В подземелье я пойду, там свой level подниму XII

Глава 3

Первым делом я решил заняться самым важным.

Погуглить.

Ну ладно, это тут как-то по-другому называется, но суть одна. Я завалился на диван, открыл местный аналог интернета и вбил в поиск первое, что пришло в голову:

«Исихара Нами задержание злодея подробности».

Результат долго ждать не пришлось.

— Ох ты ж… — только и смог выдать я.

Статья за статьёй. Репортажи. Записи камер. Интервью. Это был не просто инцидент — событие года. Местные журналисты уже вовсю доили тему.

Героиня «Ведьма Пустоты» задержала опаснейшего преступника.

И ладно бы просто преступника. Но это был мужчина, вот почему это было событие. Для этого мира — почти что мифическое создание в графе «уголовник». Мужчин здесь берегут. Чуть ли не в красную книгу занесены. Даже если какой-то идиот взорвёт банк, максимум что ему светит — условный срок, штраф и жалостливое ток-шоу. И то, только если были жертвы.

Но Алекс — это Алекс.

Он слишком много знает. И слишком много говорит. Его обвинили буквально во всём, что смогли придумать:

Государственная измена? В его стиле.

Срыв международных соглашений? Он это может.

Вмешательство в политику? Каждый день так делает.

Продажа секретных государственных данных другим странам? Забавы ради и не такое делал.

Разжигание межнациональной розни? Я совсем не удивлен.

Подрыв доверия к героям? Сделал скорее всего забавы ради.

И ещё с десяток пунктов, которые выглядели так, будто их писал юрист на грани нервного срыва.

Всем этим он занимался еще в бытность Авантюристом. Правда, ему просто не приходилось иметь дел с Ех-ранговыми, поэтому всегда выходил сухим из воды. А сейчас, можно сказать, переоценил себя.

Но в любом случае — он знает все и про всех. И я почти не преувеличиваю.

[Классика. У нас его за это тоже, по-хорошему, сажать надо было. Но мы ограничились дружбой.]

— Ну, мы вообще много где ограничились дружбой, — заметил я.

И даже тут система не сдавалась. Под статьёй красовалась петиция: «Освободить невинного!» Где было более ста тысяч подписей. И, конечно же, все — женщины.

С аргументацией уровня: «Он, конечно, преступник, но он такой милый…».

Я провёл рукой по лицу.

— Окей. С Алексом всё, к сожалению, логично.

Я ввёл другое имя.

Если это мир, слепленный Сифом, то мои люди тоже должны были в нём всплыть. Эти люди сами по себе слишком яркие, чтобы остаться статистами. Даже без сил.

Так и вышло.

Андрей Семин.

Я пролистал первую статью — вторую — третью. На четвёртой завис.

— Ты серьёзно?.. — спросил я у экрана.

Его официально называли «Героем полиции». Тимуровец с маниакальной совестью. Он и в прошло был человеком, который с радостью пренебрегает законом ради справедливости. За это я его уважал. И за это его в десять раз больше уважают в этом мире.

Он остановил стихийную волну линчевателей, которые появились после пробуждения суперсил и решили, что могут судить всех сами. Влез в самое мясо, спас кучу людей, после чего продавил учреждение Геройской Ассоциации — структуры, которая должна была хоть как-то контролировать этих местных айдолов в плащах.

И всё это было бы просто очередной героической историей, если бы не один нюанс.

Он — мужчина.

В этом мире мужчины на таких должностях — почти такая же редкость, как честный политик. Ну или шахтер-женщина в моем мире. И уж тем более не в полиции. Мужчина-офицер — это не просто исключение, это вызов системе.

Но Андрей был именно тем человеком, который всегда занимался тем, чем «не должен».

Соответственно, многие тысячи или даже миллионы женщин воздыхали по нему. Его похищали Злодейки несколько раз. Но он их всех посадил.

— Молодец, — пробормотал я. — Совсем не удивлён.

Я отметил ещё одну деталь — имена.

Не только фамилии, но и имена остались теми же. Воля Мира могла менять связи, роли, статусы… но почему-то не тронула имена. Может она ограничена в том, как изменить эту реальность?

Хм.

Но пока я об этом ничего не знаю, лишний раз ломать голову смысла нет. Поэтому я пошёл дальше.

Эмили Хиро.

Мой фамильяр. Герой, которого я подобрал, когда она лишилась всего. И моя жена. Как неудивительно, здесь она снова стала Героем. Правда не фэнтези-спасителем из легенд. А настоящим Супергероем. Работает в паре с Нами.

«Дуэт, спасший уже не один город» — писали они. — «Легендарные напарницы».

А в комментариях под обычной новостью:

— «Они опять поссорились в прямом эфире».

— «Нами и Эмили когда-нибудь друг друга убьют».

— «Ставлю на то, что первая сдастся ведьма».

На мои губы наползла улыбка.

— Как ладили, так и ладят, — вздохнул я.

Так было всегда. Все вокруг думают, что они вот-вот подерутся. Но на самом деле они очень близки. Как настоящие сестры. Иногда я даже ревновал их друг к другу.

Следующей в списке была Сиена Дарт.

И здесь вселенная тоже не подвела.

— Конечно, — я даже усмехнулся. — Кто бы сомневался.

В этом мире она носила прозвище «Дракула». Разумеется, она была Злодейкой. Глава «Братства Крови» — организации, в которую входили вампиры и все, кто считал кровь отдельным видом искусства.

А кем еще могла быть Вампирша, которая предстала передо мной как настоящий враг? Да, я пленил ее и сделал рабыней. И даже так — мне пришлось ее чуть ли не убить, чтобы она стала моей.

Много пафоса.

Много чёрного.

Много красного.

Сиена бы гордилась собой после преображения.

— Одно радует. — я покачал головой. — Кто-то всё ещё на своём месте.

Конечно же я просмотрел всех своих жен. И убедился, что с ними все в порядке. Никто из них не была «замужем», да и зная их, даже Воля Мира не сможет заставить их мне изменять.

Но это всё были… фоновые радости.

Главные два имени я оставил напоследок.

Виктор Громов и Гаврил Леонов. Вот о ком мен сейчас нужно было беспокоиться.

Я набрал первое.

Ничего.

Вообще ничего.

Ни записей. Ни статей. Ни слухов. Ни косвенных упоминаний. Пустота. Словно его просто вырезали из реальности. Или спрятали туда, куда обычный поиск не достаёт.

Хочется верить, что я из этого времени достаточно выдающийся человек, чтобы найти хоть какие-то упоминания моего имени. Но этого нет. Как нет и других моих имен. От слова совсем.

Я сжал губы.

— Ладно. С этим потом.

Я вбил второе имя.

Гаврил Леонов.

Экран мигнул. И выдал результат.

Я посмотрел. Моргнул. Посмотрел ещё раз.

— … Да вы… — я даже слов не нашёл.

Телефон выскользнул из руки и шлёпнулся на диван. Оттуда перелетел на пол, но не разбился — конструкция у него, видимо, была рассчитана на истерики владельца.

Я уставился в потолок.

— Всё. С меня хватит. Я официально ничего больше не хочу знать.

[Не расстраивайся. Зато он снова оказался лучшим в своем деле.]

— Ну, — устало сказал я. — Отчасти это даже правда… — признал я.

[Давай я отыграю ничего не знающего читателя. А то вдруг не будет описано, что ты там в телефоне увидел.

Рандомный Читатель: Все настолько плохо?]

Опять эти игры Вируса? Честно говоря, иногда я его вообще не понимаю.

— Настолько, что если я вслух это озвучу, мир обзовёт меня автором странных фанфиков, — признался я.

Я усмехнулся.

Смех был… неправильным. Чуть-чуть нервным. Где-то на границе истерики. Потому что даже здесь, в мире перевёрнутой логики, Гаврил умудрился остаться самим собой — и одновременно перевыполнить план по… специфичности.

Я поморщился. Голова ныла.

— Ладно. Хватит. — сказал я себе. — Не в моём стиле — сидеть и ломать голову часами. Пусть этим занимаются те, кто любит таблицы и схемы.

[Какие у нас планы?]

— План простой. — я потянулся, чувствуя, как хрустит спина. — Мир всё равно скоро начнёт скатываться в полный кабздец. Я буду думать по мере поступления катастроф.

[То есть ты снова выбрал любимую стратегию «импровизация на фоне апокалипсиса»?]

— А когда она меня подводила? — улыбнулся я.

Вирус задумался.

[… Ладно. Аргумент.]

— Вот и договорились.

Я откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и позволил себе роскошь — пару секунд просто ничего не делать.

Этот мир явно собирался меня удивлять.

Ну что ж. Посмотрим, кто первый выдохнется.

Во всей этой ситуации радовало хотя бы одно. Я не ученик. И даже не студент.

Никакой академии, никаких пар, домашних, практик, рейтингов и прочей радости системы образования. Формально я мог вообще не ходить никуда, кроме банков и ресторанов.

— Красота, — хмыкнул я. — Впервые за долгое время я никому ничего не должен. Официально.

[Если ты так ненавидел академию, почему в прошлой жизни просто не бросил всё к чёрту?]

— Ну… — я почесал щёку. — Там были деньги. Квесты. Возможности. Полезные связи. Библиотека. Люди. Друзья. Можно было экспериментировать. Статус. Плюс, если всё бросить, то…

Я замолчал.

Звучало это… так себе.

[То есть, ты не бросил академию, потому что тебе нравилось страдать системно и с расписанием.]

— Заткнись.

[Есть!]

Я решил воспользоваться свободой по максимуму.

План был простой и гениальный: ресторан → кинотеатр → парк → музей → а дальше по настроению.

Если уж мир собирается в ближайшее время устроить мне кабздец, грех не выжать бонусы заранее.

Я спустился вниз и пошёл пешком.

Город был… красивым. В неоне, стекле и металле. Летающие платформы, рекламные панели, голограммы с улыбающимися героинями, которые обещали защитить, спасти и подарить скидку на косметику.

И меня.

Много меня.

На билбордах, в новостях, в магазинах, на обложках. «Самый желанный мужчина планеты», как они там говорили.

И все эти женщины на улицах… смотрели.

До этого момента я считал, что привычен к вниманию. Ошибался.

Это было похоже на стаю монстров, окруживших слабую цель. Не бросающихся сразу — нет. Медленно приближающихся. Внимательно… очень внимательно рассматривающих, какую именно часть добычи удобнее всего откусить. Кто-то делал вид, что просто проходит мимо. Кто-то откровенно таращился. Некоторые пытались «случайно» столкнуться, «случайно» уронить сумочку, «случайно» заговорить.

Я поймал себя на мысли:

«Неужели красивые девушки в нормальных мирах всё время так живут?..»

Неприятно. Настолько неприятно, что даже мысль наложить на себя иллюзию женского облика казалось не такой ужасной. Хотя еще час назад я предпочел бы умереть, чем одеваться в женщину.

Если бы я был менее морально устойчивым, меня бы уже накрыло паникой. С таким уровнем пристального интереса даже моя психика начинала поскрипывать.

[Ну, теперь ты хотя бы знаешь, каково это — быть ходячим ресурсом.]

— Замолчи, а то я стану злодеем по-настоящему, — буркнул я.

В итоге я решил, что не буду геройствовать. Фильмы, парк, музей — все это можно и потом. Сначала — ресторан. Один.

Я выбрал место поприличнее. С видом. Чтобы было спокойно. Чтобы никто не кричал. Чтобы можно было просто поесть.

Меня узнали ещё на входе. Официантка чуть не уронила меню. Менеджер лично провёл к лучшему столу. Соседние столики внезапно «освободились».

Я вздохнул и сдался.

Сначала мне принесли заказанное. Потом «ещё немного, от шефа». Потом «дегустацию нового блюда». Потом «комплимент от ресторана». Потом десерт. Потом ещё один. Потом «особый десерт, который вы не можете не попробовать». И все это, конечно же, за счет заведения, ибо я «тысячный посетитель за сегодня».

— Я не могу больше, — честно признался я, глядя на очередную тарелку.

Для человека, которого многие годы считали ходячей чёрной дырой вместо желудка, это было откровением. Скажи Алисе, что я наелся вредной пищи — она не поверит.

— Правда, — вежливо добавил я, — Я и так уже съел больше, чем совесть позволяет.

Персонал выглядел так, будто я только что разбил им мечту детства.

[Интересно, каково это — увидеть, что Виктор Громов официально отказывается от еды? Это ведь, наверное, в местных хрониках зафиксируют.]

— Пусть фиксируют, — отмахнулся я.

Не успел я доесть последний кусок пирога, как к столу аккуратно подсела девушка.

Платье — одно из тех, что шьют не для людей, а для банковских счетов. Украшения — миллионов на пятьдесят, если не больше. Уверенная улыбка, отрепетированное движение плечами.

— Господин Грейсон? — спросила она.

Я посмотрел на неё. И промолчал.

Она чуть не споткнулась о собственную улыбку, но быстро собралась.

— Я большая поклонница вашей…

Я продолжал молча есть.

Медленно.

Как будто её не существовало.

Через минуту к её обиженному виду добавился лёгкий шок.

— Простите за наглость, я… — попыталась она ещё раз.

Я так же спокойно доел, потянулся к стакану и даже не перевёл взгляд.

Она выдержала ещё секунд десять. Потом встала и ушла, пытаясь сохранить остатки достоинства.

[Жестоко. Но красиво.]

— Воспитываюсь, — ответил я.

[А как же «я больше не могу»?]

— Пришлось немного схитрить, и стереть ее из реальности Лимбо. — объяснил я.

[Серьезно? Манипуляции Реальностью позволяют менять мир, превращать реальность в вымысел или даже создавать целые миры. А ты использовал эту силу только чтобы стереть какашки из своего живота?]

Я проигнорировал слова Вируса, и решил уже встать. Но на её место тут же метнулась другая.

Потом ещё одна.

И ещё.

Кто-то пытался познакомиться мягко.

Кто-то — агрессивно.

Кто-то сразу предлагал бизнес, благотворительность, совместный проект, коллаборацию, интервью и, по сути, брак.

Я всех игнорировал одинаково. Не потому, что я принципиально против общения. Просто сейчас у меня не было настроения с кем-либо играть.

Наконец я доел пирог, допил напиток и поднялся.

— На сегодня хватит, — решил я.

Я сделал шаг к выходу.

И в этот момент у дверей вспыхнул свет.

Взрыв был не слишком мощным — по меркам моих прошлых жизней. По меркам обычного ресторана — более чем достаточным, чтобы сжечь ползала и забрать с собой несколько десятков человек.

Я даже не подумал. Мир дёрнулся. На долю секунды всё вокруг побледнело, скрутилось в тугой узел и стало… плоским.

Звук исчез.

Огонь — тоже.

Я перенёс всех, кто был в радиусе поражения, в Лимбо. Всего на секунду. Столько, чтобы взрывная волна прошла сквозь пустоту, а не сквозь людей.

Через миг реальность вернулась на место.

Для окружающих это выглядело, как ослепляющая вспышка и странный провал в памяти на одну секунду. Никто ещё не успел понять, что произошло. Но дверь и часть стены уже превратились в обугленную дыру.

С улицы тянуло дымом.

Через образовавшийся проём внутрь вошла она.

Злодейка.

Пышные красные волосы, рассыпавшиеся по плечам, как пламя. Яркий костюм, явно не приспособленный для стелс-операций. Уверенная походка. Взгляд, который сразу цепляется за цель и уже не отпускает.

Я её не знал.

Но по тому, как она смотрела, было ясно. Пришли за мной.

Я вздохнул.

— Ну вот, — тихо сказал я. — Началось.