Вечный огонь

Ручьи сливаются в реки

Однажды — это было еще до войны — мне довелось повидать весенний разлив царицы Полесья — Припяти. Река превратилась в море. До самого горизонта сверкающая на солнце вода. Она затопила поля, луга, болота, кусты. Деревни — как маленькие островки. От села к селу можно добраться только на лодке. Тогда на утлой плоскодонке я и добирался к одному селу. Мой провожатый — широкобородый коренастый крестьянин — сидел на веслах и ловко работал ими, лавируя между кустами и деревьями. Мы вели неторопливую беседу. Я расспрашивал провожатого о колхозной жизни, об урожаях, трудоднях. Потом он сказал:　

— Мужик убедился в выгоде колхозной жизни, потому теперь и стоит за нее горой. Один-то человек, бывало, и с полоской не управлялся, а вот когда в коллектив вступил, силу почувствовал. Говорят, скоро полесские болота начнем осушать, превратим их в сады и нивы. — Он поглядел на меня и спросил: — А что? Сил у нас на любое дело хватит. Вон Припять. Богатырь, силища огромная, а ведь из малых ручейков собирается. У людей то же самое. Если все вместе вздохнем, буря будет; если лопатами по разу копнем, горы своротим…　

Я невольно вспомнил эти слова, когда в один из вечеров просматривал боевые донесения из отрядов. Отдельные бои, скоротечные схватки, неожиданные нападения из засад, взрывы на железных и шоссейных дорогах, покушения на оккупантов — все это ручейками сливалось в могучее половодье партизанского движения, во всенародную борьбу против фашистских захватчиков.　

Вспомнилась операция по разгрому крупного вражеского гарнизона в деревне Ломовичи. Мы давно уже хотели уничтожить это звериное гнездо. Бригада Павловского дважды нападала на ломовичский гарнизон, и оба раза неудачно. Противник, защищенный деревянно-земляными укреплениями, неизменно отражал партизанские атаки. Вскоре гитлеровцы сами стали делать вылазки против партизан.　

— Надо проучить наглецов, — решил штаб.　

В ночь на 24 ноября 1912 года партизаны направились на исходные рубежи для наступления. После небольшой оттепели ударил морозец. Дул порывистый северный ветер, на полях вихрилась колючая снежная пыль. В такую погоду фашисты любят отсиживаться в тепле. Было замечено, что нередко даже дозорные уходили с поста, чтобы хоть немножко обогреться в хате. Все это нам было на руку.　

Первыми двинулись в путь отряды Бумажкова, Павловского и Чернышева. Выбрав удобные места, они залегли в засаде у дорог, связывающих Ломовичи с Грабье, Мушичами, Жуковичами и Хойно.　

— Подкрепления к Ломовичам не пропускать. Держаться до последнего! — напомнил я перед выходом командирам отрядов.　

Отряды Далидовича, Розова и имени Гастелло ночью заняли исходные позиции. Наступающих поддерживали три 76-миллиметровые пушки.　

На рассвете орудия начали стрельбу прямой наводкой по огневым точкам противника и за несколько минут подавили некоторые из них. С криком «ура!» партизаны устремились на штурм и вскоре зацепились за крайние дома деревни. Туда же подтянули и пушки. В ходе боя было подавлено одиннадцать дзотов. Только один — самый большой, расположенный в центре деревни, на перекрестке улиц, — продолжал оказывать сопротивление. Партизаны несколько раз атаковали огневую точку, но безуспешно. При этом потеряли пять человек убитыми и до десяти ранеными.　

Бойцы приготовились к новой атаке. Наши пулеметы стреляли по дзоту почти в упор, ослепляя своим огнем его амбразуры.　

— Вперед, друзья! — скомандовал Александр Иванович Далидович.　

Партизаны почти вплотную подползли к огневой точке, прикрываясь заборами и сугробами снега. Чувствовалось, что сопротивление гитлеровцев, засевших в дзоте, ослабевало. Но вдруг пулеметы застрочили с прежним остервенением. Среди партизан возникло замешательство, некоторые попятились назад.　

В этот решительный момент все увидели девушку с автоматом в руке. Она поднялась, устремилась вперед и тут же, схватившись за бок, упала в снег неподалеку от укрепления врага.　

— Лежи! Не поднимай головы! — кричали ей товарищи.

Это была семнадцатилетняя комсомолка из Добруша Римма Шершнева, отважная партизанка. С отрядом автоматчиков имени Гастелло она прошла всю Белоруссию, наравне с мужчинами участвовала во многих схватках с противником, оказывала помощь раненым.　

— Лежи и не шевелись, Римма! — с разных сторон раздавались голоса товарищей. Несколько храбрецов под огнем противника поползли к девушке. Но Римма вдруг приподняла голову, собрав последние силы, поднялась в полный рост, чтобы броситься к дзоту, но тут же была скошена вражеским огнем и упала около амбразуры. Пулемет на минуту замолчал. Этим воспользовались партизаны — они бросились в решительную атаку и захватили огневую точку.　

Вражеский гарнизон был разгромлен и больше не восстанавливался. Партизаны оказали необходимую помощь тяжелораненой Римме, но спасти ее не смогли: через несколько дней она скончалась на руках у боевых товарищей. Народные мстители с почестями похоронили Римму в деревне Сосновка и поклялись над ее могилой сражаться с захватчиками до победного конца. После Великой Отечественной войны прах отважной партизанки был перенесен в районный центр Любань. Римма посмертно награждена орденом Красного Знамени.　

7 декабря бригада «Дяди Коли» — Лопатина совершила нападение на гарнизон противника в местечке Зембин Борисовского района. Партизаны захватили несколько улиц, ворвались в волостную управу. Народные мстители истребили много гитлеровцев, сожгли гараж с семью автомашинами, три склада с горючим, зерном и солью. В бою погибло 12 партизан и шестеро было ранено.　

А вот сообщения наших связных из Бобруйска. Гитлеровцы днем и ночью бдительно охраняют бобруйский аэродром. На подступах к нему располагаются искусно замаскированные огневые точки, установлены проволочные заграждения. Вокруг аэродрома так называемая зона неприступности: по всякому, кто здесь появлялся, охрана стреляла без предупреждения. Но партизан никакие препятствия не могли остановить. В морозную вьюжную ночь народные мстители пробрались на аэродром и подожгли ангар с несколькими самолетами.　

Партизаны отряда Н. Розова проникли во вражеский гарнизон, располагавшийся в Слуцке, и сожгли три склада с сеном и один с зерном. Бойцы из отряда А. Шубы вывели из строя в Старых Дорогах электростанцию, лесозавод и мельницу.　

В начале 1943 года в штаб соединения приехал командир бригады Филипп Филиппович Капуста. Мы давно не виделись с ним, и оба были рады встрече. Он рассказал о делах копыльских партизан, познакомился с последними решениями подпольного обкома партии. К вечеру Филипп Филиппович начал было собираться домой, но я попросил его задержаться.　

— Не спеши. Ты в свое время присылал нам донесения о боях в старицком и лавском лесах. Расскажи, пожалуйста, о них подробнее.　

Филипп Филиппович остался. Он обстоятельно изложил ход боевых операций, рассказал о подвигах партизан, в том числе и командира отряда Ивана Николаевича Тараховича.　

Я хорошо знал Тараховича еще до войны. В одном районе работали. Тяжело было слышать о его гибели.

— Это наш Чапаев, — с гордостью произнес Филипп Филиппович. — Боевой был командир. Василию Ивановичу Чапаеву наверняка бы по душе пришелся такой.　

Вот что я узнал из рассказа комбрига Капусты.　

…В старицком лесу, что на Копыльщине, располагались два партизанских отряда. Одним командовал И. Н. Тарахович (по кличке Дунаев), а вторым — Н. А. Шестопалов. В обоих отрядах было около пятисот человек. Они имели на вооружении пять станковых и 27 ручных пулеметов, 30 автоматов, две противотанковые пушки, один батальонный и два ротных миномета, около четырехсот винтовок.　

Партизаны готовились отметить 25-ю годовщину Великого Октября. Вечером 6 ноября в отрядах должны были состояться торжественные собрания. И вдруг от разводчиков и связных начали поступать донесения: противник спешно концентрирует свои силы. В Слуцк, Греск, Копыль и в деревню Шищицы прибыли немецкие части. Вражеские подразделения появились на окраинах старицкого леса — в деревнях Старица, Корзуны и других. К исходу 6 ноября командирам отрядов Дунаеву и Шестопалову стало известно, что противник сосредоточил против партизан до семи тысяч солдат. Пехота поддерживалась 12 средними и легкими танками, 8 бронемашинами, 8 дивизионными и противотанковыми пушками, 20 минометами разных калибров.　

— Почти по полвзвода на каждого партизана приходится. Я уже не говорю о полном преимуществе гитлеровцев в артиллерии, танках и минометах, — подсчитал Дунаев-Тарахович.　

— Что делать будем? — спросил его командир отряда имени Щорса Шестопалов. — Может, пока не поздно, сманеврируем и выйдем в велешинский лес?　

Чапаев никогда не отступал, — заявил Иван Николаевич.　

Чапаев… Тарахович уже давно взял легендарного героя себе за образец. Еще будучи красноармейцем, Иван Николаевич перечитал все, что написано о Чапаеве Фурмановым, знал мельчайшие подробности из жизни знаменитого начдива. А сколько раз Тарахович смотрел фильм «Чапаев»! Иван Николаевич старался во всем походить на прославленного полководца гражданской войны. Он был требователен к партизанам и в то же время прост и доступен, умел с каждым поговорить по душам, а в свободную минуту любил спеть с бойцами любимую песню Чапаева «Черный ворон», выйти в круг и пуститься в пляс. Не много было в отряде равных Тараховичу по смелости и отваге. Со своими хлопцами он неожиданно нападал на гарнизоны противника, устраивал засады; в критическую минуту боя появлялся впереди бойцов, на самом трудном и опасном участке, и увлекал их за собой. По предложению Ивана Николаевича отряд был назван именем Чапаева.　

Тарахович и Шестопалов решили дать фашистам бой. Отряды имени Чапаева и имени Щорса заняли оборону: первый — на южной окраине старицкого леса, второй — на восточной.　

Наступило 7 ноября. Иван Николаевич прошелся по обороне и обратился к бойцам:　

— Поздравляй нас с праздником! Будем же в бою достойны славы участников Октябрьского штурма!　

В 10.00 гитлеровцы начали артиллерийскую подготовку. Целый час снаряды рвались в районе партизанских оборонительных позиций. Но огонь противника не наносил почти никакого ущерба: партизан в это время в окопах не было. Тарахович и Шестопалов вывели бойцов с линии обороны, а как только артиллерия перенесла огонь в глубь леса, партизаны снова заняли окопы.　

Враг бросил против партизан танки с десантом автоматчиков. Народные мстители подпустили машины на двести метров и открыли огонь из противотанковых пушек. Расчет командира орудия И. Бабкина из отряда имени Щорса первым же снарядом подбил головной танк. Партизаны роты С. Емельянова меткими очередями сбили десант с танков и бронемашин. Гитлеровцы залегли, прижатые к земле партизанским огнем. Танки тоже не отважились сунуться в лес и повернули назад.　

Первая атака отбита. Гитлеровцы подбросили свежие подкрепления и снова пошли в наступление. Но и на этот раз их атака захлебнулась.　

Двенадцать раз каратели атаковали позиции отряда имени Чапаева и неизменно откатывались назад ни с чем. Были моменты, когда казалось, что фашисты вот-вот ворвутся в партизанские окопы. И всегда в такие опасные минуты партизаны слышали голос своего командира:　

— В контратаку! За мной, вперед!　

Лейтенант Тарахович первым выскакивал из окопов и устремлялся на врага. По примеру командира партизаны дружно наваливались на фашистов, навязывали им рукопашную схватку и отбрасывали их назад. В одной из таких схваток командир отряда Иван Николаевич Тарахович погиб смертью храбрых.　

— Не отступим ни на шаг, отомстим за командира! — поклялись чапаевцы. И они сдержали свою клятву: враг не прорвался на их участке. Не смогли гитлеровцы пробить брешь и в позициях отряда имени Щорса. К исходу дня 7 ноября каратели потеряли более сотни солдат и офицеров убитыми и ранеными. Партизаны подбили и сожгли 2 бронемашины, 3 танка.　

В отрядах были на исходе боеприпасы. Командиры посчитали задачу выполненной, ночью снялись с занимаемых позиций и вывели партизан в велешинский лес. Противник, понеся большие потери, отказался от нового наступления и отвел потрепанные части в Минск и Слуцк.　

В начале декабря враг предпринял еще одну крупную карательную экспедицию против копыльских партизан, расположившихся в лавском лесу. Главные силы противника наступали со стороны Копыля. Командир отряда имени Котовского В. Г. Еременко решил устроить на подступах к партизанским оборонительным позициям засаду. Для этого он выслал в деревню Клетище восемнадцать добровольцев во главе с командиром взвода коммунистом Викентием Дроздовичем.　

— Ваша задача — задержать противника как можно дольше, — сказал Еременко. — Без сигнала не отходить.　

Бойцы отправились в путь. Самым старшим из них по возрасту был Николай Трофимович Тертычный — сын рабочего из города Тростенец Сумской области. Он воевал с фашистами в 1937 году в Испании. Отечественную войну Николай встретил военным летчиком. Много раз его бомбардировщик вылетал на задания, сбрасывал бомбы на вражеские колонны, железнодорожные эшелоны, станции, мосты. 29 июля 1942 года самолет Тертычного был подбит и упал на оккупированной территории. Николай спасся на парашюте. Через несколько дней он встретил партизан и присоединился к ним. Летчик мечтал о том времени, когда попадет на Большую землю и снова сядет за штурвал бомбардировщика, а пока не расставался со своим трофейным автоматом, беспощадно уничтожал врага. Не уступали в смелости Тертычному и два неразлучных друга — двадцатилетний Дмитрий Титко и девятнадцатилетний Павел Лыч из деревни Костеши Узденского района. Хлопцы вместе учились в школе, в партизанском отряде стали пулеметчиками. Дмитрий был первым номером, Павел — вторым.　

Коммунист Викентий Дроздович и комсомолец Константин Шитько выросли на границе. Они вместе с другими жителями родных деревень Песочное и Новоселки помогали пограничникам вылавливать вражеских лазутчиков. Когда подросли, пошли служить в Красную Армию. Командование не раз отмечало старательных воинов. В армии они закалились, возмужали. Отслужив свой срок, Викентий и Константин вернулись домой. Но недолго пришлось им заниматься мирным трудом — грянула война. Ребята не успели эвакуироваться на восток. Вскоре они ушли в партизаны. Оба отличались хорошей боевой выучкой. Товарищи любили и уважали их, охотно ходили с ними на самые опасные задания. Викентий был назначен командиром взвода и успешно справлялся со своими обязанностями.　

Трудно сложилась жизнь у Алексея Короля из копыльской деревни Песочное. Он с малых лет мечтал быть военным, но его мечте не суждено было сбыться: парень заболел и в армию его не взяли. Долго не хотели брать его и в партизанский отряд.　

— Ты болен, Леша, — сказал ему командир. — Побудь пока дома, подлечись. Мы решили оставить тебя нашим связным в Песочном.　

С глубокой душевной болью вернулся комсомолец в деревню. Но вскоре почувствовал себя немного лучше и сразу же пришел в отряд. Алексей ходил в разведку, работал на кухне. Однако это не удовлетворяло его: он хотел участвовать в боях. Когда Викентий Дроздович стал подбирать добровольцев в засаду, первым вызвался пойти Алексей.　

— Тебе будет тяжело, — сказал ему командир взвода.　

— Я вас прошу не как партизан командира, — настаивал на своем Алексей, — а как комсомолец коммуниста. Вы должны понять меня.　

Дроздович согласился.　

Охотно вызвался пойти на опасное задание и односельчанин Короля Василий Астрейко. Тому в просьбе никак нельзя было отказать: командир знал, что фашисты зверски замучили мать Василия, и сердце паренька горело огнем беспощадной мести врагу.　

В засаду пошли комсомольцы из деревни Могильно Узденского района Михаил Десюкевич и Иван Тумилович; сталинградский рабочий Сергей Петкевич; жители Дзержинского района молодой коммунист Иван Жигалкович и Сергей Духанов и их товарищи по отряду Эдуард Петрашевский, Франц Климович, Григорий Никанович, Александр Ясюченя, Николай Якимович. Самым младшим в группе был пятнадцатилетний Владимир Качановский из деревни Слобода-Кучинка. Он одолевал просьбами командира взвода, и тот в конце концов сказал:　

— Хорошо, пойдешь. Будешь моим связным.　

Володя и этому был рад.　

Партизаны подошли к деревне Клетище, внимательно осмотрели местность. Дроздович решил, что удобнее всего сделать засаду на кладбище, — оно находилось возле дороги, на пригорке, поросшем сосняком. Партизаны выбрали огневые позиции: кто лег за могильным камнем, кто устроился на корнях дерева. Трое партизан-пулеметчиков — Иван Жигалкович, Сергей Петкевич и Сергей Духанов — по приказу командира выдвинулись вперед и скрытно расположились на окраине деревни Клетище.　

На рассвете Жигалкович заметил гитлеровцев, продвигавшихся густой цепью по полю. Противник полукольцом огибал деревню. Пулеметчики притаились. Когда вражеские солдаты были уже совсем близко, партизаны открыли по ним сильный огонь. Несколько гитлеровцев было убито, остальные залегли и стали отстреливаться. Возле пулеметчиков начали рваться мины. Тогда партизаны снялись с позиции и стали отходить к кладбищу. Но прорваться к товарищам им не удалось; они повернули к лесу и, отстреливаясь, сумели уйти от преследования.　

Засада на кладбище молчала…　

Вдруг в деревне снова раздалась сильная стрельба. Викентий Дроздович увидел на окраине двух человек, которые стреляли из автоматов по фашистам, а сами перебежками приближались к кладбищу. Одного из них настигла пулеметная очередь, а второй, запыхавшись, подбежал к кладбищу. Это был Александр Харитонович из отряда имени Буденного. Он сказал, что вместе со своим другом Александром Ждановичем выполнял боевое задание; на обратном пути зашли в Клетище переночевать.　

— Ясно. Оставайся с нами, — приказал ему Дроздович.　

Гитлеровцы решили, что путь к лавскому лесу свободен. Одни построились в колонну, другие разместились на санях. Вскоре все тронулись в путь.　

— По дороге движется противник силой до батальона, — сообщил Дроздович и приказал партизанам приготовиться.　

Каратели приближались к кладбищу. Вражеская разведка, шедшая впереди по дороге, уже обогнула его. Вот уже совсем близко и колонна. Гитлеровцы о чем-то спокойно переговариваются друг с другом. Наши бойцы замерли в ожидании, поглядывая на командира. Дроздович внимательно наблюдает за дорогой. Медленно идут томительные секунды ожидания. Наконец звучит команда: «Огонь!» На фашистов обрушился свинцовый шквал. Каратели всполошились: одни поползли к кладбищу, другие бросились к деревне. Испуганные лошади метались из стороны в сторону.　

А партизаны все стреляли и стреляли. На снегу уже чернели десятки вражеских трупов. Противник в панике отступил в Клетище. Там гитлеровцы установили пулеметы и минометы и начали усиленно обстреливать кладбище. Под прикрытием ружейно-пулеметного и минометного огня враг снова устремился в атаку, но и она была отбита. Несколько раз гитлеровцы пытались штурмовать позиции партизан, но безуспешно.　

К полудню карателям удалось окружить кладбище. Наши бойцы сражались до последнего патрона, потом пустили в ход гранаты. А когда кончились и гранаты, оставшиеся в живых партизаны бросились на врага врукопашную.　

Все восемнадцать героев погибли, преградив путь врагу. Храбрецы, задержав гитлеровцев на полдня у деревни Клетище, позволили бригаде добиться успеха на других участках и вывезти партизанский госпиталь в безопасное место. Когда каратели были выбиты бригадой из лавского леса, партизаны и местные жители пришли на кладбище, похоронили погибших героев и отдали им последние воинские почести. В снегу был найден пулемет Дмитрия Титко. В стволе оказалась записка, написанная рукой отважного пулеметчика:

Группа Дроздовича уничтожила на подступах к кладбищу 85 гитлеровцев, а всего в лавской операции партизаны бригады Капусты убили и ранили более сотни фашистов.　

Подвиг коммунистов и комсомольцев отряда имени Котовского, отдавших жизнь за свободу и независимость Родины, народ никогда не забудет. Указом Президиума Верховного Совета СССР Викентию Дроздовичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. На месте боя установлен памятник погибшим партизанам.　

К декабрю 1942 года Бегомльский район был полностью освобожден от оккупантов; оставался лишь крупный гарнизон противника в самом районном центре — городском поселке Бегомль, Подпольный райком партии и руководство бригады «Железняк» приняли решение разгромить и этот последний опорный пункт врага. Партийные организации и политработники бригады провели большую работу по подготовке к операции. В отрядах состоялись митинги и собрания. Коммунисты рассказывали о победном наступлении Красной Армии на Волге и на примерах героизма фронтовиков поднимали боевой дух партизан. Штаб бригады провел тщательную разведку подступов к гарнизону; через подпольщиков, работавших в городском поселке, получал точные сведения о поведении оккупантов, расположении огневых точек, оборонительных укреплений.　

Ночью с 17 на 18 декабря отряды бригады со всех сторон окружили гарнизон и по сигналу начали наступление. Смелым ударом гитлеровцы были выбиты с окраин поселка. Они укрылись в кирпичных зданиях райисполкома, школы, почты, маслозавода. Партизаны плотным кольцом обложили эти опорные пункты врага и непрерывно атаковали их. Третий отряд во главе с командиром Михаилом Афанасьевым и комиссаром Герасимом Шараевым решительным штурмом выбил фашистов с маслозавода. В уличных боях успеха добились партизаны отряда Семена Гунина.　

Под прикрытием пулеметного огня устремились вперед партизаны. Натиск был так велик, что гитлеровцы были уже не в силах сдерживать его.　

В ночь на 20 декабря партизаны захватывали одну огневую точку за другой. И к утру городской поселок Бегомль был полностью очищен от оккупантов.　

Из погребов и подвалов выходили жители поселка, они обнимали и целовали своих освободителей. Возник митинг. Выступающие от всего сердца благодарили народных мстителей. Все, кто был способен носить оружие, влились в партизанские отряды. В бригаде образовался еще один — пятый отряд.　

Успехи партизанского движения на Бегомльщине вынуждены были признать сами оккупанты. В одном из немецких документов сообщалось: «…Районное начальство вынуждено было оставить районный центр Бегомль, так как туда пришли партизаны, которые сожгли административные здания и другие постройки. Партизаны являются хозяевами этого района».　

В районном центре, освобожденном от врага, был назначен партизанский комендант. Выбор пал на работника партийной организации Харитона Вашкевича, который немедленно приступил к восстановлению в Бегомле советских порядков. Вскоре неподалеку от Бегомля был открыт партизанский аэродром, на котором 16 марта 1943 года приземлился советский самолет. Этот день был праздником для партизан северных районов Минской области. С тех пор аэродром стал основным: местом, куда доставлялись военные грузы и люди с Большой земли не только для северных районов Минской области, но и для некоторых районов Витебской и Вилейской областей.　

22 декабря 1942 года был разгромлен вражеский гарнизон в районном центре Логойск. В бою принимали участие отряды «Штурм», «Грозный» и «За Отечество». Что обеспечило успех? Командир отряда «За Отечество» Владимир Захаров задолго до нападения на гарнизон установил связь с подпольной партийной организацией городского поселка, возглавляемой Афанасием Ивановичем Фурсом. Подпольщики Николай Дедюля, Петр Павловский, Борис Сосновский накануне боя уточнили размещение фашистских подразделений и огневых точек, постов охраны, составили схему укреплений противника и передали ее в штаб отряда. Вечером 22 декабря партийный вожак Афанасий Фуре вместе с Петром Апалинским и Николаем Лайковским пробрались в деревню Малиновку, что в нескольких километрах от Логойска, где встретились с партизанами и незаметно провели их в гарнизон. Фуре передал партизанским командирам вражеский пароль на ближайшие сутки.　

Отряды наступали на городской поселок с трех сторон — через окраину Зеленый Луг, а также по Советской и Борисовской улицам. Зная пароль, партизаны беспрепятственно дошли до центра поселка. В короткой, но решительной схватке они разгромили полицейский участок, захватили банк, районную управу, продовольственные и фуражные склады, гараж и начали штурмовать здания, в которых располагались комендатура и жандармерия.　

Партизаны вернулись на свои базы с богатыми трофеями. Они захватили десять лошадей с повозками, полмиллиона немецких марок, десять тысяч метров мануфактуры, важные документы районной управы и полиции. Через несколько дней подпольщики сообщили партизанам, что после боя гитлеровцы похоронили на окраине городка несколько десятков убитых солдат и офицеров.　

27 декабря группа подрывников под руководством командира отряда М. П. Сезика спустила под откос вражеский эшелон, направлявшийся из Минска через Осиповичи — Жлобин на юго-западный участок фронта. При крушении были разбиты паровоз, два вагона с живой силой и двадцать платформ с танками и бронемашинами.　

29 декабря подрывники из отряда Шваякова подложили под рельсы возле станции Татарка сильный заряд — 20 килограммов тола. При взрыве было разбито несколько вагонов с техникой и боеприпасами. 31 декабря группа подрывников из отряда имени Гастелло, руководимая командиром извода Николаем Симоновым, спустила под откос восточнее станции Коржовка эшелон противника. При этом были выведены из строя паровоз и десять платформ с военной техникой.　

Во второй половине декабря 1942 года состоялось расширенное заседание подпольного обкома партии. На нем было решено объединить отряды в бригады по 3–4 в каждой. Это давало возможность улучшить оперативное руководство боевыми действиями партизанских сил.　

Создание бригад оказалось делом нелегким. Требовалось подобрать и правильно расставить руководящие кадры, определить места размещения бригад и отрядов, районы их боевых действий, наладить четкую оперативную связь штаба соединения со штабами бригад, командирами отрядов.

Подпольный обком партии и штаб соединения в конце декабря 1942 года и в январе 1943 года только в южных районах области создали более 10 бригад, определили места их дислокации и районы боевых действий. Во главе бригад были поставлены самые лучшие, смелые и мужественные командиры: Николай Николаевич Розов, Александр Афанасьевич Жигарь, Андрей Семенович Шашура, Александр Иванович Далидович, Макар Пименович Бумажков, Алексей Иванович Шуба и другие. На должности комиссаров были подобраны члены партии, обладающие организаторскими способностями, — Иван Васильевич Скалабан, Савелий Константинович Лещеня, Александр Александрович Боровик, Георгий Николаевич Машков, Алексей Васильевич Львов и другие. Из числа партизанских командиров, хорошо знающих боевую оперативную работу, назначили начальников штабов бригад. Большую работу провели по укомплектованию отрядов командными, политическими и штабными кадрами.　

В январе 1943 года, в соответствии с решением обкома партии, все партизаны соединения Минской и Полесской областей приняли присягу, которая сыграла большую роль в цементировании партизанских формирований и активизации их боевых дел. Текст присяги зачитывался каждым партизаном перед строем отряда при развернутом красном знамени:　

На том же заседании подпольного обкома партии, где было принято решение о принятии всем личным составом соединения партизанской присяги, обсуждался вопрос и об организации боевой учебы в бригадах и отрядах. Конкретные планы этой учебы было поручено разработать начальнику штаба соединения, командирам бригад и отрядов.　

У секретаря ЦК ЛКСМБ К. Т. Мазурова оказалось несколько экземпляров уставов Красной Армии — боевого, дисциплинарного, строевого, караульной и внутренней служб. Он передал их в отряды.

Как-то побывал я в отряде у Александра Ивановича Далидовича. Караулы и секреты на местах, бдительно несут службу охранения, а все остальные на занятиях. Одни изучают устав, другие — оружие, третьи отрабатывают строевые приемы, четвертые учатся окапываться и маскироваться. С одной группой партизан я и застал Александра Ивановича.　

— Хорошее это дело — учеба, — сказал Далидович во время перекура между занятиями. — Хлопцы подтянулись, вид у них стал бравый.　

А я подумал про себя: «Ведь и ты, Александр Иванович, здорово изменился. Раньше у тебя самого не раз проявлялось стремление посвоевольничать, а теперь глубоко понял суть партизанской дисциплины, за нее горой стоишь, пример во всем подчиненным показываешь».　

Боевая учеба положительно влияла на партизан. Свои знания они применяли в бою, легче переносили трудности походной жизни. Наши отряды и бригады стали сплоченнее и дружнее, день ото дня росла их боеспособность.　

…Последние дни марта. Припекает солнце. Поля на пригорках обнажились, в низинах появилась талая вода. В затишке можно даже загорать. В такое время не хочется сидеть в хате. Я заметил, как на улицу вышел Иосиф Александрович Бельский. Он присел на завалинке, расстегнул пиджак и подставил лицо солнечным лучам. Я тоже вышел и подсел к Иосифу Александровичу.　

— Здорово пригревает, — сказал он. — Весна берет свое. Быстро время летит: вот и вторую военную зиму проводили…　

— Да, время идет быстро, дни не успеваешь считать. Давно ли, кажется, партийные собрания в отрядах проводили, о подготовке к зиме разговор вели? А вот уж и лето встречай…　

Зима была богата событиями. В памяти одна за другой возникают картины пережитого.　

Разве можно забыть февральские дни 1943 года! Радио донесло до нас весть о победе Красной Армии на Волге. Партизаны встретили эту весть с огромной радостью. В отрядах и деревнях повсеместно состоялись митинги. Люди с восторгом говорили о героях-сталинградцах, о разгроме 330-тысячной армии Паулюса, об успешном наступлении наших войск в донских степях. В разговорах только и слышалось: «Наша взяла!», «Молодцы!», «Здорово!».　

Мы почувствовали, что в Белоруссии гитлеровцы забеспокоились. Перед немецким командованием встала неотложная задача: как можно сильнее укрепить свои тылы, чтобы задержать продвижение советских войск. В Белоруссию было спешно переброшено несколько крупных воинских формирований, в большинстве своем из Западной Европы. Вокруг нашей зоны, а также против Пинского партизанского соединения были выставлены новые пехотные полки и батальоны, поддержанные танками и артиллерией. Увеличилось число подразделений СД, полевой полиции и жандармерии. Фашистские приказы (в который раз!) требовали «покончить» с партизанами и большевистским подпольем в Белоруссии.　

Наша разведка донесла, что 12 февраля противник собирается выступить со станции Копцевичи и начать наступление в направлении деревни Грабово. Штаб соединения приказал отрядам Кравца и Папруги ночью занять эту деревню и любой ценой отстоять ее.

Отряды из бригады Далидовича заняли оборону в деревнях Забинье, Замостье и Белый Переезд. Бригада Жигаря выдвинулась вперед и закрепилась в деревнях Бобрик, Михедовичи, Бабуничи и Куритичи. В тот же район в качестве резерва были подтянуты несколько отрядов из других бригад.　

Утром 12 февраля противник начал наступление на Грабово. Он открыл по нашим позициям сильный артиллерийский огонь. Через полчаса гитлеровцы пошли в атаку. Партизаны встретили вражеских автоматчиков дружным огнем. Понеся потери, враг откатился. Но через некоторое время после артиллерийской подготовки гитлеровцы снова предприняли атаку, и снова безуспешно. Так бой продолжался весь день. В деревне начались пожары. Огонь охватил все дома и постройки. Партизаны покинули строения, превращенные ими в опорные пункты, и заняли оборону в огородах, за снежными сугробами. На открытом месте обороняться было еще труднее. Штаб соединения, оценив обстановку, приказал отрядам отойти на более выгодные рубежи: одному — в деревню Белый Переезд, а другому — на дорогу Грабово — Ветчин и устроить на ней засаду.　

На следующий день противник повел наступление на деревню Ветчин и был встречен сильным огнем из партизанской засады. Враг потерял много убитыми и ранеными. Гитлеровская часть откатилась назад, была пополнена новыми силами и через несколько дней, совершив глубокий маневр, ворвалась в деревню Ветчин с западной стороны, где партизан не было. К счастью, население успело убежать в лес. Но вскоре в Ветчине разыгралась страшная трагедия. Гитлеровцы подослали в лес несколько женщин — жен полицейских из этой же деревни. Те стали уговаривать односельчан вернуться домой; говорили, что немецкое командование не тронет их, даст возможность мирно жить в деревне. Многие поверили этому, решив, что лучше жить дома, чем терпеть голод и холод в лесу. Но как только жители вернулись в деревню, гитлеровцы запили их в коровник и подожгли его. Сгорело более тысячи человек — в основном старики, женщины и дети. Сгорели и семьи полицейских — фашисты не пожалели даже своих подручных.　

И это был далеко не единственный случай зверской расправы карателей с мирным населением, В течение февраля и первых дней марта противник сжег 28 деревень в Житковичском, Старобинском, Копаткевичском, Петриковском, Любанском районах. Погибло свыше пяти тысяч ни в чем не повинных людей, преимущественно стариков, женщин и детей. Каратели мстили мирным жителям за свои неудачи в борьбе с партизанами. Злодеяния следовали одно за другим. Ворвавшись в деревню Дяковичи Житковичского района, гитлеровцы сразу же приступили к поджогу домов. В деревне из 350 дворов уцелел только один. Было заживо сожжено и убито 1178 жителей. В деревне Червоное Озеро Старобинского района каратели сожгли 250 дворов, уничтожили 216 человек. Кровавый разбой учинили фашисты в деревне Селючицы Петриковского района. Бандиты хватали женщин и детей, бросали их в колодцы, а затем уничтожали гранатами.　

В марте и апреле захватчики ежедневно посылали свои самолеты с бобруйского аэродрома для бомбардировки деревень нашей партизанской зоны. В результате деревни Зубаревичи, Зеленковичи, Альбинск, Загалье, Татарка были полностью разрушены и сожжены. От бомбардировок пострадали также деревни Живунь, Трайчаны, Яминск, Осовец и другие.

Штаб соединения, зная о злодеяниях гитлеровцев, дал отрядам строжайший приказ принять все меры для защиты и эвакуации населения деревень, подвергающихся вражескому нападению. Когда, например, после кровопролитных боев фашистам удалось захватить Большие и Малые Городятичи, они не нашли там ни одного человека. В слепой ненависти захватчики сожгли дотла эти населенные пункты.　

Под натиском врага мы оставили деревни Комаровичи, Заполье и Фастовичи. Особенно тяжелые бои развернулись за деревни Бобрик и Михедовичи. Партизаны стойко оборонялись, а нередко и сами бросались в контратаку, шли врукопашную. Противнику так и не удалось захватить эти села. В Калиновке гитлеровцы потеснили наших бойцов, ворвались на окраину села. Партизаны стремительной контратакой опрокинули врага и заставили его отступить. На поле боя осталось свыше сорока трупов карателей.　

Почти целый месяц шли напряженные бои. Противник предпринимал наступление то в одном месте, то в другом, но всюду встречал организованное сопротивление партизан. Взаимодействуя друг с другом, мы атаковали врага и выбивали его из деревень. Захватчики несли большие потери. Немецкое командование, убедившись, что успеха не добиться, оттянуло потрепанные части на исходные позиции, а к концу марта вывело их из нашей зоны.　

С наступлением погожих весенних дней Белорусский штаб партизанского движения прислал нам тол, капсюли-детонаторы, шнур. Мы сразу же приступили к подготовке взрыва моста через реку Орессу около станции Верхутино на железнодорожной линии Осиповичи — Слуцк. Длина моста 67 метров. По моему поручению исполняющий обязанности начальника штаба соединения Николай Куксов выехал в бригаду имени Чкалова и на месте разработал план операции. Его исполнение было возложено на Николая Николаевича Розова. 26 апреля бригада направилась к месту действия. На рассвете отряд имени Доватора вышел к магистрали, отрезал караул моста от гарнизона, располагавшегося на разъезде Пасека. А отряд имени Громова без задержки форсировал реку и, ведя огонь на ходу, устремился в атаку на гарнизон станции Верхутино. В это время отряд имени Железняка под командованием Анатолия Абабкова штурмом захватил мост. Группа подрывников во главе с бессменным участником всех операций по взрыву мостов, инструктором соединения по подрывному делу Владимиром Шимченком заминировала мост. По сигналу партизаны и подрывники ушли в укрытия. Шимченок и его друзья-подрывники Якименко и Цвирко подожгли шнур и примкнули к остальным партизанам.　

На станции и разъезде шел бой, когда местность огласилась грохотом взрыва. Это мост взлетел на воздух. Железнодорожное сообщение было прервано на две недели.　

Так закончилась у нас вторая военная зима. Партизанское соединение Минской и Полесской областей добилось в трудное зимнее время немалых успехов. За последние три месяца 1942 года и четыре месяца 1943 года был спущен под откос 241 вражеский эшелон. При этом было разбито 192 паровоза, 1927 вагонов и платформ с живой силой, техникой, боеприпасами и продовольствием, сожжено 97 цистерн с горючим. Взорвано 19 железнодорожных мостов, разрушено 29 мостов на шоссейных и улучшенных грунтовых дорогах. Наши партизаны разгромили 10 крупных гарнизонов противника, уничтожили свыше 25 тысяч гитлеровских солдат и офицеров.

Крупных боевых успехов добились также партизанские отряды тех районов, которыми непосредственно руководили Слуцкий, Минский и Борисовский межрайонные комитеты партии.　

Бои с оккупантами на всей территории Минской области не прекращались ни на один день.