Вольный наследник. Том 1.

Глава 7

Опять вляпался в историю, а нам теперь расхлёбывать.

Старик покряхтел, поправил подушку под моей головой и продолжил ворчать:

— И куда тебя опять понесло? Говорил же — сиди в крепости, не высовывайся. Нет, надо ему в Мёртвые земли забраться, с тварями подраться…

— Да уж, Митрофан, — слабо улыбнулся принц. — Не в моих правилах отсиживаться.

— Вот именно, — фыркнул старик. — То туманных волков гоняешь, то в подземелья лезешь, то с тварями сражаешься. Что дальше? Вглубь Мёртвых земель на разведку пойдёшь?

В этот момент в комнату вошёл лекарь.

— Ну что, Митрофан, — сказал он, осматривая пациента, — говорил я тебе: состояние тяжёлое. Магический резерв на нуле, раны глубокие.

— Да знаю я, — пробурчал старик. — Не первый год при службе. Но вот что интересно — откуда у тебя такие раны? И почему гонец про каких-то магических тварей говорил?

Я попытался сесть, но Митрофан толкнул меня обратно на подушки:

— Лежи уж. Расскажешь потом, когда оклемаешься. А то опять в историю ввяжешься, пока ты тут прохлаждаешься.

— Да какие там истории, — пробормотал я. — Огромная зверюга. На огромную собаку похожа, магией холода владеет. Как будто кто-то специально этих тварей выращивал.

Митрофан замер, потом медленно опустился на стул:

— Что ты сказал? Выращивал?

— Да, — принц закрыл глаза от боли. — Там, в подземелье… видел странные механизмы, колбы с какими-то жидкостями. Похоже на старую лабораторию.

— Лабораторию? — переспросил Митрофан, наклоняясь ближе. — Да это не секрет. В Мёртвых землях большинство тварей — магами выведенные.

Митрофан задумался, потирая седую бороду:

— Похоже, ты нарвался на Морозного шакала. Ценный зверь. Много ингредиентов с него полезных.

— Не знаю, что с него взять можно. Его на ошмётки раскидало.

— Вот я так и знал, — проворчал старик. — Что найдёшь приключения. Ты, Ваше Сиятельство, лежи и не рыпайся. Поправляйся пока. А мы поедем — может, соберём что полезное с остатков. Сейчас тебя в крепость отвезут.

Старик вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. А я остался лежать, обдумывая свои дальнейшие действия, и уснул.

После того как меня отвезли в замок, я восстанавливался недели три. И не потому, что раны были серьёзные или магическое истощение так сильно ударило, а потому что вдруг вспомнил ещё одну жизнь.

Три недели я провалялся в постели, пытаясь разобраться в своих новых способностях. Митрофан ворчал, что я разлёгся как барин, когда в крепости дел невпроворот, но я его почти не слушал.

В голове крутились воспоминания из прошлой жизни — той, где я был магом. Не великим, конечно, но и не последним.

Я пытался воспроизвести простейшие заклинания, но выходило через раз: то сила плевалась во все стороны, то вообще не хотела пробуждаться. Митрофан, наблюдая за моими потугами, только кряхтел и бормотал что то про неугомонных принцев.

— Тьфу ты, Твоё Сиятельство, — ворчал он, — опять за своё? Лежал бы ты, отдыхал. А то опять что-нибудь натворишь.

— Да какое там, Митрофан, — отмахнулся я. — Ты же сам видел, как я еле справился с той тварью. А если следующая будет сильнее?

— А на кой тебе с ними справляться то? — фыркнул старик. — Ты ж не рядовой боец.

— Да мало ли? — Я попытался сосредоточиться на лечении, но не особо получалось.

Митрофан наблюдал за моими потугами, потирая седую бороду.

— Эх, молодо зелено, — пробурчал он. — Ты бы лучше отдохнул как следует, а не ерундой маялся.

Но я его не слушал. В моей голове крутились схемы заклинаний, которые я помнил из той, другой жизни. Что интересно — стандарт магии был один. Методы применения разные, но принцип работы тот же.

К концу третьей недели я наконец начал чувствовать, что сила возвращается. Не вся, конечно, но хотя бы достаточно, чтобы не опасаться за свою жизнь при встрече с очередным монстром.

— Ну что, Ваше Сиятельство, — Митрофан зашёл в комнату, держа в руках какую-то бумагу, — Бобров зовёт тебя на совет. Говорит, пора уже вставать с постели.

— А я, по-твоему, чем занимаюсь? — усмехнулся я, пытаясь встать с кровати.

— Ты, по-моему, только и делаешь, что свои магические фокусы тренируешь, — проворчал старик. — Ладно, пошли. Бобров ждёт.

В кабинете Боброва, как всегда, громоздились кучи бумаг. Вид у него был озабоченный.

— Рассказывай, — с ходу бросил Бобров, когда я вошёл.

Я поведал ему обо всём.

— Конечно, сильно, — кивнул Бобров. — Морозного шакала забить не каждый сможет.

Помолчав немного, он продолжил:

— Всю добычу отдадим Митрофану — он всё разделит, как в прошлый раз. Что касается бумажек — нужно изучать.

Я задумался. В голове крутились мысли о той твари, которую встретил, о лаборатории, о странных механизмах.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Но у меня есть условие.

— Какое? — насторожился Бобров.

— Я хочу, чтобы все найденные мной записи и артефакты из лаборатории были изучены с моим участием. Возможно, там есть ответы на многие вопросы.

Бобров переглянулся с Митрофаном.

— Договорились, — наконец кивнул он. — Но сначала нужно полностью восстановиться.

— Этого уже достаточно, — я встал. — Пора действовать.

Митрофан только покачал головой, пробормотав что-то про неугомонных принцев и их вечные приключения. Но я его уже не слушал — впереди ждали новые тайны Мёртвых земель.

Неделю я занимался магией и бумажками, которые приволок из рейда. В основном там были журналы исследований, что подтверждало: это была лаборатория, где выводили магических животных.

Карта требовала детального изучения. Она была, видимо, геологическая, потому что на ней было много отметок. Также был дневник коменданта — всё‑таки это был военный объект.

Ну что тут рассказать? По журналам исследований сказать толком ничего не могу — не моя специфика, даже несмотря на знания из прошлой жизни.

Что касается карты — тут непонятно. В основном это была карта Мёртвых земель, но она захватывала и нашу территорию. И на нашей территории были какие‑то обозначения, которые мы не могли понять. Нужно ехать и разбираться на месте. Ну а до дневника коменданта у меня пока руки не дошли.

Мне только одно непонятно: как мне так сделать, чтобы работать поменьше, а ничего не делать побольше? Но пока это остаётся лишь моей заветной мечтой.

По лекарству для Маши Бочкарёвой было пока не ясно. Ответа не было, хотя Митрофан утверждал, что вопрос должен решиться.

Также я очень ждал Константина из столицы с информацией. Меня интересовала моя семья, а именно слухи, сплетни, родственные связи — кто с кем дружит и против кого.

К нам едет ревизор, которому необходимо наврать про мои успехи, а также выбить денег на ремонт крепости. При этом я должен показать себя зажравшимся принцем, который ничего не делает и ведёт разгульный образ жизни.

После трёх недель восстановления я наконец‑то почувствовал, что готов вернуться к делам. Митрофан ворчал, что я слишком тороплюсь, но его ворчание только подстёгивало меня.

— Тьфу ты, Ваше Сиятельство, — бурчал старик, — опять за своё? Только оклемался, а уже носишься как угорелый.

— Да какое там, Митрофан, — отмахнулся я. — Пока я тут валялся, столько всего произошло. Нужно разбираться с записями из лаборатории, изучать артефакты.

— И что ты там наизучал за три недели? — фыркнул старик. — Сидишь целыми днями, бормочешь что‑то про заклинания.

Я улыбнулся, вспоминая свои эксперименты. Действительно, большую часть времени я провёл, пытаясь систематизировать свои новые знания. Магия в этом мире работала по похожим принципам, но методы применения отличались.

Старик только хмыкнул:

— Ох уж эти твои магические заморочки, — пробурчал старик. — Лучше бы ты о крепости думал, а не о своих заклинаниях.

Но я его не слушал. В моей голове уже созрел план действий: нужно было разгрести все записи, изучить найденные артефакты и понять, как использовать новые знания.

Митрофан только покачал головой, пробормотав что‑то про неугомонных принцев и их вечные приключения. Но я его не слушал.

Митрофан, ворча, приносил мне еду и напитки, продолжая бубнить о том, что я слишком много времени уделяю магии. Но я знал, что это необходимо. Теперь, когда я вспомнил свою прошлую жизнь, мои возможности значительно расширились, и нужно было использовать их на благо крепости.

Дни летели незаметно. Я изучал записи, тренировал новые заклинания, анализировал информацию о Мёртвых землях. И с каждым днём понимал, что тайны этого места становятся всё глубже и опаснее.

А ещё к нам едет ревизор. Ну не прямо ревизор, а какая‑то группа проверяющих, которым надо пару тазиков лапши на уши повесить. Говоря простым языком — наврать про мои успехи, а также выбить денег на ремонт крепости. При этом я должен показать себя зажравшимся принцем, который ничего не делает и ведёт разгульный образ жизни — эдакий плаксивый, всем недовольный принц, которому только развлекаться и подавай.

Утром меня разбудил Митрофан.

— Пора! Только палку не перегни, Ваше Сиятельство.

— Что там с моим планом? — спросил я, неспеша свесив ноги с кровати. — Выполняется?

— К сожалению…

— Не переживай, думаю, всё получится.

Митрофан лишь махнул рукой и стал помогать мне одеться.

И вот я — бодрой походкой, постукивая тростью, иду встречать гостей. Весь разодетый в непонятно что и в какие-то невообразимые цвета.

Люди, шедшие навстречу, открывали рты и таращили глаза, но держались. Никто не стал ржать как лошадь, хотя по ним было видно: очень хотелось.

Мы прошли сначала в обеденный зал. Там собрались почти все. Увидев меня, народ еле держался. Бобров был тут же.

— Все знают, что делать, — сказал он. — И даже не думайте что-нибудь выкинуть.

— Да куда уж тут, — буркнул Митрофан. — Всё, что могли, уже мы сами исполнили.

— Тогда делаем всё, как говорили.

В крепость въехала роскошная карета, запряжённая шестёркой вороных лошадей. Их позолоченные гербы сверкали на утреннем солнце, а ливреи кучеров кричали о высоком статусе пассажиров.

Карета остановилась во дворе. Унылый стражник в старых доспехах подошёл к карете, загребая навоз сапогами. Кучер поморщился: двор был завален навозом. В открытую дверь кареты выглянул пузатый дядечка с редкими волосами и лысиной на макушке.

— Это что за свинарник?!

— Тама это… евоное высочество принц Александр вас ожидает, — сказал стражник с понурым лицом и унылым голосом. — Ихнее сочество изволит вас ждать в обеденной зале.

— Тогда веди, — лысый пузан вылез из кареты, погрузив свою обувь в свежайший навоз. — Только быстрее.

За ним следом из кареты вылез худой и тощий мужчина, который с виду был помоложе пузатого. Погрузив свою явно недешёвую обувь в навоз, он поморщился и пошёл следом.

— Давно у вас так? — спросил тощий.

— Так это… как ихнее высочество приехать изволили, так всё хужей становится. Жалованья уже как два месяца не видать.

Стражник, доведя гостей до двери, постучал в неё концом копья. Копье тоскливо хрустнуло и сломалось.

— От же ж, будь оно не ладно, опять с жалованья вычтут.

Далее гости проследовали за стражником по коридорам, в которых стоял запах чего‑то кислого, на полах был слой грязи — так, что собственно пола и не было видно, — а стены были в каких‑то пятнах, потёках и грязи. Стражник же не спеша брёл по коридору шаркающей походкой. Как заметили ревизоры, меча у него не было — только обломок копья. В общем, он был не вооружён и не опасен.

Я, нарочито зевая, сидел в обеденном зале. Передо мной стоял золотой кубок, наполненный дорогим вином; бутылка стояла тут же, красуясь дорогой этикеткой. Рядом со мной стояла молодая девчушка, которая якобы мне прислуживала.

Я не спеша ел какой‑то кусок мяса, красиво разложенный на золотой тарелке.

— Ваше Высочество! — вскрикнул тощий. — Какая честь!

— Ах, оставьте эти церемонии, — небрежно махнул рукой я, поправляя кружевные манжеты. — Я так редко вижу новые лица в этой забытой крепости.

— Ваше Высочество, мы безмерно рады вас встретить, — добавил лысый.

— Благодарю, — я зевнул, насколько рот открылся. — А вы, господа, собственно, по какому делу к нам?

— Мы, собственно, с проверкой плановой. Каждые три года инспектируем крепости.

— М‑м‑м… — лениво протянул я. — И как там в других крепостях?

— Хорошо.

— Прошу простить мои манеры, вы наверняка голодны с дороги? — Я повернулся к девчушке: — Принеси нашим гостям перекусить.

Девчушка быстро забежала на кухню и вернулась с двумя деревянными плошками каши.

— Прошу, господа.

Ревизоры, как два филина, хлопали глазами, смотря на кашу.

— Да мы не то чтобы очень…

— Кстати, чуть не забыл. После вчерашней поездки в город, где я неплохо провёл время, голова плохо работает. Не могли бы вы передать письмо во дворец?

— Да, конечно, Ваше Высочество.

— Я написал пару строк папеньке — пусть кого‑нибудь пришлёт из дворца навести тут порядок, а то мне совсем тут не нравится, — капризным и плаксивым голосом прокомментировал я письмо. А тощий подавился кашей, которую всё же решил попробовать.

— Д‑д‑да, Ваше Высочество. Спасибо за угощение, мы, пожалуй, пойдём к коменданту. Нужно обсудить пару вопросов. Вы будете присутствовать?

— Пожалуй, откажусь. Я так редко покидаю свои покои, что даже не припомню, когда в последний раз интересовался делами крепости.

Я устроился в соседней комнате, откуда прекрасно было слышно всё, что происходило в кабинете коменданта. Митрофан, Бобров и ревизоры сидели за массивным столом, уставленным пыльными документами. Все разговаривали на повышенных тонах.

Ревизоры, конечно, пытались всё свалить на Боброва, но не тут‑то было! Мы не зря целую неделю готовились, словно шахматисты перед матчем за звание чемпиона мира. Каждый факт отполировали до блеска, каждый довод заучили так, что могли бы продекламировать даже во сне.

«Эх, знали бы вы, сколько нервных клеток мы потратили на эту подготовку!» — усмехнулся я про себя.

Мы‑то прекрасно понимали: нам за этот бардак ничего не будет. А вот если сюда пожалует какой‑нибудь чистюля из дворца и увидит наш «свинарник» (хотя, по‑моему, всё вполне цивильно), то дело точно не спустят на тормозах.

«Представьте себе картину: дворцовый франт в белых перчатках, а тут у нас пыль под столом и бумажки не по алфавиту разложены!» — мысленно хохотнул я.

Дальше всё пойдёт как по маслу: дойдёт до императора, и понеслась! Начнут разбираться, куда делись деньги, которые должны были сюда поступать. А мы тут такие: «Какие деньги? Какие поступления? Мы только на чай с печеньками и живём!»

Ревизоры явно были на грани истерики. Судя по их поведению, они явно знали, куда уходят деньги. Но никак не могли смириться с тем, что что‑то придётся возвращать.

— А сколько денег‑то вообще надо? — спросил тощий.

— Девяносто семь тысяч золотых, — тут же ответил Бобров.

— А сократить нигде нельзя? — спросил лысый.

— Ну так это… Что здесь сократить‑то? Состояние, сами видите, какое, — вставил свои пять копеек Митрофан.

Ревизоры сидели бледные, потные, не веря, что всё это происходит с ними. Их лица выражали смесь ужаса и отчаяния. Видимо, у них уже началась стадия принятия.

— А что с письмом? — спросил тощий ревизор, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку.

— Да ничего пока, — пожал плечами Бобров. — Если вы решите вопрос с деньгами, я объясню принцип, почему письмо принца не дошло.

— Дайте нам срок, — вздохнул лысый ревизор. — Неделю. Мы попробуем что‑то решить.

И тут, словно по заказу, в кабинет вбежал запыхавшийся стражник:

— Сергей Николаевич! Тама, значица, в дальнем бастионе, окаянном, обрушилась часть стены!

У одно из приезжих глаз задергался. Ревизоры явно были на грани. Как бы палку не перегнуть.

Я же, сидя в соседней комнате за занавесью, потирал руки от удовольствия. План работал даже лучше, чем я ожидал.

«Ну всё, — подумал я, — теперь наверняка дадут деньги. Главное — не зарваться и не показать свою радость».

После ухода ревизоров мы вновь собрались в кабинете Боброва.

— Ну что, Митрофан, — обратился я к старику, — кажется, наш цирк увенчался успехом?

— Да, Ваше Сиятельство, — усмехнулся Митрофан. — Хотя я до последнего сомневался. А вона как вышло‑то.

— Главное — результат, — пожал я плечами. — А результат, похоже, будет.

— Я, кстати, отправил людей забрать остатки Морозного шакала, — сообщил Митрофан.

— И что там? — поинтересовался я.

— Кое‑что удалось собрать. Ингредиенты весьма ценные, так что ещё немного деньжат заработаем.

— Опять прибыток в казну, — вставил Бобров.

— Да, тысячи на две золотых потянет, — подтвердил Митрофан.

— Деньги потом посчитаем. Идите возвращайте крепость в изначальное состояние! — приказал Бобров.

И мы пошли с Митрофаном: он — раздавать приказы, а я — заниматься своими делами.