Вольный наследник. Том 1.

Глава 2

Гнида недовольно зафыркала, когда я потянул поводья у массивных дубовых дверей ратуши. Здание с выцветшей краской и облупившимися колоннами больше напоминало старую казарму, чем административный центр.

— Ты тут подожди, — прошептал я, привязывая её к ржавому кольцу в стене. В ответ получил недовольный укус в рукав. — Ладно, ладно, потом найдём тебе сахару.

Стражи у входа — тощие парни в стареньких латах — лениво переглянулись при моём появлении.

— По какому делу? — процедил один, разглядывая мой поношенный плащ.

Я достал из‑за пазухи пергамент с королевской печатью.

— Королевский инспектор по снабжению крепости. К мэру.

Наглость — второе счастье, а где и первое. Охранник немного струхнул и тут же распахнул тяжёлую дверь.

Меня провели к кабинету и представили.

Кабинет мэра оказался уютной комнатушкой с пахнущими воском дубовыми панелями. За столом, заваленным бумагами, сидел мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и седеющими висками.

— Ваше Сиятельство, — он поднялся, явно удивлённый моим визитом, — чем обязан?

— Снабжением, — без предисловий бросил я. — Ваши мытари выгребают последнее из деревни, которая должна крепость снабжать провиантом.

Мэр — представился как Захар Петрович — тяжело опустился в кресло.

— Я знаю о проблеме, но мои руки связаны, — он нервно постучал пальцами по столу. — Дмитрий Алексеевич…

— Сын барона, да? — я присел напротив. — Слышал, он у вас тут всем заправляет.

— Он… — мэр замялся, оглядываясь на дверь, — ввёл дополнительные налоги. Говорит, по приказу отца. А кто проверит?

Я откинулся на спинку стула, разглядывая потолок с трещинами.

— Я проверю. Но сначала — расскажите, как давно это началось.

Оказалось, всё началось три месяца назад, когда молодой Дятлов проиграл в столице крупную сумму. Сначала это были «временные» сборы — вот только нет ничего более постоянного, чем что‑то временное, — и начались реквизиции имущества.

— А барон? Он в курсе?

Мэр горько усмехнулся:

— Алексей Александрович? Он слишком занят своими делами в столице. Да и кто осмелится доложить?

Я встал, подходя к окну. На площади внизу как раз проезжала карета с гербом Дятловых — золотым дубом на зелёном фоне.

— Захар Петрович, — повернулся я к мэру, — что если я предложу вам сделку?

Он насторожился:

— Какую?

— Вы даёте мне всю информацию, что касается этих сборов, и всё рассказываете. А я… — я ухмыльнулся, — избавлю вас от Дмитрия Алексеевича.

Мэр побледнел:

— Вы… вы хотите…

— Нет, не убить, — рассмеялся я. — Хотя неплохой вариант. Я просто поговорю с его папой.

Когда я выходил из ратуши, Гнида встретила меня возмущённым фырканьем — кто‑то украл её недоеденный кусок сахара.

— Ладно, стерва, — потрепал я её по шее, — поедем к сыну барона. Там угостимся по‑настоящему.

Чем ближе мы подъезжали, тем больше Гнида нервничала — видимо, чуяла приближение неприятностей.

Когда показались золотые ворота усадьбы, я натянул поводья:

— Ну что, красавица, готовься. Либо мы сегодня хорошо поужинаем… либо нами поужинают, а может, пообедают.

Гнида в ответ громко всхрапнула. Что ж, как говорится, с боевым настроем.

Золотые ворота поместья Дятловых оказались не такими уж золотыми — позолота слезала кусками, обнажая ржавое железо. Гнида презрительно фыркнула, учуяв запах дорогого вина и чего‑то прогнившего.

У ворот стояли двое стражников в зелёных плащах с гербом барона. Один из них, молодой парень с прыщавым лицом, неуверенно шагнул вперёд:

— Э‑э… Кого надо?

Я медленно достал пергамент с печатью:

— Королевский инспектор. К Дмитрию Алексеевичу.

Стражники переглянулись. Второй, постарше, пробормотал:

— Барин… он сейчас не в духе…

Гнида выбрала этот момент, чтобы лягнуть ворота, которые со скрипом распахнулись.

— Ничего страшного, — улыбнулся я.

Дорога к усадьбе была усыпана каким‑то мусором. Само поместье — когда‑то роскошный особняк — теперь выглядело как постоялый двор после гулянки. На террасе валялись пустые бутылки, а из открытых окон доносились женский смех и пьяные возгласы.

В холле нас встретил перепуганный слуга:

— М‑молодой барин не принимает…

— Передай, — перебил я его, — что принц Александр привёз ему весточку от кредиторов из столицы.

Слуга побелел и бросился вглубь дома.

Гнида, оставленная у входа, недовольно забила копытом.

— Терпение, — прошептал я. — Если что — кусай за мягкие места.

Через несколько минут меня провели в просторный зал с разбросанной мебелью. На диване, обнимая двух полураздетых девиц, развалился Дмитрий Дятлов — молодой парень с заплывшими от пьянства глазами и нездоровой бледностью, лет шестнадцати. Золотая молодёжь, иначе и не скажешь.

— Ну‑ну, — лениво протянул он, — какой‑то оборванец меня пугать пришёл?

— У тебя что, здоровье лишнее? — спросил я, зажигая в руке шар огня.

Тот напрягся.

— Ты… ты не смеешь…

— Если ты был в столице, то наверняка слышал обо мне.

— Ну…

— И, возможно, ты знаешь про мои похождения, — перебил я.

— Да в общем‑то…

— Меня сюда поставили комендантом крепости. За мои приключения, так сказать. И мне очень не нравится, что мне приходится напрягаться, — я ткнул его пальцем в грудь, положив руку на рукоять меча, — из‑за тебя.

— Извините, но…

— Я горю желанием свалить из этой дыры, — мысленно отметил: нужно нагнетать. — И командир поставил мне задачу разобраться с поставками, чтобы крепость ни в чём не нуждалась.

— Я сейчас же… — вскочил он, но я усадил его на место.

— Дослушай, — вновь прервал я. — От выполнения поставленных задач зависит отношение ко мне моего командира. Чем лучше отношение, тем быстрее я отсюда уеду. И я очень надеюсь, что мне не придётся сюда больше приезжать по этому вопросу.

— Сергей, распорядись вернуть всё, что забрали в Кротовке, — сказал Дмитрий слуге.

— Сию секунду, — откликнулся слуга и побежал выполнять поручение.

— Я всё же скажу на всякий случай — для закрепления взаимопонимания между нами. Если вдруг получится опять подобная ситуация, то я буду очень расстроен. Я приеду сюда и начну творить такую дичь, по сравнению с которой требования твоих кредиторов окажутся детскими проделками, — мысленно добавил: надо дожимать. — И мне ничего за это не будет. В крайнем случае продлят срок пребывания здесь или переведут в другое место.

— Откуда про долги знаешь?

— Так слухами земля полнится.

— Не повторится, клянусь, — промямлил Дмитрий.

Неожиданно статус отморозка пригодился. Ну так, естественно: одно дело — жалобы на бумаге, а совсем другое — когда по морде кулаком прилетит.

— Вот и ладненько. В таком случае позвольте вас покинуть.

— Ваше Сиятельство, может, останетесь до утра? — спросил Дмитрий, которому явно было не по себе после развлечений и возлияний.

Я задумался. Может, и правда лучше остаться? Попытаюсь закрепить достигнутый результат. Глядишь, и наставлю на путь истинный. Я, конечно, понимаю, что человека так просто по щелчку пальцев не переделать, — ну а вдруг? Заодно местным одолжение сделаю. Да мне, по сути, лучше здесь поторчать какое‑то время. А то, боюсь, в столице спалюсь на раз.

Здесь так получилось, что у меня знакомых нет. Меня сюда без сознания в замок привезли, скинули на руки командира и свалили. Командир меня, естественно, первый раз в жизни видел, а те, кто меня знал, уехали. Поэтому, можно сказать, некому было заметить несостыковки. Предыдущий хозяин тела умудрился с лошади навернуться — как это всё произошло, я толком не знаю, да и неинтересно. Так что чем больше я здесь торчу, тем меньше шансов спалиться. Понятно, что в целях конспирации буду всем рассказывать, будто очень хочу вернуться. Погощу, пожалуй, у Димки в гостях.

— С удовольствием.

— Сергей, сопроводи Его Высочество, — сказал Дмитрий слуге, который уже вернулся.

— Слушаюсь, — ответил слуга. — Прошу следовать за мной, Ваше Высочество.

Мы прошли в другое крыло. Запустили ребята домик‑то.

Комната, в которую меня проводили, оказалась просторной, но запущенной. Шторы с выцветшей парчой, пыльные канделябры, кровать с помятым балдахином — видно, хозяева давно не заботились о гостевых покоях. Зато окно выходило в сад, где среди заросшего кустарника угадывались очертания некогда роскошного фонтана.

Слуга Сергей, низко кланяясь, сообщил:

— Ваше Высочество, обед через час будет подан. Прикажете ванну приготовить?

Я скинул плащ, бросив его на кресло:

— Да, и передайте Дмитрию Алексеевичу, что ожидаю его за обедом. Если он, конечно, к тому времени придёт в себя.

Слуга замер на мгновение, явно колеблясь, как реагировать на такую прямоту, но затем поклонился:

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Погоди минуту, Сергей.

— Да, Ваше Высочество?

— Что у вас тут происходит?

— Не совсем понимаю, о чём вы…

— Ты же хочешь, чтобы я помог Дмитрию?

Слуга вздохнул и начал свой рассказ.

— Это всё?

— Спасибо.

Оставшись один, я подошёл к окну. Сад погружался в предвечернюю дремоту, где‑то в кустах трещали сверчки. Где‑то там, у ворот, должна была маячить Гнида — мой верный спутник и проклятье. Надеюсь, её не забыли накормить.

Я сел в старенькое кресло и начал размышлять. Прям мелодрама вырисовывается. В главных ролях — провинциальный барон и целая графиня, которая практически всё время обтиралась в столице. На какие‑то ухаживания она Димчику ответила благосклонно, и тот на радостях в мыслях объявил её своей, якобы, невестой. И тут что‑то пошло не по его плану, что, в общем‑то, и неудивительно. Во всеуслышание он был послан подальше и раскис. Ну, неудивительно. Жаль, что Сергей, камердинер, всех подробностей не знает. В результате Димон пустился во все тяжкие и в итоге оказался за игорным столом. Видимо, ребята, которые с ним играли, решили, что грех не воспользоваться ситуацией. И впёрли его на гору золотых монеток, которую он торчит по сей день. Неплохо в столицу съездил, однако.

Через час

Обед подали в небольшой столовой — здесь хотя бы вытерли пыль. Дмитрий явился с опозданием, но выглядел уже бодрее: видно, успел умыться и переодеться. Однако глаза его всё ещё блестели неестественным блеском, а пальцы слегка дрожали, когда он наливал себе вина.

— Ну что, Ваше Сиятельство, — начал он, отпивая большими глотками, — не ожидал я такого гостя…

Я отодвинул бокал, к которому уже потянулся слуга:

— Воды. После дороги алкоголь — не лучшая идея.

Дмитрий поморщился, но кивнул слуге:

— Воды для Его Высочества.

Пока расставляли блюда — жареную дичь, тушёные овощи, свежий хлеб (наконец‑то нормальная еда!), — я изучал своего визави. Лицо, которое могло бы быть привлекательным, если бы не следы ночных кутежей. Дрожащие руки. Нервные подёргивания губ. Типичный мажор, загубивший себя раньше времени.

— Так о чём будем беседовать, Ваше Высочество? — Дмитрий нарезал мясо, даже не дождавшись, пока мне подадут. Воспитание — ноль.

— О твоих долгах, — улыбнулся я. — И о том, как ты грабишь деревни, чтобы их покрыть.

Нож в руке Дмитрия дрогнул, но он быстро взял себя в руки:

— Это… временные меры. Отец скоро…

— Отец, — я отломил кусок хлеба, — скорее всего, даже не в курсе. Иначе зачем бы тебе выгребать последнее у крестьян?

В глазах Дмитрия мелькнула паника. Он отхлебнул вина, чтобы скрыть дрожь в пальцах:

— Вы… не понимаете. В столице у меня были обязательства. Честь рода…

— Честь рода? — Я рассмеялся. — Ты проиграл в карты сумму, которой хватило бы на годовой оброк с трёх деревень, а теперь пытаешься выкрутиться, обдирая тех, кто и так еле сводит концы с концами. Какая уж тут честь.

Дмитрий побледнел:

— Кто вам сказал…

— Неважно. Важно то, что у тебя есть два варианта.

Он насторожился:

— Какие?

— Первый: мы находим другой способ разобраться с твоими долгами, — Дмитрий чуть не поперхнулся. — Второй: ты соблюдаешь нашу договорённость и решаешь проблему сам.

Он уставился на меня, будто я предложил ему прыгнуть в пропасть:

— Какой ещё способ?!

Я откинулся на спинку стула:

— Например, продать пару лишних имений. Или сократить расходы на… развлечения. Либо я нахожу деньги — или что‑то равноценное этим деньгам, — но тогда ты уже будешь должен мне непосредственно.

Дмитрий замер, будто впервые задумавшись о таком варианте.

— Что должен?

— Я пока ещё не придумал.

— Как‑то это…

— Ты всегда можешь решить эту проблему сам.

— Я был бы вам очень обязан, если бы вы мне помогли.

— Я предлагаю вот что. На следующей неделе приеду и сделаю тебе более‑менее чёткое предложение. Договорились?

— Да. У меня три недели осталось, чтобы долг отдать.

Дальше разговор затух. Дмитрий погрузился в свои мысли, а я просто наслаждался едой. Поблагодарив за гостеприимство и предупредив, что утром уезжаю, я отправился спать.

Утро встретило меня стуком в дверь и голосом Сергея:

— Ваше Высочество, лошадь готова. И… э‑э… она уже съела три яблока, два мешка сена и пытается откусить голову садовнику.

— Ах, Гнида, — умилился я, натягивая сапог. — Всегда рада позавтракать.

Спустившись вниз, я обнаружил Дмитрия в состоянии, которое можно было описать как «живой труп после весёлых похорон». Он сидел за столом, держась за голову, с выражением человека, который только что осознал всю глубину своей глупости.

— Доброе утро, — весело сказал я. — Как спалось?

Дмитрий просто застонал в ответ.

— Понял.

Гнида встретила меня у ворот — довольная собой и явно намеренная потребовать завтрак «второй смены». Я покормил её сахаром, который предусмотрительно стащил со стола, и приготовился к отъезду.

— Так, — обернулся я к Дмитрию. — Через неделю я вернусь. А пока — ни шагу за пределы усадьбы. Ни карт. Ни вина. Ни глупых решений. Понял?

— Но… — попытался возразить он.

— Нет, — перебил я. — Если я узнаю, что ты снова что‑то натворил, я лично приду и расскажу твоему отцу, что ты проиграл в карты не только деньги, но и, скажем так, «семейные драгоценности». Думаю, он оценит.

Лицо Дмитрия стало белее свежевыпавшего снега.

— Вы не сделаете этого…

— О, милый мой, — улыбнулся я, вскакивая в седло. — Я принц. Моя жизнь состоит из того, чтобы делать то, чего от меня не ждут.

Гнида фыркнула, будто поддерживая мою мысль, и мы тронулись в путь.

Дорога обратно в крепость была не менее живописной, но куда более скучной. Никаких нападений волков, никаких загадочных незнакомцев — только я, моя кляча и бескрайние поля, которые, казалось, шептали: «Ну и зачем ты ввязался в эту авантюру?»

— Да заткнись, — буркнул я полю.

Гнида одобрительно хрюкнула.

Крепость встретила меня всё тем же унылым видом и Митрофаном, который, судя по выражению лица, уже знал, что я натворил.

— Ну что, твоё сиятельство, — процедил он, принимая поводья, — разобрался с фуражом?

— Почти, — ответил я. — Теперь мне нужно разобраться с бароном, его сыном, долгами и, возможно, с собственной головой, потому что только полный идиот согласился бы во всё это влезать.

Митрофан хмыкнул:

— Наконец‑то ты что‑то разумное сказал.

— Спасибо, старина, я ценю твою поддержку.

Направляясь к коменданту, я обдумывал план. Нужно было найти деньги — но где? Мои личные сбережения смехотворны. Просить отца? Ха, хорошая шутка. Ограбить караван? Слишком банально.

Бобров, как всегда, сидел за бумагами и выглядел так, будто готов убить следующего, кто посмеет его побеспокоить.

— Ваше Превосходительство, — начал я, заходя, — у меня есть небольшой вопрос…

— Нет, — отрезал Бобров, даже не поднимая головы.

— Но я ещё не…

— Всё равно нет.

— Но это касается снабжения!

Бобров медленно поднял на меня взгляд, полный немого вопроса: «За что мне это?»

— Говори.

Я объяснил ситуацию. Если коротко: чтобы еда пошла в крепость на постоянной основе, нужно заплатить долги Дмитрия. А чтобы заплатить долги Дмитрия, нужно… ну, собственно, найти деньги.

Бобров молчал. Потом вздохнул. Потом потёр переносицу.

— И как ты собираешься это сделать?

— Ну… — я задумался. — Можно продать Гниду.

Где‑то во дворе Гнида громко заржала, будто услышала.

— Шучу, шучу! — поспешно сказал я. — На самом деле у меня есть идея.

Бобров посмотрел на меня так, будто я предложил ему прыгнуть в пропасть.

— Это плохо, — констатировал он.

— Возможно. Но это лучше, чем ничего.

И я изложил ему свой гениальный, безумный и совершенно непредсказуемый план.

А потом добавил:

— Ну, или можно просто написать отцу Дмитрия и сказать, что его сын — идиот.

Бобров задумался.

— Второе звучит проще.

— Но не так весело.

— Ты неисправим.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Значит, план принят?

Бобров закрыл лицо руками.

— За что мне это…

Так началась моя авантюра — по спасению Дмитрия от самого себя, крепости от голода, а себя от скуки.

А Гнида, как всегда, была на моей стороне.

Ну, или хотя бы не кусала.

Пока.