Вечный огонь

Имени «Правды»

Колонна противника вытянулась по дороге больше чем на километр. Шли танки, артиллерия; надрывно урчали грузовики, переполненные солдатами. По обочинам катили велосипедисты, двигались цепочки автоматчиков с расстегнутыми воротниками и засученными рукавами. Крестьяне деревни Слатвин Червенского района с опаской выглядывали из окон, многие удивлялись: «Господи, откуда их столько?» Нещадно палило июльское солнце. Непрерывно скрипели колодезные журавли. Гитлеровцы пили из ведер, наполняли студеной водой фляжки, обливались, дурачились, хохотали и отправлялись дальше. И вдруг за околицей в грохот колонны вплелись частые винтовочные выстрелы. Послышались гортанные немецкие команды. Некоторые машины остановились. Затрещали автоматы, забились гулкой дробью пулеметы. Через полчаса все стихло. Во вражеской колонне установился привычный порядок, и она продолжала свой путь.

А к вечеру слатвинские колхозники восторженно говорили: «Дали партизаны немцам прикурить! Их всего-то человек десять было, а не побоялись на целый полк напасть. Начальник милиции Симченко боем руководил. Геройски дрался, рану тяжелую получил, но стрелял, пока винтовка не выпала из рук. Товарищи в лес его унесли. Так и умер у них на руках…»

Весть о том, что партизаны под руководством Симченко вступили в схватку с превосходящими силами противника, быстро облетела весь район.

— Отсиживаться в лесу нельзя. Надо действовать, брать пример с группы Симченко, — говорил своим товарищам, расположившимся в тени густого дерева, председатель Клинокского сельсовета коммунист Петр Иванович Иваненко.

— Нас мало, большого ущерба врагу мы не нанесем.

Побольше бы людей собрать — тогда другое дело, — возразил молодой красноармеец Сергей Рожков, недавно примкнувший к партизанам.

— Да, нас пока мало, всего восемь человек, и многого сделать мы не сумеем, — продолжал Иваненко. — Но пусть знает народ, что в лесах появились партизаны, которые ведут борьбу против оккупантов.

— Правильно, Иванович! — поддержал старшего группы районный прокурор Дмитрий Андреевич Лопух. — Наши выстрелы позовут людей в партизаны.

Группа снялась с места и направилась к дороге, ведущей в деревню Пальчик. Противник не заставил себя долго ждать. Из села вышло свыше сотни гитлеровцев. Партизаны еще не обладали необходимым боевым опытом, у них было лишь желание мстить врагу. Гитлеровцы двигались без опаски, не соблюдали строя, курили, переговаривались. Партизаны подпустили их на близкое расстояние и открыли ружейно-пулеметный огонь. Несколько солдат упало. Раздались крики и стоны раненых. Ошеломленная на какое-то мгновение, колонна после властной команды офицера рассыпалась вдоль дороги. Противник открыл ответную стрельбу. Завязалась схватка. В неравной борьбе погибли прокурор Лопух и два красноармейца; трое были ранены. Иваненко и Рожков, прикрывая отползающих в глубь леса раненых, начали отходить, непрерывно стреляя из пулемета. И враг не отважился преследовать партизан.

Это было 11 июля 1941 года, в первые дни оккупации Червенского района. А вскоре сбылись слова коммуниста Дмитрия Андреевича Лопуха: партизанские выстрелы позвали советских людей в лес. Группа Иваненко росла день ото дня. Народные мстители распространяли в деревнях листовки, мешали оккупантам создавать «местное самоуправление», нападали на мелкие группы противника, налаживали связи с подпольщиками, которые все активнее действовали в деревнях Смоленка, Старино, Затишье, Любин, в рыбхозе «Волма» и в самом Червене.

В начале первой военной зимы в клинокских лесах появился партизанский отряд, созданный секретарем Руденского райкома партии Николаем Прокофьевичем Покровским. Группа Иваненко влилась в этот отряд и в его составе вела борьбу с врагом до весны 1942 года. После тяжелых блокадных боев покровцы 7 марта прорвали заслон карателей и направились на Могилевщину.

— А ты, Петр Иванович, оставайся здесь, — посоветовал Покровский Иваненко. — На Червенщине тебе знакома каждая тропинка, ты хорошо знаешь многих жителей. Подбери надежных людей, и, я уверен, в районе скоро появится сильный партизанский отряд.

Иваненко с небольшой группой товарищей остался. Червенщина переживала трудную пору. Враг лютовал. Каратели врывались в деревни, жгли дома, расстреливали жителей. От рук фашистов погибли председатели колхозов Гирич, Мицкевич, подпольщики Ладутько, Топырик, Рунцо и другие. Петр Иванович Иваненко хорошо сознавал, что малейший неосторожный шаг может привести его в фашистский застенок. Но ходил из деревни в деревню, встречался с руководителями подпольных групп Владимиром Никифоровичей Таболиным, Иваном Тимофеевичем Камлюком, Михаилом Васильевичем Врублевским, Петром Ивановичем Богомоловым и другими. Подпольщики и другие патриоты брались за оружие, уходили в клинокские леса. И там, где недавно покровцы вели ожесточенные бои с карателями, возле сожженной деревни Лужица, собрались сорок смельчаков и поклялись биться с врагом до победы. Так родился новый партизанский отряд, который был назван именем газеты «Правда». Командиром избрали Петра Ивановича Иваненко, комиссаром — Герасима Никифоровича Романова, начальником штаба — Владимира Никифоровича Таболина.

Партизаны называли себя правдистами и очень гордились этим. Отряд действовал вблизи белорусской столицы, в треугольнике Минск — Смолевичи — Червень — Марьина Горка. Эту зону, которая перекрывала две важнейшие железные дороги (Минск — Москва и Минск — Гомель), наместник Гитлера в оккупированной Белоруссии Вильгельм Кубе назвал «зоной особого назначения». Фашистский палач не жалел сил для того, чтобы очистить этот район от партизан и большевистского подполья.

— Пусть в районах вокруг Минска не останется ни одного жителя, — наставлял он своих головорезов, — лишь бы там было спокойно.

В районы одна за другой посылались карательные экспедиции. В населенных пунктах появились сильно укрепленные гарнизоны противника. На окраинах лесов, шоссейных и железных дорогах фашисты устраивали засады, вели патрулирование в воздухе, держали в гарнизонах мобильные подразделения, которые немедленно перебрасывались туда, где появлялись партизаны.

Казалось, в таких условиях народным мстителям и шагу нельзя ступить. Но партизаны с каждым днем наращивали удары по врагу. К октябрю 1942 года численность партизанских сил на Червенщине настолько выросла, что по решению подпольного межрайонного комитета партии была создана 1-я Минская бригада, в состав которой вошел и отряд имени газеты «Правда». Вскоре «правдисты» выделили инициативную группу, составившую ядро нового отряда — имени М. И. Калинина. В отряды вливались свежие силы. Люди приходили к партизанам семьями, а иногда и целыми деревнями.

Житель деревни Клинок, участник гражданской войны Иван Матвеевич Иваненко послал в партизаны двух сыновей, четырех дочерей с мужьями, семеро внуков. Из семнадцати близких родственников славного патриота шестеро погибли в боях с врагом. Иван Матвеевич помогал как мог народным мстителям, собирал оружие, ходил в разведку. Карателям удалось схватить старого бойца.

— Покажи партизанскую базу, и мы помилуем тебя, — сказал на допросе гитлеровец.

— Этого от меня не дождетесь, — ответил Иван Матвеевич.

Больше он не проронил ни слова. Гитлеровцы изощрялись в пытках, но так и не заставили его говорить. Старый воин был расстрелян. Советское правительство высоко оценило подвиг Ивана Матвеевича Иваненко, наградив его посмертно орденом Отечественной войны.

Из Минска в отряд пришел Дмитрий Иванович Шершнев, партизан гражданской войны, отличившийся в боях против Колчака. Командование отряда предложило ему носильную работу на кухне, но он решительно отказался.

— Не за этим я к вам пришел. Прошу назначить меня в строевой взвод, — попросил Дмитрий Иванович.

Просьба была удовлетворена. Молодые бойцы удивлялись выдержке и выносливости старого партизана. Шершнев в боях вел себя хладнокровно, подбадривал молодежь, учил ее применяться к местности, выбирать цели при стрельбе по противнику. Дмитрий Иванович не раз ходил на связь с другими отрядами и бригадами, проникал во вражеские гарнизоны, где встречался с подпольщиками, приносил ценные разведывательные данные.

Неуловимого старика, слава о котором ходила по отрядам и по всем деревням района, усиленно разыскивали гитлеровцы. За его голову была обещана крупная сумма денег. Однако предателей не находилось. Дмитрий Иванович продолжал успешно выполнять сложные и опасные боевые задания. Гитлеровцы разузнали, что у Шершнева в Минске проживает семья, и схватили его жену и четверых детей. По району пошел пущенный оккупантами слух: если Шершнев вернется домой, то ему будет предоставлена возможность мирно жить и работать, а жена и дети будут освобождены из тюрьмы. Узнав об этом, он сказал:

— Сейчас есть лишь многомиллионный народ, который для каждого честного советского человека является родной семьей. Вот я и встал на путь борьбы с врагом за эту семью, чтобы она была спасена от фашистского ига. Моя жена, мои дети ни в чем не повинны. И тот, кто поднимет на них руку, не уйдет от возмездия.

Руки старого партизана не уставали держать винтовку. Товарищи всегда видели его в боевом строю.

Вместе со своими сыновьями Леонидом, Андреем и дочерью Марией пришел в отряд бывший красногвардеец, боец Червенского коммунистического отряда Николай Степанович Синявский. Партизаном стал и коммунист Александр Егорович Лабуш, до этого состоявший в подпольной группе, куда входили также его жена и дочь. Подпольщики собирали для партизан оружие, распространяли во вражеском гарнизоне листовки, вели разведку. Гитлеровцы арестовали жену и дочь Александра Егоровича, а сам он чудом избежал ареста. Знакомые предлагали ему переехать в другой район, однако он на это ответил:

— Хоть я и стар, но думаю, что пригожусь в партизанском отряде.

Большим уважением в отряде пользовалась и бесстрашная подпольщица, партизанская связная минчанка Валентина Ермакович. По заданию командира она не раз ходила в город, добывала сведения о противовоздушной обороне минского гарнизона, о передвижениях вражеских войск по железной дороге. Красивая семнадцатилетняя девушка была всегда в пути. Выполнив одно задание, она сразу же отправлялась на другое.

Однажды группа партизан и связных под командованием Василия Воронова направилась к железной дороге для подрыва немецкого эшелона. Валентина упросила командира, и он разрешил ей участвовать в диверсии. 14 смельчаков скрылись в лесу. А на рассвете подрывники подложили тяжелый заряд под рельсы. При взрыве свалились под откос паровоз и несколько вагонов.

Удача воодушевила партизан, и они решили подорвать еще один эшелон. Но при переходе на другой участок дороги враг окружил горстку храбрецов. Бой у деревни Корзюки продолжался около семи часов. Партизаны не подпускали гитлеровцев к своей высотке. Немало солдат было перебито. Но таяли и ряды партизан. Погибли Воронов, Осипов, Берняк, Каминский… Только шести бойцам удалось пробиться сквозь вражеские цепи. Фашисты бросились за ними вдогонку, и возле деревни Матище партизаны снова были окружены. Усталые, голодные, томимые жаждой, они, напрягая последние силы, вступили в неравный бой. У наших бойцов кончились патроны.

— Рус, сдавайся! — то и дело слышались голоса гитлеровцев.

Вражеские пули уносили то одного, то другого бойца. Геройски погибли Горбатенко, Зотов, Черкасов; Валентина Ермакович отбивалась до последнего патрона. Когда каратели, пытаясь захватить ее живой, приблизились к ней вплотную, девушка бросила гранату под ноги солдатам, а сама подбежала к убитому немецкому солдату, схватила его автомат и меткой очередью сразила еще несколько гитлеровцев. Вале не удалось вырваться из вражеского кольца, но отважная комсомолка дорого отдала свою жизнь. Даже гитлеровцы были поражены стойкостью и смелостью белорусской девушки.

Решительно действовала и другая партизанка — Мария Ивановна Казимирская. Вместе со своими подругами Марией Кузнецовой, Лидией Бокаевой, Лениной Трамоусовой она организовала подпольный госпиталь. Девушки лечили советских воинов, кормили и одевали их, а потом отправляли в партизанские отряды. Комсомолка Казимирская создала в Марьиной Горке молодежную подпольную группу, которая передавала партизанам оружие, медикаменты, переправляла надежных людей в леса. Молодые подпольщики во главе с Марией совершили несколько диверсий. Они прикрепили к одной из цистерн вражеского эшелона магнитную мину. В результате взрыва сгорело 14 цистерн с горючим, направлявшихся на фронт. Подпольщики подорвали водокачку и мост.

Что только не предпринимали фашисты, чтобы раскрыть группу! На подступах к важным объектам выставлялись секреты; по ночам в городском поселке велось усиленное патрулирование. Однако подпольная группа продолжала жить и бороться. Наконец гитлеровцам удалось заслать в ряды подпольщиков провокатора Николая Соловьева, который выдал многих молодых патриотов, в том числе родственников, связанных с подпольщиками и партизанами. Были схвачены родители Казимирской. Мария находилась на задании и благодаря этому избежала участи своих боевых товарищей.

Девушка пришла в отряд. Партизаны тепло встретили ее.

— Арестованы мои родители, мои товарищи по оружию, — сказала Мария. — Им, конечно, не уйти от зверской расправы. Мое сердце окаменело от горя. Но я пришла к вам не для того, чтобы проливать слезы, а чтобы еще беспощаднее бить врага.

Девушка стала бойцом строевого взвода. Вместе со своими друзьями она подорвала пять вражеских эшелонов, участвовала в разведке. Мария Казимирская геройски погибла в бою 27 июня 1943 года.

В связи с быстрым ростом партизанских рядов Червенский подпольный райком партии решил разукрупнить 1-ю Минскую бригаду. На ее базе было создано три: 1-я Минская, имени Кирова и имени газеты «Правда». К тому же в Червенско-Пуховичской зоне действовали бригады: «За Советскую Белоруссию», «Разгром», имени Щорса, «Пламя». Бойцы по этому поводу шутили:

— Если бы убитый фашистский гауляйтер Вильгельм Кубе узнал, что в «зоне особого назначения» стало так много партизан, он бы от злости в гробу перевернулся…

Много трудных боев провели партизаны отряда, а потом бригады имени газеты «Правда»! Они разгромили десятки вражеских гарнизонов, спустили под откос 161 эшелон, сожгли и разбили 80 автомашин, уничтожили на шоссейных дорогах 109 мостов, перебили 2823 рельса, сожгли четыре немецкие продовольственные базы. От ударов партизан на белорусской земле нашли себе могилу около шести тысяч гитлеровских солдат и офицеров.