. Живая. Все души влились в эту сферу, и начали беспорядочно вращаться в ней.

— Игра начинается, — сказала она почти ласково.

Она подняла сферу выше, чтобы её видели камеры, герои, весь мир.

— Если в течение месяца герои зачистят последнее, самое сложное подземелье… — она сделала паузу, — И разрушат сферу, в которой хранятся души… то все проснутся как ни в чём не бывало. Без ран. Даже те, кто умер от лап монстров. Или под завалами. Все их души хранятся тут. И если справитесь, то спасете всех.

Надежда ударила так же больно, как страх.

Кармен наклонила голову.

— Но если вы не справитесь… человечество лишится своих сильнейших защитников. И тогда непременно падёт.

Она подняла палец — и воздух вокруг снова дрогнул.

— В последнее подземелье могут войти только десять сильнейших людей, — произнесла она отчётливо. — Не больше.

Она улыбнулась — и эта улыбка была последним штрихом, который делал её абсолютной угрозой.

— Выбирайте мудро.

После чего она исчезла.

Не улетела. Не ушла. Просто испарилась.

И город… замер.

Между ужасом и надеждой. Между верой и отчаянием.

А я стоял среди разрушений, в белом костюме, слушал, как стихает её смех в костях мира, и думал только об одном…

«Я уже начинаю бояться этой женщины… снова».