Вечный огонь

Инициатива бьет ключом

В конце второй декады октября 1943 года в штаб соединения прибыли командир бригады «Народные мстители» Василий Васильевич Семенов и комиссар Федор Спиридонович Кузнецов.　

— Мы разработали план разгрома гарнизонов противника на станции и в местечке Куренец Вилейской области. Надо с вами посоветоваться, — сказал Василий Васильевич и вручил боевую схему.　

Семенов обстоятельно доложил о том, что представляют собой вражеские гарнизоны, как они укреплены, какие к ним подходы, рассказал о замысле командования бригады, расстановке сил в бою.　

— Фашисты в Куренце обнаглели: нападают на деревни, грабят население, хватают людей и отправляют их в Германию. Бандиты зарвались, их следует проучить, — подтвердил мнение командира Федор Спиридонович.　

Мы склонились над картой. Маленькие квадратики Куренца разбросаны недалеко от областного центра — Вилейки. Сразу стало ясно, почему куренецкий гарнизон ведет себя так нагло: он находится под защитой крупного и сильного вилейского гарнизона.　

— Мне думается, — высказал я предположение, — что было бы неплохо напасть одновременно на Куренец и Вилейку. Для этого можно привлечь 1-ю антифашистскую бригаду.　

— Совместный удар — это здорово! — отозвался Семенов.　

И мы решили тут же выехать к Гиль-Родионову.　

Беседа с руководством 1-й антифашистской бригады — командиром Гиль-Родионовым, комиссаром Тимчуком и заместителем комбрига Орловым относительно совместной операции с первых же минут приняла деловой характер.　

— Полностью согласны с вашими доводами, — заявил Гиль-Родионов. — Разгромить вилейский и куренецкий гарнизоны совместным ударом легче, чем порознь.　

— Владимир Владимирович, — подчеркнул я, — прошу учесть, что мы эту операцию хотим провести накануне 26-й годовщины Великого Октября. Это обстоятельство придает предстоящему бою особое значение. Кроме того, мы намерены разгромить не просто гарнизон противника, а крупную вражескую силу, расположенную в областном центре. Таких операций в республике до сих пор не проводилось. Это — первая, и она поручается вашей бригаде и бригаде «Народные мстители». Поэтому прошу отнестись к ней с исключительной ответственностью.　

— Можете не беспокоиться, — заверил Гиль-Родионов, — все будет сделано как надо.　

Было условлено, что операции по разгрому гарнизонов противника в Вилейке и Куренце будут проведены в ночь на 1 ноября 1943 года. Перед бригадами была поставлена задача: не только нанести урон живой силе противника, но и полностью вывести из строя железнодорожные станции Вилейку и Куренец.　

К концу месяца подготовка была закончена. Ночью 31 октября партизанские бригады стремительно атаковали противника. В ходе боя, длившегося более четырех часов, бригады поддерживали между собой по рации постоянную двустороннюю связь. Представители штаба соединения Н. К. Садовский и капитан К. И. Доморад обеспечили согласованность боевых действий двух партизанских бригад, принимавших участие в операции.　

Бойцы 1-й антифашистской бригады, поддержанные четырьмя пушками и четырьмя батальонными минометами, в жестокой схватке овладели промышленной частью областного центра Вилейка, захватили вокзал и казармы гарнизона. Они сожгли казармы, два продовольственных и два вещевых склада, склад с горючим, четыре склада с фуражом и сенную базу, лесопильно-шпалорезный завод; подорвали паровую мельницу, водокачку, два семафора, четыре семиметровых железнодорожных и три шоссейных моста; перебили 726 рельсов; уничтожили один километр линии связи, три трактора, четыре железнодорожные цистерны, одну легковую автомашину. В бою были разрушены четыре дзота. Противник потерял несколько десятков солдат и офицеров убитыми и свыше сотни ранеными. Потери партизан составили 17 убитых и 52 раненых.　

Успешно справилась с поставленной задачей и бригада «Народные мстители»: в ожесточенном бою она полностью овладела станцией и местечком Куренец, нанеся врагу большой урон. Партизаны сожгли здание железнодорожной станции, два склада, два лесозавода с оборудованием и большим количеством лесоматериалов, приготовленных к отправке в Германию, взорвали паровую мельницу, электростанцию, два семиметровых железнодорожных моста, подорвали девяносто рельсов, уничтожили склад запасных частей, два трактора, восемь динамо-машин и четыре автомобиля. Было убито около 70 гитлеровцев.　

Вилейско-куренецкая операция получила большой политический резонанс. Это был боевой партизанский подарок Родине в честь 26-й годовщины Великого Октября.　

Осенью и зимой 1943 года активно действовали и все другие бригады и отряды Борисовско-Бегомльской зоны. Народных мстителей воодушевляли на подвиги славные победы Красной Армии на фронте. Партизаны ежедневно выходили на задания. Так, в ноябре — декабре бригада «Штурмовая» спустила под откос 33 вражеских эшелона, уничтожила 140 автомашин и 9 танков. Партизаны из бригады «Дяди Коли» за это же время подорвали 16 эшелонов противника, сожгли фашистский самолет, перебили свыше 400 рельсов, уничтожили 66 километров связи. Смелую операцию провели партизаны отряда «Коммунар» под руководством командира взвода коммуниста Ивана Александровича Суртаева. Декабрьской ночью взвод незаметно подошел к автомагистрали Минск — Москва и замаскировался в придорожных кустах. Бойцы пролежали несколько часов в снегу на леденящем ветру. Руки и ноги коченели от холода, но никто не обращал внимания ни на мороз, ни на колючий ветер.　

На рассвете показалась группа автоматчиков-велосипедистов из охраны дороги. Фашисты двигались медленно, внимательно осматривая местность, прислушиваясь к каждому подозрительному звуку. Охранники скрылись за бугром.　

Суртаев легонько взмахнул рукой: приготовиться, скоро начнется движение. И действительно, вслед за автоматчиками, проверявшими путь, пошли автомашины. Одна, вторая, потом сразу три… Народные мстители выжидали. И дождались: со стороны Смолевичей появилась автоколонна в составе двенадцати машин. Некоторые из них были доверху нагружены ящиками. А в крытых автомобилях наверняка находились гитлеровцы. Иван Александрович знал, что такую колонну фашисты без усиленной охраны не пустят. И он решил дать бой. Расчет был прост: напасть внезапно, вызвать у врага панику. А паника, как известно, резко уменьшает силы неприятеля.　

Когда голова колонны поравнялась с партизанами, бойцы по команде Суртаева открыли дружный огонь по первым машинам из автоматов, винтовок, пулеметов и противотанковых ружей. Грузовики вспыхнули. Ружейно-пулеметный огонь был мгновенно перенесен на хвост колонны — там тоже взметнулись в небо столбы пламени. Средние машины остановились, зажатые с двух сторон бушующим пламенем. Гитлеровцы выпрыгивали из кузовов и кабин, кричали, стреляли; многие из них падали, сраженные партизанскими пулями. Местность потряс огромный взрыв — это взлетел на воздух грузовик со снарядами. Взрыв усилил панику среди фашистов.　

Через полчаса от колонны ничего не осталось. Догорали двенадцать автомашин, возле которых валялось семнадцать трупов солдат и офицеров противника.　

Командир взвода дал отбой. Партизаны, не потеряв ни одного человека, скрылись в лесу.　

Два отряда бригады «Железняк» разгромили гарнизон противника в деревне Отрубок Докшицкого района Вилейской области. Было убито 73 гитлеровца, взорваны 5 дзотов, 12 автомашин, цистерна с горючим.　

По примеру воинов-фронтовиков в партизанских отрядах широко развернулось движение снайперов-истребителей. Наши самые отважные и меткие бойцы парами и в одиночку стали выходить к дорогам и нападать на проходящие машины. Коммунисты Грицкевич и Фадеев (отряд «Буря» из бригады «Дяди Коли»), выйдя на охоту за гитлеровцами, в первый же день подбили легковую и грузовую автомашины, уничтожив при этом 12 фашистов. Комсомолец Городецкий из бригады «Смерть фашизму» поджег на автомагистрали Минск — Москва две машины.　

Занялись «охотой» и наши бронебойщики. Особенно активно действовали партизаны из бригады «Дяди Коли» — Анатолий и Михаил Сушко, Александр Назаров, Яков Ксендзов, Девятерков, Сергеев, Носенков и Шутко. Они почти ежедневно устраивали засады на различных участках железной дороги и обстреливали из противотанковых ружей паровозы противника, выводя их из строя. Смелые действия бронебойщиков поставили фашистов в тупик; они не знали, как обеспечить безопасность движения по магистралям. Если для борьбы с нашими минерами гитлеровское командование наряжало усиленные патрули, строило возле насыпей блиндажи и дзоты, вырубало в придорожной зоне леса, насильно сгоняло на охрану железных дорог местное население, то тут все эти средства оказывались неэффективными. Бронебойщикам не надо было выползать на охраняемое полотно — они били по паровозам из леса, с границ придорожной зоны. Фашистское командование попыталось было устраивать засады, проводило проческу примагистральных лесов и кустарников, однако вскоре от этой затеи вынуждено было отказаться: у него попросту не хватило сил для борьбы с партизанами.　

У отряда «Гвардеец» в деревне Брусы Борисовского района были связные — сестры Янина и Аня. В 1942 году они повстречали двух смоленских девушек — Надю и Зину, убежавших из эшелона, который увозил советских людей на каторгу в Германию, и пригласили их к себе. Наде и Зине понравилось у гостеприимных хозяев; они остались в Брусах и вскоре тоже связались с партизанами. Командир отряда Андрей Иванович Сеньков дал задание связным собирать данные о вражеском аэродроме, расположенном неподалеку от деревни. Девушки познакомились с летчиками и механиками, приглашали их на вечеринки и все, что узнавали от гитлеровцев, немедленно передавали в отряд.　

Как-то командованию отряда понадобился «язык». Сеньков вызвал разведчика Алексея Панина и приказал:　

— Пленного можно взять в деревне Брусы. Пусть наши девушки-связные устроят что-нибудь вроде именин, пригласят своих знакомых. А ты возьми группу партизан, устрой засаду, и «язык» наверняка будет.　

Панин так и сделал.　

Вечером 30 ноября 1943 года семнадцать партизан во главе с Паниным организовали в Брусах засаду, а Зина пригласила к себе на «именины» четырех немецких летчиков, которых привел ее давнишний «знакомый» обер-фельдфебель Курт. К их приходу на столе уже стояли яичница, поджаренная на сале, хлеб, бутылки с самогоном. Летчики принесли с собой консервы, галеты, бутылку коньяка. Девушки и «гости» сели за стол.　

Фашисты провозглашали один тост за другим. Пили за Зину и Надю, за фюрера и великую Германию. Через час они уже орали песни и били бутылки, приговаривая: «За наше счастье!» Зина раздобыла у соседей еще две бутылки самогона.　

Гости захмелели, стали приставать к девушкам.　

— Нет, давайте танцевать! — предложила Зина, схватила Курта и закружилась в вальсе.　

— А где музыка? Балалайка? — остановил ее Курт, опьяневший менее других.　

— Сейчас будет балалайка. Ленька! — крикнула Зина тринадцатилетнему сыну хозяйки. — Позови, пожалуйста, музыкантов.　

Через несколько минут в хату ворвались партизаны, и в одно мгновение с тремя гитлеровцами было покончено. Только Курт успел отскочить в угол и выхватить пистолет: от его пули погиб Николай Мисников и была ранена хозяйка дома. Обер-фельдфебеля оглушили прикладом, связали и поволокли на улицу.　

— Тетя Маша, Леня, девушки, собирайтесь! Уходим в отряд! — распорядилась Зина.　

За операцию по захвату «языка» командир отряда объявил девушкам и партизанам благодарность.　

Добрая слава среди народных мстителей ходила и о бесстрашном партизане из бригады «Смерть фашизму» комсомольце Василии Лаврухине. Газета подпольного Смолевичского райкома партии «Смерть фашизму» писала о нем 18 октября 1943 года:　

«Боевые дела комсомольца Василия Л. (Лаврухина. — Р. М.) — лучшее доказательство его преданности Родине и активной помощи Красной Армии в изгнании немецких оккупантов с советской земли…　

Овладев специальностью подрывника. Василий Л. спускает под откос эшелоны, взрывает автомашины, уничтожает живую силу и технику врага.　

На установленных Василием минах взлетело на воздух десять автомашин, одна танкетка. Он подорвал паровоз, мост на узкоколейной железной дороге, пять мостов на шоссейных дорогах, гусеничный трактор, поджег мельницу во вражеском гарнизоне. От его руки нашли себе могилу на белорусской земле 18 немецких захватчиков. Немало получили партизаны вооружения от группы Василия: пять повозок артиллерийских снарядов, пять пулеметов, восемь автоматов, 28 винтовок, 13 пистолетов и более двух тысяч патронов.　

Василий — комсомолец, волевой командир, требовательный к себе и подчиненным».

Войну начал сапером. Батальон, в котором он служил, самоотверженно дрался о врагом на западных рубежах Родины и почти полностью погиб, сдерживая бронированные полчища иноземцев. Лаврухин с группой саперов пробирался по вражеским тылам на восток и в жестокой схватке под Минском был тяжело ранен. Нести его и перевязывать раны было некому— все товарищи погибли. Василия нашли в кустах деревенские ребятишки и помогли ему добраться до небольшого села Боровцы. Местные жители спрятали его и выходили.　

Согретый лаской и заботой, Лаврухин быстро поправился и связался с местными подпольщиками. Он собирал в лесах неразорвавшиеся мины и снаряды, выплавлял тол и проводил диверсии на дорогах, взрывая автомашины и мосты. Гитлеровцам удалось узнать о существовании подпольщиков, и Василий едва избежал ареста. Он покинул Боровцы, долго искал партизан; не найдя их, зашел в деревню Косино, да так там и прижился. Лаврухин ни на один день не оставлял мысли влиться в ряды народных мстителей. Он выспрашивал у надежных людей, не слышали ли они о партизанах, и наконец узнал, что в местных лесах начал действовать отряд «Смерть фашизму». Василий решил ближайшей ночью податься в лес.　

А тут, как назло, повстречался ему на улице немецкий комендант Вилли Куш, который с ухмылкой спросил:　

— Уж не собираешься ли ты, парень, перейти к партизанам?　

Василий возьми да и скажи в ответ:　

— Нет, господин комендант. Пешком мне идти несподручно. Вот если бы, с вашего разрешения, на вашем вороном жеребце прокатиться… Тогда бы я подумал.　

Комендант расхохотался:　

— Состарится конь, выйдет из-под седла, тогда дам, — смеялся он, довольный своей шуткой.　

Василий решил уйти к партизанам и во что бы то ни стало увести комендантского жеребца. Несколько ночей караулил возле конюшни, пока не выждал удобной минуты. Быстро оседлав коня, хлопец ускакал к партизанам в лес.　

Этот конь сначала принес ему немало огорчений. В лесу Василий наткнулся на партизанский дозор, который и доставил его в штаб отряда.　

— Смотрите, товарищ командир, — докладывал дозорный Василию Федоровичу Тарунову, — какой орел объявился. На холеном комендантском жеребце прискакал, немецкий автомат новейшей марки с трудом у него отняли, а балакает, что к нам ехал. Как пить дать, фашистского холуя сцапали…　

Трудно пришлось бы Василию, не повстречайся ему в отряде один из боровцовских подпольщиков. Тот внес ясность в это недоразумение.　

Лаврухин, как бывший сапер, стал подрывником, а через некоторое время возглавил подрывную группу. Партизаны чуть ли не каждый день устраивали диверсии на железной дороге и автомагистрали Минск — Москва. Василия полюбили за смелость и находчивость, о его делах не раз писала подпольная газета.　

Пытливая мысль Василия никогда не знала покоя. В канун нового 1944 года он задумался, как бы испортить праздник фашистам, насолить им побольше. Пришел к комиссару бригады Ивану Прохоровичу Дедюле на совет.　

— Хочу, товарищ комиссар, отправить «новогодние подарки» косинскому коменданту Кушу и логойскому Фюрстеру, — сказал Лаврухин и поделился своими соображениями.　

Дедюле понравилось предложение партизана, и он согласился.　

…Логойский комендант Фюрстер был труслив, как заяц, но сердце имел змеиное. Он боялся партизан, редко выезжал из районного центра; зато, когда к нему приводили местных жителей, захваченных по подозрению в связи с партизанами, изощрялся в пытках, сам участвовал в массовых казнях и расстрелах. Народные мстители давно уже решили убить его и принимали меры для того, чтобы выманить палача из городского поселка. Но Фюрстер был осторожен, и партизанские засады возвращались ни с чем.　

Конечно, трусость Фюрстера не могла долго оставаться незамеченной. Комендант очень боялся, как бы начальство, не дай бог, не заметило этого, — тогда не миновать фронта. А попасть на фронт для коменданта было равносильно самоубийству. И он пустился на уловку: приказал солдатам и полицаям собирать в лесах советское оружие, мины и снаряды и доставлять все это в Логойск. Со временем на складе порядочно накопилось всякой всячины. И стоило приехать из Минска начальнику, как Фюрстер в первую очередь вел его в свой, как он говорил, «музей».　

— Видите, — хвастался комендант, — без дела не сидим. Все эти трофеи отняты у партизан в боях.　

Начальство довольно улыбалось, жаловало коменданта чинами и наградами.　

Страстью Фюрстера собирать «трофеи» и воспользовался находчивый Лаврухин. Он нашел в лесу неразорвавшуюся немецкую стокилограммовую авиационную бомбу, выдолбил из нее часть тола, вставил взрыватель с 36-часовым заводом, растопил кружку тола и залил им взрыватель, а потом положил бомбу в сани и отправился в путь. На речушке возле деревни Мачужичи Василий остановился, подкатил бомбу под мост и заминировал ее. Потом пошел в деревню и постучал в дверь крайнего дома, в окнах которого светился тусклый огонек.　

— Кто там? — послышался в сенях недовольный старушечий голос.　

— Открой, бабушка, на минутку. Дай воды попить доброму человеку.　

— Я партизан, хозяюшка, — сказал Василий, войдя в хату. — Сейчас бомбу под мост положил. Предупреди своих односельчан, чтобы через мост не ходили, иначе потрохов не соберут. Для немцев это приготовлено…　

Кто-то из жителей в то же утро донес полицейским соседнего гарнизона о партизанской бомбе. И она, освобожденная от толовой шашки, но таившая в себе хитро спрятанный взрыватель, утром 30 декабря стояла в «музее» среди других «трофеев» как обезвреженная. А Лаврухин тем временем уже возился над второй миной — 152-миллиметровым снарядом, который с помощью товарищей погрузил в широкие розвальни, запряженные жеребцом косинского коменданта. «Заряд» был спрятан на дно саней, под сеном, и отважный подрывник отправился в новый путь — на этот раз в сторону села Косино. Неподалеку от села он отпустил лошадь, а сам замаскировался в кустах и стал ждать, что произойдет. Василия не огорчало то, что новогоднюю ночь придется провести в поле; он переживал за свой «подарок». «Если фашисты, — размышлял партизан, — остановят лошадь и догадаются заглянуть в сани — все пропало, обезвредят мину. А если они схватятся за вожжи, то я, конечно, полюбуюсь взрывом».　

Лошадь затрусила в сторону Косино. Не прошло и полчаса, как над деревней взметнулся огненный столб, и взрыв потряс окрестность.　

— Порядок! — ликовал Василий.　

Партизаны поздравили его с Новым годом и преподнесли добрую чарку немецкого шнапса, изъятого накануне из полицейского продовольственного склада.　

Под утро вернулся на базу начальник особого отдела Евгений Чуянов. Он несколько часов пролежал в снегу с телефонным аппаратом, подслушивая разговоры на немецкой линии связи.　

— Лаврухин пришел? — спросил он.　

— Пришел. Спит, — ответили партизаны и поинтересовались: — А зачем он нужен?　

— Ох, какой герой наш Васька! — радостно и взволнованно говорил Чуянов. — Я разговор Куша с Фюрстером слышал и чуть не умер со смеху…　

Чуянов долго смеялся, не имея сил говорить. Наконец он успокоился и рассказал:　

— Лежу я, трубку к уху прижимаю, прислушиваюсь. Разное болтают оккупанты, с праздником друг друга поздравляют. Вдруг слышу голос, злой и повелительный: «Фюрстера дайте, Фюрстера скорее, сонные сволочи!» Через минуту другой голос: «Фюрстер у телефона». — «Куш говорит, — загремело в трубке. — Господин комендант, партизаны устроили диверсию. Отпустили моего коня, а в сани положили мину. Мои дураки-часовые увидели вороного и заорали: «Сам пришел, от партизан убежал!» Я выскочил на улицу, вижу — сани окружили солдаты. Бросился к коню. И тут взрыв… Пришел в себя минут через десять. Еле поднялся: голова трещит, мундир весь в лошадиных потрохах. Погибло десять солдат, а я хорошей лошади лишился. Не праздник у нас, господин комендант, а похороны…»　

— Вот так Лаврухин! — с гордостью говорил Чуянов. — Преподнес косинскому коменданту подарочек, долго помнить будет…　

А к вечеру в бригаду пришла еще одна радостная весть: в Логойске сработал второй лаврухинский «подарок». Как оказалось, подвыпивший Фюрстер направил гостей в «музей», чтобы показать им новый трофей, отнятый у партизан. Гости-офицеры вошли в склад, но оттуда уже не вышли…　

Были арестованы двадцать полицейских, которых немецкое командование признало виновными в преступлении. Все они были расстреляны.　

Узнал обо всем этом Лаврухин. Мягкой улыбкой засветилось его лицо. Партизан задумался. В его голове зрели новые планы…　

В боях с немецко-фашистскими захватчиками Вася был трижды ранен, но выжил. После Великой Отечественной войны он возвратился в родное село Отрадино Саратовской области, где продолжал трудиться на мирном поприще.　

В 1966 году погиб при дорожной катастрофе.　

Не уступал в геройстве Василию Лаврухину и боец отряда имени С. Лазо 3-й Минской бригады комсомолец Федор Бачило. Обыкновенный парень — таких в каждом отряде были десятки: скромный, спокойный, на трудности не жаловался. От других его отличали разве лишь глаза: черные, глубокие, с постоянным огоньком — в них угадывался человек сильной воли. В отряд Федор пришел в октябре 1942 года. До этого жил в деревне Бардиловка-вторая Минского района, был связан с партизанами. По их заданию не раз ходил на разведку в Минск, собирал на местах былых сражений оружие. Парень доставил в лес своим боевым друзьям ручной пулемет и автомат, 16 винтовок, 10 тысяч патронов. Став партизаном, Федор участвовал в разгроме вражеских гарнизонов в Русиновичах, Сеннице, Михановичах и Узлянах. Когда в отряде начали создавать группы подрывников, Бачило первым попросился на диверсионную работу. Он быстро освоил минное дело и вскоре был назначен командиром группы. Подрывники, обманывая бдительность фашистских патрулей, выходили на железную дорогу и днем и ночью. О напряжении, с каким действовали бойцы, говорит хотя бы такой факт.　

9 октября 1943 года Бачило со своими хлопцами подорвал эшелон врага с живой силой и боеприпасами, а через несколько дней группа была снова на задании. 17 октября подрывники спустили под откос еще один эшелон с боевой техникой и солдатами. Всего группа комсомольца Бачило подорвала 26 воинских составов; при этом было разбито 18 паровозов, более 150 вагонов с живой силой, техникой и боеприпасами. Кроме того, Федор организовал шесть диверсионных взрывов на станции Михановичи и в Минске, во время которых были уничтожены три автомашины, один мотовоз, сожжено 18 тонн бензина. В одной из операций Федор Бачило был тяжело ранен в обе ноги. Комсомолец выбыл из строя, но его дело продолжали друзья.　

Вот что писал о Ф. Бачило в брошюре «Партизанская зорька», изданной Минским подпольным РК КП(б)Б, Леонид Амбах:　

Таким же мужественным и бесстрашным бойцом зарекомендовал себя Николай Белько. До войны он учился в Минском медицинском институте. С третьего курса его призвали в Красную Армию, и он уже с первых дней войны участвовал в боях. В одной схватке был ранен, фашисты захватили его в плен. Но Николай совершил побег и лесами добрался до родной деревни Исерно Слуцкого района. Здесь он сразу же связался с патриотами и включился в борьбу. Создал подпольную группу из 30 человек, которая собирала и передавала партизанам оружие, распространяла листовки, вела разведывательную работу. В августе 1943 года вся группа влилась в партизанскую бригаду имени Чкалова. На базе этой группы вскоре был создан отряд имени 14 слуцких партизан, который и возглавил Белько. Отряд отличался высокой боевой активностью. Уже в первые два месяца своего существования он имел на счету четыре подбитые вражеские автомашины, уничтожил 82 гитлеровца. В октябре 1943 года отряд Белько разгромил вражеский гарнизон в деревне Царевцы. 7 января 1944 года недалеко от Слуцка отряд разгромил второй крупный гарнизон противника в деревне Беличи. В бою с карателями у деревни Паничи Николай Белько погиб.　

Не уступала в смелости своим боевым товарищам девушка-подрывница из отряда «Правда» Нина Пролесковская.　

— Что ты умеешь делать? Чистить картошку, варить обед, стирать белье? — спросил командир, когда 16-летняя Нина вступила в отряд.　

— Готова выполнять любую работу, — ответила Нина. — Но я прошу направить меня не на кухню, а в группу подрывников.　

Командир согласился и направил Нину в диверсионную группу. Девушка охотно взялась за изучение минного дела. Вскоре ей разрешили ходить на боевые операции. Вместе с подрывниками групп М. Кукареко, И. Черника, А. Шестирко и другими она участвовала в подрыве пяти эшелонов противника между станциями Колядичи — Козыреве.　

Нина стала хорошим специалистом-минером. Командование отряда оказало ей большое доверие, назначив в январе 1944 командиром комсомольско-молодежной подрывной группы. В эту группу вошли П. Хмыз, П. Волчек и И. Радзивилл. Девушка успешно выполняла командирские обязанности, поддерживала среди подчиненных строгую дисциплину. Вскоре эта группа начала выходить на самостоятельные задания: в январе подорвала один эшелон, в феврале — два, в марте — три, в апреле и мае — по одному. Во всех этих операциях Нина Пролесковская вела себя хладнокровно, четко руководила действиями подрывников.　

Немало боевых подвигов совершила и жительница Минска Анастасия Федоровна Замбржицкая-Колосовская. В начале войны она проводила своего мужа на фронт, а сама с двумя малыми детьми пробралась в совхоз «Жалы» Любанского района. Анастасия Федоровна отдала детей на попечение родителей и ушла в лес, в партизанский отряд Н. Розова. Смелая партизанка вместе с товарищами участвовала в разгроме любанского　вражеского гарнизона, выбивала противника из деревень Кузьмичи, Долгое, Копцевичи, Постолы, Языль, Кривоносы, Яминск, Катка, Ломовичи и другие. Она была среди тех, кто взрывал мосты на реках Птичь и Оресса.　

— За детей я воюю, за их счастье, — говорила партизанка-мать.