Вечный огонь

Сердца слиты воедино

Тринадцатого марта 1944 года я прибыл в бригаду «Дяди Коли». Пригревало солнышко, струились прозрачные ручейки. Пришла весна! Мы с работниками штаба расположились на полянке и вели неторопливый разговор. Все понимали: весна прибавит хлопот. Разольются реки, наполнятся талой водой болота. Маневрировать будет труднее. Но командиры говорили о предстоящих трудностях хладнокровно, как о само собой разумеющемся.

— Нам будет трудно, но ведь и противнику не легче, — резюмировал командир бригады Лопатин. — Бояться нечего. Переживем.

В это время мимо нас пробежал мальчишка лет пятнадцати. Глаза его радостно сияли, лицо расплылось в широкой улыбке.

— Ты чего, Леонид? — остановил его Лопатин. — Зазнаваться стал? Даже не хочешь со старшими здороваться.

— Виноват, товарищ командир, — звонким голосом отчеканил паренек. — Бегу в отряд. Радость у меня: в комсомол приняли!

— Ну, поздравляю, товарищ Рабцевич! — Лопатин по-отечески обнял его и слегка потрепал по плечу. — Ты теперь отвечаешь за свои дела не только перед командиром, но и перед комсомолом. Спрос с тебя будет вдвойне!

— Не беспокойтесь, товарищ комбриг. Краснеть за меня не придется! — И мальчик, попросив разрешения идти, вприпрыжку побежал по дороге.

…Война застала Леню в Минске, куда он приехал из Могилева к дедушке на летние каникулы. Мальчик попытался было пробраться к родителям, но это ему не удалось. Пришлось жить у дедушки. Леня познакомился с соседкой — шестнадцатилетней Нилой Хабенко.

— Давай пойдем в партизаны, — предложил ей Леонид.

— Что ты, Ленечка! — воскликнула от удивления Нила. — Во-первых, нам не найти партизан, мы с голоду в лесу умрем. А во-вторых, как ты стрелять будешь — тебе и винтовки не поднять…

Вскоре Нила подружилась с женщиной, проживавшей в полуразвалившемся домике по Беломорской улице. В разговоре та похвалила уличных ребятишек за то, что они собирают патроны и прячут их в укромных местах.

— А для чего им нужны патроны? — спросила Нила.

— Патроны не пропадают. Добрые люди передают их в партизанский отряд, — пояснила женщина.

— И я бы хотела помогать партизанам, — заявила девушка.

— Это хорошо, — похвалила женщина. — Если найдешь патроны или винтовку где подберешь, лекарства достанешь или бинты — приноси вечерком ко мне. Только будь осторожна…

Нила взяла себе в помощники Леонида. Они ходили вдвоем по городу, осматривали развалины, бывали в пригородных лесах и собрали несколько сот патронов, шестнадцать гранат, три винтовки, свыше десятка пакетов бинтов. Все это они незаметно доставили в домик по Беломорской улице.

По совету Нилы Леня Рабцевич в январе 1943 года устроился учеником в мастерские при станкостроительном заводе, где изготовлялись оси для телег и другие хозяйственные принадлежности. Весной 1943 года была арестована, а затем отправлена в Германию его боевая подруга Нила Хабенко. Это был тяжелый удар для Лени. Он решил уйти в партизаны, чтобы с оружием в руках мстить фашистам за Нилу.

Подпольщики, работавшие на заводе, поддержали стремление мальчика, познакомили его со связной отряда «Коммунар» бригады «Дяди Коли». Женщина привела хлопца в деревню Шпаковщина Смолевичского района, где находились партизаны.

Так Леня Рабцевич стал партизаном отряда «Буря». В составе отделения В. Смирнова он ходил на задания и проявил себя смелым и находчивым в боях. Вскоре из числа подростков Смирнов создал молодежную группу подрывников во главе с Леней Рабцевичем. В нее вошли Миша Коваленко, Володя Мытник и Леня Шабалин. Под руководством своего командира отделения хлопцы старательно изучали минное дело, учились, как лучше подходить к железной дороге, применяться к местности. В один из октябрьских дней 1943 года группа Рабцевича получила разрешение впервые самостоятельно выйти на автомагистраль для нападения на проходящие автомашины.

Ребята, радостные и возбужденные, отправились на боевое задание и заняли позиции в районе поселка Новая Жизнь. Им хотелось скорее и как можно лучше выполнить приказ командира. Но в тот день, как назло, по шоссе двигались только большие автоколонны. Однако у юных партизан хватило выдержки. Хоть и продрогли они, но дождались одиночной машины. Леня первым заметил легковой автомобиль, мчавшийся с большой скоростью, и крикнул: «Ребята, приготовьтесь!» Все вскинули автоматы и, как только машина подошла на близкое расстояние, открыли по ней огонь. Автомобиль запетлял и остановился. Хлопцы подбежали к нему и увидели, что сидевший на заднем сиденье офицер убит, а шофер ранен. Юные партизаны сели в автомашину и прикатили на ней в деревню Шпаковщину, передав трофеи командиру.

Окрыленные первым успехом, ребята через несколько дней снова вышли на автомагистраль и замаскировались в кустах неподалеку от деревни Червоная Криница. Не успели они как следует осмотреться, как со стороны Борисова показалась грузовая автомашина, в кузове которой сидели немецкие солдаты. Партизаны встретили грузовик длинными автоматными очередями. И на этот раз ребятам сопутствовала удача.

В начале декабря 1943 года группа юных подрывников решила попробовать свои силы на железной дороге. Они успешно справились с заданием. Вот как это было.

…Ребята приблизились к железнодорожной магистрали около деревни Плисса Смолевичского района, спрятались в защитной полосе ельника и установили наблюдение. По полотну непрерывно курсировали патрули. Это огорчило хлопцев. Неужели придется возвращаться домой ни с чем? Леонид много слышал о том, что опытные подрывники в таких случаях ставят мины непосредственно перед приближающимся эшелоном. Ребята так и поступили. Когда послышался шум поезда, Леня Рабцевич и Миша Коваленко подползли к самой насыпи. Патруль сошел с полотна, уступая дорогу мчавшемуся составу. Этим и воспользовались ребята. Мгновенно они оказались на полотне железной дороги, положили ящик, в котором находилось 8 килограммов тола и мина, в чеку которой был вставлен шомпол, и кубарем скатились вниз. Такая операция связана с огромным риском, но зато неизменно приводит к успеху. Дело в том, что подрывникам в этот момент некогда наблюдать за патрулями, некогда вступать с ними в схватку; бойцы какую-то долю минуты остаются беззащитными. Но уж если мина поставлена, то катастрофу предотвратить невозможно. Если даже машинист и заметит подозрительные действия людей на полотне, остановить поезд он не сможет — слишком мало расстояние до мины.

Едва успели Рабцевич и Коваленко скатиться с насыпи и скрыться в придорожном ельнике, как раздался взрыв. Паровоз накренился и свалился набок, несколько вагонов полетели под откос. Охрана эшелона открыла огонь из пулеметов и автоматов, но партизан и след простыл.

Хорошее начало!

Через три дня юные подрывники снова отправились в путь. Бушевала метель. Луна скрылась за тучами. Но партизаны радовались такой погоде — в снежную завируху мины можно поставить под самым носом у гитлеровцев. Ребята выбрались на полотно неподалеку от деревни Подыгрушье, раскопали снег и балласт между шпалами, заложили и замаскировали мину, а от ее чеки протянули «удочку». Потом быстро отошли за торфяной карьер и залегли под густой елкой. Метель оказалась весьма кстати — она скрыла место минирования и следы партизан.

К утру ветер утих, выглянуло солнце. Прошел патруль, внимательно оглядывая полотно и местность, прилегавшую к насыпи.

Ребята терпеливо выжидали, не обращая внимания на холод. Вот в сторону Минска проследовал эшелон с закрытыми товарными вагонами, потом прошел второй с подбитыми танками, пушками и покореженными автомашинами. «Где-то был сильный бой», — смекнули ребята и от души порадовались за наших фронтовиков, перемоловших в бою столько грозной техники.

Началось движение и в сторону Борисова. Прогрохотал длинный состав, по-видимому, с продовольствием, так как охраны на нем не было. К полудню из Смолевичей показался паровоз с двумя платформами — «проверочник». Он двигался медленно, словно и в самом деле проверял, прощупывал каждый метр пути. Леня слегка толкнул в бок Леонида Шабалина, который застывшим пальцем держал конец «удочки»: «Не зевай! Сейчас должен появиться важный эшелон. «Проверочника» зря фашисты не пускают…»

Ребята замерли в ожидании. Каждая минута казалась часом. Но вот он, долгожданный состав с танками и артиллерией! В голове и хвосте эшелона были товарные и пассажирские вагоны — там, видимо, находятся танкисты и артиллеристы.

Леня Шабалин в этот миг чувствовал только прикосновение шпагата к пальцу и до предела напряг слух. Можно понять волнение хлопца, если учесть, что это был его первый подрыв.

— Давай! — Голос командира группы показался Лене слишком громким, хотя Рабцевич скомандовал почти шепотом, прямо на ухо другу.

Шабалин дернул за «удочку». В тот же миг из-под колес высоко в небо взметнулось пламя и пепельное облако взрыва, состоящее из снега, песка и гравия. Локомотив чудом удержался на рельсах, зато несколько вагонов и платформ свалились набок.

Ребята вернулись в отряд. Майор Феденко горячо поздравил их с победой и в торжественной обстановке, перед строем, вручил каждому по автомату. Ребята были героями дня. Взрослые партизаны стали относиться к ним с уважением, охотно брали с собой на боевые задания. К мальчишкам пришла боевая зрелость.

Леонид Рабцевич участвовал еще в одной операции по подрыву железнодорожного эшелона. Ходил в засады на автоколонны, участвовал в бою с вражеским гренадерским полком, встречал и сопровождал связных, приходивших в бригаду из Минска. В одной из схваток с гитлеровцами 21 января 1944 года Леонид был вторично тяжело ранен (пуля пробила ему грудь), однако продолжал стрелять по врагу, пока не обессилел от потери крови. Полтора месяца пролежал он в бригадном госпитале, а потом снова вернулся в строй. Вот что писала 15 мая 1944 года газета «Красный партизан» об этом отделении в статье «Комсомольцы в боях»:

Читая донесения о боевых делах комсомольского отделения, я всегда с гордостью думал: ни в одной капиталистической стране нет и не может быть таких героев, как у нас! Мы, представители старшего поколения, очень довольны своей сменой. В свое время Коммунистическая партия направила нас на верный путь служения народу, сейчас она проявляет такую же заботу о молодежи. Партия вселила мужество в сердца и стариков, и юных. Эти сердца слиты воедино с партией и народом, поэтому в боях с врагом советские люди не знают страха.

Коммунисты! Изучая историю партии, я восторгался донесением Сергея Мироновича Кирова об обороне Астрахани в годы гражданской войны. Киров, как известно, решительно заявил тогда, что, пока жив хотя бы один коммунист, устье реки Волги было, есть и будет советским. Какой же колоссальной силой воли должен обладать член партии, чтобы влиять на многотысячные массы и вести их за собой к победе, наперекор всем трудностям! А в годы жестоких сражений с фашизмом я и сам в этом убедился. Командование соединения, бригад, отрядов, разрабатывая планы боевых операций, наиболее трудные задачи и участки всегда доверяло коммунистам. Члены партии с готовностью брались за дело, проявляя в бою смелость, выдержку, находчивость, разумную инициативу.

…Группа партизан из бригады «Железняк» во главе с коммунистами Калашниковым и Соболем возвращалась с задания. Бойцы устали, передвигались с большим трудом. Хотелось поскорее добраться до базы, чтобы отдохнуть и восстановить растраченные силы. Но вот в лесу партизаны случайно встретили своих бригадных разведчиков. Те сообщили, что в Докшицах остановилась вражеская автоколонна, которая готовится отбыть в Лепель.

— Предлагаю устроить засаду, — обратился к партизанам Калашников. — Мы не можем упустить удобный случай расправиться с врагом. — Командир обвел взглядом утомленных бойцов и добавил: — Я знаю, все мы чертовски устали, свое задание выполнили. Никто не обвинит нас, что пропустим колонну. Но совесть наша не будет чиста. Поэтому за мной, друзья! Родина требует от нас еще одного усилия!

На рассвете 18 февраля 1944 года партизаны заняли боевую позицию, хорошо замаскировались в кустах, занесенных снегом. Вскоре послышался гул моторов. Мимо засады проскочили мотоциклисты.

— Приготовиться! — передал по цепи Калашников.

Подпустив врага на близкое расстояние, партизаны открыли по машинам огонь в упор. Два грузовика сразу же запылали. Спасаясь от партизанских пуль, гитлеровцы в страхе выпрыгивали из машин в снег. Один из офицеров пытался организовать бой, кричал, подавал команды, но вскоре был убит. Это усилило замешательство среди неприятеля. Пулеметчик комсомолец Зикрацкий из ручного пулемета открыл огонь по гитлеровцам, засевшим под машинами. Автоматчики Астапкович, Власов и Чурко во главе с командиром отделения Загорским окружили заднюю машину и уничтожили засевших за ней фашистов. Младшие командиры Богданов, Леончик и Скоромник подняли подчиненных в атаку на другие машины.

Все семь грузовиков сгорели. Было уничтожено свыше сотни солдат и офицеров противника, захвачены богатые трофеи.

Когда партизаны отошли в лес, Зикрацкий сказал Калашникову:

— Гитлеровцев было в три раза больше, чем нас. Вы подали команду открыть огонь, когда машины оказались рядом с нами. Если бы противник не растерялся, он бы смял нас…

— Сколько твой расчет уничтожил гитлеровцев? — спросил Калашников.

— Не считал. Но думаю, что не меньше двадцати.

— Вот поэтому я и не побоялся завязать ближний бой с превосходящими силами противника, — улыбнулся коммунист.

Так действовали наши коммунисты и комсомольцы. Кипучей энергией, деловитостью, личным мужеством они многое делали для поддержания высокой боеготовности отрядов и бригад.

По инициативе членов партии среди партизан был популярен боевой лозунг: «Достойно встретим VI сессию Верховного Совета БССР!» В отрядах стали готовить рапорты высшему органу государственной власти республики. Право первыми подписать эти рапорты предоставлялось самым активным бойцам. Бригады соединения Борисовско-Бегомльской зоны в марте совершили семь нападений на гарнизоны противника, отбили более десятка вылазок врага на населенные пункты, контролируемые партизанами. Группа народных мстителей из отряда «За Отечество» бригады «Штурмовая» разгромила гарнизон Зеленый Луг, что в двух километрах от Минска. Операция была осуществлена настолько быстро, что гитлеровцы даже не успели вызвать на помощь подкрепление из города. Партизаны захватили семь лошадей и сорок голов крупного рогатого скота, которые были розданы населению. Бригада «Железняк» разгромила гарнизоны противника в местечке Вязынь и в деревнях Ольховка и Шимковщизна Вилейской области.

Вечером 15 марта четыре молодых партизана-комсомольца во главе с Сергеем Колескиным возвращались с задания в отряд. Впереди за перелеском показалась деревня Заря Смолевичского района.

— Давайте остановимся в Заре, отдохнем малость, — предложил Сергей.

Партизаны подошли к сараям, прислушались. Кругом тишина. Постучали в дверь крайнего дома, из трубы которого поднимался дымок.

— Заходите, пожалуйста. Только будьте осторожнее, в деревне сегодня остановились немцы, — приветливо встретил хлопцев глубокий старик — хозяин хаты. Посреди комнаты стояла печка-буржуйка, в ней ярко горели дрова. Не успел Колескин выставить пост, как в сенях что-то загрохотало, дверь с шумом распахнулась и в комнату ворвались немецкий офицер и солдат-автоматчик.

— Руки вверх! — на ломаном русском языке заорал фашист.

Колескин не растерялся — быстро развернулся и дал длинную очередь по гитлеровцам. Офицер тотчас же свалился у порога. Солдат бросил автомат и, дико вскрикнув, пустился наутек.

— На улицу! — скомандовал Сергей друзьям. Те ринулись в дверь.

— Уходите и вы. В лес! — приказал командир группы старику.

В тот же миг Сергей в окно увидел нескольких гитлеровцев, пробиравшихся вдоль забора. На улице затрещали выстрелы — это товарищи Колескина завязали бой. Сергей полоснул по фашистам длинной очередью, а сам устремился ко второму окну, выходившему во двор. Партизан вышиб ногой раму и спрыгнул на землю. В этот момент мимо окна, согнувшись, бежал немецкий солдат. Колескин в упор выстрелил в гитлеровца и бросился к погребу, находившемуся рядом с домом.

Где-то в стороне, за сараями, прогремели взрывы гранат, трещали автоматные очереди. В небо взвилась белая ракета. Слышались крики немецких солдат.

«Там наши», — решил Сергей. Его уже не могла удержать у погреба никакая сила. Он вскочил и бросился на помощь товарищам. Добежав до сарая, дал очередь в темноту — туда, где угадывались вражеские фигуры. Фашисты замялись, открыли стрельбу в его сторону. Это только и надо было Колескину; он понял — теперь товарищи благополучно дойдут до леса.

Командир группы, изредка отвечая на огонь гитлеровцев, быстро отходил от деревни. Над ним с треском взорвалась ракета, мертвенным светом озарившая снежное поле. Колескин упал и притаился возле сугроба. Гитлеровцы стреляли наобум. Но вот со стороны леса послышались очереди, — это партизаны поддерживали огнем своего командира. Сергей преодолел открытое поле и догнал друзей, залегших в кустарнике.

— Теперь все в порядке, — сказал Колескин, еле отдышавшись. — Фашисты ночью в лес не пойдут.

И действительно, гитлеровцы побоялись сунуться в лес, прекратили преследование. В жарком бою, разыгравшемся в деревне Заря, партизаны нанесли противнику значительные потери.

Велик был в те дни боевой подъем в отрядах. Партизаны отметили 26-ю годовщину Красной Армии и Военно-Морского Флота. Всюду горячо обсуждался праздничный приказ Верховного Главнокомандующего.

На митинге личного состава отряда имени Чапаева бригады «Дяди Коли» командир подрывной группы коммунист Михаил Тубалец заявил:

— Мы усилим диверсионную работу. «Пошел на задание — не уходи от железной дороги до тех пор, пока не опрокинешь фашистский эшелон под откос» — вот наш боевой девиз.

Так бойцы и поступали. Сразу же после митинга группа коммуниста Тубальца направилась к железной дороге. Подрывники провели на снегу почти без сна трое суток, но слово свое сдержали: выждали удобный момент для минирования и подложили под рельсы крупный заряд. Наши «удочники» пропустили несколько составов, направлявшихся в сторону Минска. Но вот к фронту на большой скорости шел длинный эшелон с танками и солдатами. Тубалец дернул за шпагат в тот момент, когда паровоз подходил к мине… Это был восьмой эшелон, подорванный группой бесстрашного коммуниста Михаила Тубальца.

Группа подрывников коммуниста Вершинина из бригады имени Кирова в марте спустила под откос два вражеских эшелона. Коммунист Ящук из отряда имени Чкалова бригады «Смерть фашизму» только в течение марта уничтожил 4 автомашины и 2 танкетки противника.

Партизанский связной Мозоль, житель деревни Стайки Борисовского района, подложил магнитную мину под паровоз и вывел его из строя.

Таких примеров было много. О них с гордостью говорилось на партийных, комсомольских и общеотрядных собраниях, обсуждавших приветственное письмо VI сессии Верховного Совета БССР. В этом письме партизаны и партизанки Борисовско-Бегомльской зоны, в частности, писали:

Письмо подписали командование зоны, командиры и комиссары партизанских бригад и отрядов, секретари райкомов партии. В обсуждении рапорта участвовало 10 340 человек.

Приятно было узнать, что избранники белорусского народа горячо встретили письмо партизан и партизанок, единодушно одобрили их смелые действия, пожелали новых успехов в борьбе с заклятым врагом.

Это были незабываемые дни. Наши радисты едва успевали записывать сводки Совинформбюро и сообщения «В последний час». Каждая весть с фронта немедленно передавалась в отряды и бригады, а также во многие деревни зоны. Партизаны и крестьяне с ликованием встретили известие о разгроме вражеских группировок под Корсунь-Шевченковским, Звенигородкой и Уманью, об освобождении Криворожского железорудного бассейна и значительной части Молдавии. Большим праздником для нас всех стало 26 марта 1944 года, когда мы узнали о том, что советские войска, громя вражеские полчища, вышли на границу с Румынией.

В обстановке огромного политического подъема партизаны и жители Борисовско-Бегомльской зоны встретили весну 1944 года.