В подземелье я пойду, там свой level подниму XII

Глава 29

Это была забавная игра. Почти веселая.

Но я сразу понял, что тут не так. И дело даже не в том, что я хорошо знал, где Гил и что от него ждать. Просто…

Слишком чисто, слишком аккуратно, словно кто-то старательно вытер все неровности, которые должны были остаться.

Гил никогда таким не был. Он входил в пространство резко, будто ломал его локтем. В его голосе всегда звучала насмешка, в движениях — небрежность, а в самом присутствии оставалось ощущение, что все вокруг он контролирует. Он не умел быть таким паинькой. И уж точно не стремился казаться удобным.

А этот… этот образ был правильным. Слишком правильным. Это определенно был не Гил.

Я медленно выдохнул и посмотрел на фигуру напротив, позволяя себе роскошь не торопиться.

— Плохая маска, — сказал я вслух спокойно, без упрёка, почти с интересом. — Ты смогла скопировать его внешность, но взгляд, мимика, ауру и даже эмоции — все тебя выдает.

Фигура дрогнула, будто слова задели не форму, а саму основу. Улыбка, всё ещё державшаяся на лице «Гила», на миг застыла — а затем начала распадаться. Как отражение в стекле, по которому пошла трещина: сначала едва заметная, потом всё шире и шире.

Облик поплыл.

Человеческие черты сменялись тенями, тени — фрагментами тел, затем — геометрическими структурами, абстрактными конструкциями и чем-то таким, чему вообще не предназначалось быть увиденным. Формы накладывались друг на друга, просачивались сквозь себя, создавая четкое ощущение — это не должно существовать.

В тот же миг пространство вокруг меня сжалось, словно собираясь в узел, а затем резко развернулось.

Я оказался заперт.

Одиннадцатимерное пространство обрушилось не как тюрьма, а как океан. Оно текло, менялось, пересобирало само себя каждое мгновение. Направления теряли смысл, расстояние переставало быть величиной, а любое движение могло привести куда угодно — или вообще никуда. Формы возникали и исчезали, отрицая друг друга, и каждая из них претендовала на то, чтобы быть единственно возможной.

Бесконечное множество состояний. И ни одного устойчивого. Это отличалось от того, как рисуют пятое измерение в фильмах. И тем ни менее, было на удивление близко к этому.

Я медленно вдохнул и так же медленно выдохнул.

Без паники. Без злости. Даже без раздражения.

— Красиво, — заметил я, оглядываясь, словно оказался в необычном зале. — Но избыточно. Подобными мерами меня не остановить. — напомнил я.

Воля Мира уже должна была понять, что я сам стал Z-ранговым. Но, что важнее, мои силы в Лимбо превосходили саму концепцию мерного превосходства. Поэтому, пытаться меня запереть одиннадцатимерным пространством — это как пытаться остановить человека, нарисовав клетку на бумажке.

Сущность напротив стабилизировалась ровно настолько, чтобы с ней можно было разговаривать. Это была уже не форма и не образ — скорее намерение. Давящее, всеобъемлющее, привыкшее к тому, что ему не возражают и не смотрят на него без благоговейного страха.

Голос прозвучал не в ушах. Он раздался сразу везде — в пространстве, в самом понятии направления, в паузах между мыслями.

— Ты слишком самоуверен.

Я пожал плечами, как человек, которому сделали замечание не по существу.

— Возможно, — согласился я. — Но уж точно не в отношении тебя.

Я снова огляделся, оценивая текущее состояние ловушки, словно прикидывал, насколько удобна расстановка мебели.

— Я пока не собираюсь с тобой сражаться, — продолжил я спокойно. — У меня другие планы. И они требуют, чтобы этот разговор закончился без лишнего шума.

Наступила пауза. Не тишина — именно пауза, плотная и внимательная.

— Другие планы? — переспросила Воля Мира.

В этом вопросе мелькнула тень насмешки, как будто она проверяла меня, а не наоборот.

— Ага, — кивнул я. — Совсем скоро я сам к тебе приду. И тогда мы всё обсудим… подробнее.

Пространство вокруг слегка сжалось, реагируя на сказанное.

— С чего ты взял, — медленно произнесла она, — Что я тебя отпущу?

Я рассмеялся.

Это был не нервный смех и не бравада. Просто действительно смешно — как если бы кто-то задал очевидный вопрос, не осознавая, что ответ на него уже давно известен.

— Потому что тебе это нужно больше, чем мне, — ответил я. — Ты сильна. Очень сильна. Но ты не всесильна. А я — могу тебя победить.

Я посмотрел прямо туда, где у неё не было лица, и знал, что она понимает этот взгляд.

— И ты это знаешь. Именно поэтому ты не рискнёшь связываться со мной без соответствующей подготовки.

Тишина стала тяжёлой, словно само пространство прислушивалось. А затем оно рассыпалось.

Формы рухнули, измерения схлопнулись, и сущность исчезла, будто её никогда здесь и не было.

Я снова стоял на арене, среди пустоты и слабых следов недавнего присутствия. Всё выглядело так, словно ничего не произошло. Только фон стал тише. И сам мир — заметно осторожнее.

— Очень скоро, — сказал я вслух. — Я нанесу визит. И на этот раз — без приглашения. Конец формы

Ну а пока, мне самому нужно было подготовиться. Воля Мира была гораздо сильнее, чем я предполагал. Но даже если я смогу победить ее, то проблема Сифа все равно никуда не исчезнет.

Поэтому я собирался разобраться со всем раз и навсегда.

Я направился домой.

Дом встретил меня тишиной.

Не гнетущей и не звенящей пустотой, а нормальной — такой, в которой не нужно ни с кем бороться и ничего доказывать. Тишиной, в которой можно просто быть. Я позволил себе это состояние, пусть и ненадолго. Не строил планов, не прокручивал вероятности, не пытался заглянуть на несколько шагов вперёд. Я просто существовал, словно обычный человек, у которого нет за плечами мира, готового в любой момент треснуть по швам.

Это было… приятно.

Но, как и всё подобное, длилось недолго.

Мысль пришла не резко, а спокойно, почти буднично. Я наконец решился сделать то, что очень долго откладывал. Не как озарение и не как приказ — скорее как очевидность, с которой бессмысленно спорить.

Мне нужно было к Гилу.

Не к фальшивке, а к настоящему.

К счастью — хотя, может быть в этот раз к сожалению — я знал, где он находится и чем занимается.

Раньше я ожидал чего угодно. Скрытую базу, спрятанную между слоями реальности. Изолированное измерение с плохой гравитацией и хорошей защитой. Мрачный зал, уставленный артефактами, символами, печатями и прочей демонстративной ерундой, которую он так любил.

Всё это отлично вписывалось бы в его представления о стиле и «таинственности».

Но реальность — как всегда в моем случае — была слишком жестока.

И таким образом я пришел в… мужской стриптиз-центр.

Причём не абстрактный, а вполне конкретный — тот самый, где мужчины танцуют для женщин. Я остановился у входа и несколько секунд просто смотрел внутрь, словно надеялся, что картинка изменится, если моргнуть. Свет резал глаза, музыка била в грудь, в воздухе смешались алкоголь, смех, крики и напряжённое ожидание. Дешёвый пафос соседствовал с дорогими взглядами, а атмосфера была настолько далека от «тайного убежища», насколько это вообще возможно.

Я уже собирался списать всё на крайне странный сбой восприятия, когда увидел его.

На сцене.

Полуголого.

Под прожекторами.

Разумеется — в центре внимания.

Гил танцевал.

Не неловко, не в шутку и не «как умею», а так, будто это и было его основным занятием. Движения — точные, уверенные, выверенные до мелочей. Ни одного лишнего жеста, ни секунды сомнения. Он работал с залом так, словно чувствовал каждую пару глаз отдельно.

Женщины буквально висели на перилах, кто-то выкрикивал его имя, кто-то уже явно подумывал нарушить дистанцию между сценой и залом.

Я медленно закрыл глаза и с силой потер лицо.

— … Лучше бы я лишился зрения до этого момента, — пробормотал я, не особо надеясь, что это поможет.

Фейспалм вышел звонкий. Искренний. С чувством и внутренней болью.

На секунду мне всерьёз захотелось развернуться и уйти. Сделать вид, что я этого не видел. Что это — всего лишь галлюцинаторный откат после встречи с Волей Мира, а на самом деле Гил сейчас сидит где-нибудь в тёмной комнате и строит коварные планы.

Но, увы, реальность была куда изобретательнее.

Я взял себя в руки и дождался конца номера. Музыка стихла, зал взорвался аплодисментами, Гил сорвал их с ленивой, уверенной улыбкой, подмигнул публике и скрылся за кулисами. Только тогда я двинулся следом.

— Эй, — окликнул я, когда он уже собирался нырнуть в гримёрку. — Нам нужно поговорить.

Он остановился.

Не вздрогнул. Не обернулся резко.

Просто медленно повернулся и посмотрел прямо на меня.

Без удивления. Без замешательства. С таким спокойствием, будто ждал меня здесь всё это время.

— Вик, — сказал он ровно. — Ты слишком долго.

Я замер.

— … Что? — выдавил я, не сразу сумев подобрать интонацию.

Он усмехнулся, взял полотенце, накинул его на плечо и подошёл ближе, словно мы встретились не за кулисами стриптиз-клуба, а на обычной улице в самый обычный день.

— Не делай такое лицо, — добавил он. — Мы столько не виделись, а ты смотришь так, будто бы прокаженного увидел.

— Ты… — я нахмурился, чувствуя, как внутри что-то начинает медленно трещать. — Ты меня помнишь?

— Конечно, — ответил он так, будто я спросил нечто очевидное. — А ты правда думал, что мне можно так просто переписать память?

Что-то внутри меня щёлкнуло.

— Но… — начал я и замолчал.

Шок был настоящим. Не громким и не истеричным, а глубоким — тем самым, который не кричит, а просто выбивает почву из-под ног и ломает привычный ход мыслей.

— Вик, — продолжил Гил всё тем же спокойным тоном, — Я не какой-то слабак. Я заметил вмешательство сразу. Просто, — он развёл руками, — Решил подыграть.

— Но… зачем…? — в изумлении спросил я. — Ты даже стриптизом занялся! По-настоящему!

— Это еще что. Видел бы ты меня в ночные смены. — ответил он, и громко засмеялся.

У меня задергался глаз.

— Гил… я тебя сейчас ударю. — предупредил я, и зажег в руке пламя Вечности.

Он несколько секунд смотрел на меня и вздохнул. Конец формы

— Ладно, и правда есть причина, почему я всем этим занимаюсь… — пробурчал он.

Я видел в его взгляде вину и легкое разочарование. Ему действительно не нравилось этим заниматься. Но кто мог заставить его это сделать? Я чувствую его силу. Он не стал ни на йоту слабее.

«Это все очень странно», — вынужден был я признать.

А потом до меня дошло, и мои глаза расширились в удивлении, смешанной с паникой.

— Гил, неужели это все из-за…

Но договорить я не успел. Наш уединенный разговор прервали громкими шагами, и внутрь забежала женщина в шубе, топике под шубой и рваными джинсовыми шортиками.

— Эй! Гаврил, совсем скоро твой второй выход! Чего ты тут просиживаешь штаны⁈ — спросила она.

После чего перевела взгляд на меня.

— Что? Это еще кто? — она внимательно меня оглядела, после чего задумчиво улыбнулась. — А ты тоже ничего. Танцевать умеешь? Даже если нет, то мы быстро научим. Хочешь поработать на меня? Обещаю щедрую зарплату.

Я стоял с широко открытым ртом, переводя взгляд с Гила на девушку и наоборот.

— Алиса…? — произнес я имя сестры.

— Что, ты меня знаешь? — удивилась она.

Вернув взгляд на Гила, я наконец все понял. Причина, по которой он здесь… это она! И моя младшая сестра… чистая, добрая, непорочная, самая нежная и милая… светлая девушка в мире… стала Сутенером⁈

— Нет…

Тихо произнес я.

— Эй… что с тобой, Вик? — нахмурился Гил.

В моей руке появился меч.

— Убью…

Гил аж побледнел.

— Вик, успокойся! Тут все не так плохо, как может показаться!

— Отпусти меня, Гил! Дай мне убить ее! Или убить себя! Да хоть кого-нибудь убить. А-а-а!

— А-а-а!

— Да если ты не хочешь на меня работать, так бы и сказал! Чего сразу за оружие хвататься⁈