В подземелье я пойду, там свой level подниму XII

Глава 2

В голове раздался обеспокоенный голос Вируса:

[Да, чуть не забыл. Поскольку ты был вписан в этот мир задним числом, а не занял чьё-то место, возможны логические ошибки. Причём много. Некоторые особенно смешные.

Ну и главное — никаких воспоминаний прошлого ты тут не получишь. Их попросту нет.]

Я вздохнул.

— Прекрасно. Самый прекрасный мир…

[Ну… он старался. Но ты слишком тяжелый случай, чтобы вселенная могла аккуратно тебя интегрировать.]

— Сарказм зачтен.

Я сидел в гостиной слишком дорогого пентхауса, который, судя по документам, принадлежал мне по праву «маменькиного гения». Вид за панорамными окнами — как на рекламной открытке: сверкающие небоскрёбы, воздушные трассы, неоновые кольца. Красиво. И абсолютно не нужно.

Я откинулся на кресло. В голове вертелась одна простая мысль: что теперь делать?

Как вернуть память моим близким?

Как защититься от Воли Мира, которая уже начала переписывать всё подряд?

Как подготовиться к приходу Сифа?

И главное — как это сделать, пока я ещё не стал местной «звездой глянца» и любимым мальчиком десяти миллиардов баб?

Я размышлял… но вдруг почувствовал, как пространство рядом дрогнуло. Взгляд сам метнулся к двери.

— Кто там ещё…?

Дверь открылась.

Я застыл.

Внутрь вошла женщина — высокая, хищная, уверенная, как человек, который привык приказывать не людям… а ситуациям. Прямая осанка, взгляд хищницы, лёгкая опасная улыбка.

И я её знал.

— … Марина Грейсон? — выдохнул я.

Русское имя возникло в голове само собой. Подходило ей. Да, Марина. Очень даже подходило.

Когда-то она возглавляла небольшую преступную банду, торговала оружием и пыталась купить пару стволов у Малыша Ли… Именно она дала мне первый квест, который я выполнил. Тогда она оценила мои навыки. А я — её, если быть честным. Но мы не были близки. Мы даже не были знакомыми. Случайная встреча — и всё.

И вот теперь она идёт ко мне… как мать.

И за спиной у неё стоят две девушки. Вот их я знал куда лучше…

Стелла.

И Лоис.

В костюмах горничных.

Я чуть не подавился воздухом.

Стелла — гордая, холодная Стелла — стояла в нелепом чёрном платье с белыми рюшами, чулками и… я даже не знаю, откуда тут взялся такой вариант костюма. Она выглядела так, будто её лично пытали этим костюмом, а выражение лица из категории: «если этот ад не закончится, я кого-нибудь убью». Она пыталась опустить подол ниже — но ткань не поддавалась, словно создана специально, чтобы довести её до нервного тика.

Стелла даже стояла идеально ровно — из упрямства. Потому что иначе… иначе это был бы позор космического масштаба.

Лоис… наоборот, выглядела так, будто действительно работает горничной, и улыбалась так, будто ей нравится всё. Абсолютно всё. Даже костюм. Даже ситуация. Даже мой шок.

Я невероятным усилием воли сдержал смех. Я — хладнокровный мужик, видевший все виды абсурда, но это… Это было испытание.

Марина подошла ближе. И совершенно спокойно, искренне… обняла меня.

— Виктор… сынок… ты в порядке? Я так волновалась…

Сынок.

Угу.

Я ответил объятием. Немного неуверенно. Честно говоря — я вообще не знал, как это делается. За всю жизнь меня никто так не обнимал.

И ещё один нюанс.

Она выглядела максимум на тридцать один.

Я выглядел на двадцать три.

Мы бы даже на брата и сестру не потянули. А уж на мать и сына…

Никакого кровного родства. Никакого духовного. Никакого волшебного переплетения линий судьбы. Мы даже знакомы-то почти не были!

Это всё — баг.

И я это прекрасно понимал.

«Спасибо, Воля Мира. Очень правдоподобно», — подумал я.

[Ну, как есть. Воля Мира не может переписать всю историю мира. Она может изменить текущие связи. Считает тебя сыном? Отлично. Но тела ваши — те же, что в прошлой версии. Никакого родства. И даже генетически вы как чайник и морковка.]

«Прекрасное сравнение», — подумал я.

Но от Марины пахло… настоящим теплом. Искренним. Она волновалась. По-настоящему.

Женщина отстранилась и начала изучать меня внимательнее, чем врач на осмотре.

— Ты не ранен? Ничего не болит? Может, тебя кто-то обидел? Скажи только, я… я решу.

Почему я вообще должен быть ранен? Память «носителя» была бы совсем не лишней…

— Я… э-э… всё хорошо, — ответил я, тоже слегка приобняв её. Немного неловко. Слишком непривычно.

Она нахмурилась, будто не верила.

— Я слышала новости. И я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я выделю тебе охрану. Сильнейших Героев. Или даже элитный отряд из наших…

Я поднял руку.

— Не нужно.

— Но…

— Правда, не нужно.

Охрана мне не нужна. Герои тем более мне не нужны.

Силу у меня не отняли. Даже Воля Мира, при всей своей неадекватности, не смогла забрать то, что давно выходит за рамки этого мира. Я здесь — всё ещё я. А значит, мне нечего бояться.

Марина вздохнула и кивнула. Кажется, пыталась не показывать, что немножко нервничает. Странно видеть такую женщину взволнованной. Даже страннее, что это в чём-то приятно.

Я кивнул в сторону двух девушек.

— А эти две… могут остаться со мной?

Марина моргнула.

— Вик… но они и так твои горничные.

Я чуть не выругался.

«Отлично, Виктор. Просто великолепно. Ты говоришь вещи, о которых знать не можешь. Молодец. Блестяще.»

[Да сотри воспоминания, чего париться?]

«Не-а. Так дела не делаются.» — покачал я головой.

[Но это был бы самый логичный выход.]

— Мне не нравится менять людям память без крайней необходимости.

[Ты… кто ты и что сделал с Винтером?]

Я проигнорировал.

— Я имею в виду… полный контроль. Чтобы они подчинялись только мне. Чтобы ты не могла задавать им вопросы, не могла давить, не могла вмешиваться.

Я ожидал, что Марина рассердится. Обидится. Удивится. Хотя бы закатит глаза.

Но…

Она… прослезилась.

— Ты… — она с трудом выдохнула. — Ты хочешь стать самостоятельным.

Она снова обняла меня — крепко, тепло.

— Ты так вырос… так быстро… — прошептала она. — Я знала, что однажды ты попросишь свободы. И раз просишь — значит, готов.

Я застыл, не зная, куда девать руки.

— Я… — начал я, но она перебила.

— Знаю, что тебе нелегко, — она погладила меня по плечу. — Родиться мальчиком — это испытание. Вы слабее. Уязвимее. Мир к вам жесток. Но именно поэтому ты должен уметь постоять за себя.

Она коснулась моей щеки ладонью.

— Я позволю. Я не буду ограничивать тебя. И не буду мешать твоему выбору. Если хочешь — береги этих девочек. Забери их к себе. Они хорошие. Верные. Я не против.

И… она прижала меня к груди.

Слишком близко.

Слишком тепло.

Слишком… непривычно.

Я не был возбуждён. Но я был… растерян. Больше, чем хотел бы.

Я прожил слишком долгую жизнь. Слишком странную жизнь. И так и не понял, что такое семья.

Я… не знал, что такое — быть ребёнком. У меня не было родителей. Я никогда не чувствовал такого тепла. Никто никогда не гладил меня по голове. Ни в Греции. Ни в Бездне. Ни после побега оттуда.

Я никогда… Никогда не ощущал материнских объятий.

А сейчас — ощущаю.

Я даже не понял, как сильно это зацепило.

Слишком глубоко.

От женщины, которая младше меня. Не моя мать. Не родная. Не связанная со мной ничем…

Но ощущение — настоящее.

Я медленно выдохнул.

Марина отстранилась, мягко улыбнулась и сказала:

— Мне нужно на встречу. Будь рядом с девочками. Если что — зови. Я всё брошу.

И ушла.

Дверь закрылась.

Я остался стоять перед двумя горничными.

Тишина была настолько густой, что её можно было намазывать на хлеб.

Стелла нервно одёргивала подол и отводила взгляд куда угодно, лишь бы не в мою сторону.

Лоис смотрела на меня с тем видом, что обычно бывает у людей, которые мысленно добавляют героям +18 сцены.

Я вздохнул, сел на диван и прикрыл лицо рукой.

«Просто… выбросим это из головы», — сказал я себе. — «И никогда больше не вспоминаем».

[Спорим, не получится?]

— Заткнись.

И вдруг… меня пробила мысль.

Глупая. Абсурдная. Опасная.

Но… чёрт, как же заманчиво.

— Ладно… — начал я, поднимая голову. — Девочки, слушайте. У меня к вам разговор.

Обе посмотрели на меня. Стелла — настороженно. Лоис — с ленивым интересом, как будто это начало романтической сцены. Или эротической. Я уже перестал пытаться угадать, что у неё в голове.

«Они, конечно, милые, но пора бы и честь знать. Надо вернуть им воспоминания».

Мог ли я это сделать? Конечно. Да что уж там вернуть. Я вполне мог заново воссоздать воспоминания в их головах. Как настоящие, так и ложные. Или добиться похожего эффекта тысячей-другой способов. Благо Эффектов бесконечное множество.

Но прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, в голову вмешался Вирус.

[Стоп.]

«Не мешай», — процедил я мысленно.

[Мешаю. И буду мешать. Потому что ты собираешься сделать самую большую глупость за последние… ну, приблизительно… всё твоё существование.]

Я помолчал.

«Объясни».

[Смотри. Ты силён. Очень. Чертовски. И Воля Мира не может воздействовать на тебя напрямую. Она может подправлять обстоятельства, может давить, может пытаться тебя вписать — но сломать тебя она не может. Ты — «аномалия». Слишком большой. Слишком чуждый. Слишком… ты.]

«Это я знаю».

[Но они — нет.]

Я посмотрел на девушек.

Стелла всё ещё стояла прямо, как солдат, которого загнали на подработку в кафе-маид.

Лоис слегка покачивалась на пятках, будто репетировала соблазнительную стойку.

[Если ты вернёшь им память — они перестанут соответствовать той личности, которую Воля Мира прописала. А если Воля Мира сталкивается с чем-то, что не подчиняется её правилам… она делает то же самое, что ты делал с мусором в подвалах Академии.]

«Убирает?»

[Уничтожает.]

Мой взгляд на мгновение стал пустым.

«Что именно уничтожает?»

[Самого «персонажа», очевидно. Их тела. Их наличие. Их существование. Они просто… исчезнут. Как будто их никогда не было в этом мире. И не только в этом мире, но и вообще. Без шанса на восстановление. Даже ты не сможешь вытащить их обратно — потому что их не будет нигде, ни в одной плоскости, ни в одной оси.]

Стелла сделала шаг ближе.

— Молодой господин… — тихо сказала она. — О чём речь?

Я не ответил.

Лоис тоже подошла ближе и положила ладонь на бедро, наклонившись вперёд.

— Милый Господин, вы на нас так смотрите, будто собираетесь сообщить, что мы умерли. А мы вроде стоим и дышим.

Я закрыл глаза. Она не так уж и далека от истины.

Вирус не замедлил добить:

[Если они узнают правду — они перестанут быть теми, кем должны быть по логике Воли Мира. А всё, что противоречит системе… система вычищает. Ты сильный — ты останешься. Они — нет.]

Молчание стало тяжелее.

Я медленно поднялся с дивана.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Понял.

Стелла слегка нахмурилась.

— Поняли… что?

Лоис улыбнулась мягче, чем обычно.

— Что бы вы ни задумали — мы с вами. В любой роли. Даже… — она слегка покрутила подол платья, — В такой.

Я на секунду прикрыл глаза.

— Правда? Я так рад. А то думал вы не оцените, — улыбнулся я.

Стелла побледнела. Лоис же наоборот засияла.

— Молодой Господин, вы…

— Милый Господин и правда…

Выдержав небольшую паузу, я кивнул.

— Да! Ваша одежда слишком выделяется. Поэтому я прошу вас в более целомудренную одежду. — кивнул я.

И девушки поменялись местами. Стелла чуть не заплясала от радости. А Лоис разочаровано надула губки.

Я усмехнулся самому себе.

Но я был серьез. Их внешность будет меня отвлекать. Тем более… будем честны, я слишком ревнив, чтобы мои пассии ходили в таких нарядах там, где их могут увидеть другие мужчины. Даже если этот мир такой неправильный, и мужчины здесь тоже неправильные.

Тем не менее, мне нужно начертить границы, через которые заступать нельзя.

Воля Мира — не игрушка. Она ограничена, да. Она не может раздавить меня. Но она может стереть всех вокруг. Единственная причина, почему она не сделала так сразу — возможность использовать их всех против меня. И как бы паршиво это не звучало, это был верный способ давления на меня.

Впрочем, Воля Мира точно не на того напала. Что Виктор Громов умеет лучше всего — творить черти-что с умным видом и всегда выходить победителем. И благо Виктор Грейсон в этом ничуть не хуже.

— У меня плохая идея. Очень, очень плохая… но, черт возьми, как же Воля Мира охренеет.

Моя ухмылка стала такой широкой, что впору было задуматься о нечеловеческой физиологии. Тем не менее, я собирался зажечь… очень и очень ярко.

«Держите меня семеро! Когда я злюсь, я сам себя боюсь!»