Вольный наследник. Том 1.

Глава 9

Спустя три недели я наконец подъехал к поместью Бочкарёвых. Признаться честно, когда я планировал эту встречу, моя наглость достигла космических высот. Но, как говорится, кто не рискует — тот не пьёт дорогое вино из хрустальных бокалов или золотых кубков!

Гнида, естественно, имела на этот счёт своё мнение — и тут же выразила его громким фырком.

Как же всё сложилось? О, это была целая эпопея! Благодаря грамотной переписке и тщательно выверенным аргументам мне удалось договориться о встрече.

Какие аргументы я использовал? Обещал золотые горы и тыкал её носом, что она — всего лишь будущая жена, которая не будет иметь права голоса. Напоминал, что рядом со мной, членом императорского рода, она войдёт в элитарную тусовку, тут же возвращая её к реальности: она всего лишь дочь барона. Играл на противоречиях — и она повелась.

К тому же лекарства ей всё‑таки доставили, и перед последним письмом она приняла первую дозу. Результат, разумеется, был — о чём она сообщила мне в предпоследнем послании.

В общем, перспектива общего дела оказалась весомым аргументом. Я сумел убедительно представить все преимущества сотрудничества — и, кажется, она это оценила.

По пути я заехал к Дмитрию для заключительной беседы. Конкретных мест и людей не называл — лишь обмолвился, что есть одна тема, позволяющая подзаработать, разжиться золотишком. Дмитрий был обеими руками «за».

Теперь оставалось лишь воплотить задуманное в жизнь — и не ударить в грязь лицом перед Машкой.

Я въехал во двор поместья Бочкарёвых и сразу ощутил тяжесть взгляда: отец Марии, барон, стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Мария, напротив, выглядела сдержанно‑любопытной.

Мы расположились в кабинете отца Марии. Помещение было обставлено со вкусом. Мария выглядела хорошо: следы шрамов ещё виднелись, но уродства уже не было — видимо, она приняла вторую дозу.

— Ваше Сиятельство, — барон слегка поклонился, но в его тоне явственно сквозила настороженность.

— Добрый день.

— Я приехал, чтобы обсудить с вами некоторые дела, которые, как мне кажется, могут быть взаимовыгодными, — продолжил я, переводя взгляд на барона. — Мария, вы уже получили лекарство? Как ваше самочувствие?

Мария кивнула:

— Да, спасибо.

— Честно говоря, не за что.

Барон нахмурился:

— Мы в долгу перед вами, Ваше Сиятельство, но давайте перейдём к делу. Что вы предлагаете?

— Нет у вас передо мной никаких долгов. Я лишь исправил то, что сам натворил. Барон, я считаю, что ваши земли и мои ресурсы могут стать основой для большого и прибыльного предприятия, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией отца и дочери. — У меня есть некоторые идеи, требующие тщательной проработки, но потенциал, на мой взгляд, огромен.

Мария заинтересованно подалась вперёд:

— Лес и лесопилка?

— Пока это лишь наброски, — уклончиво ответил я. — Но я уверен, что мы сможем найти точки соприкосновения. Например, ваши земли могут быть полезны для валки леса и изготовления досок, а мои связи и средства — для реализации продаж в широком масштабе.

Барон переглянулся с дочерью; в его глазах читалось сомнение:

— Честно говоря, нам это не очень интересно.

— Олег Петрович, давайте посмотрим на это немного под другим углом. Согласитесь, что это будет неплохая практика для Марии, — улыбнулся я. — Я абсолютно уверен, что она отличная ученица, но теория и практика — вещи несколько разные.

Мария задумчиво прикусила губу:

— Звучит заманчиво, но мы должны тщательно взвесить все риски.

— Разумеется. Только какие тут риски? — говорил я, играя роль змея‑искусителя. — Я не настаиваю на немедленном решении. Предлагаю обсудить детали в более спокойной обстановке. У нас есть Дмитрий Дятлов — он готов покупать доски и лес и тоже войти в долю.

Барон медленно кивнул.

— К тому же я бы хотел привлечь двоих человек из крепости, — продолжил набивать им вату в уши. — А это, на минуточку, полноценный военный гарнизон, который может закупать тот же лес для своих нужд. Да, их доля будет невелика, но всё же будет.

Надо бы добавить ещё пару ложек мёда.

— Ну хорошо. Давайте подумаем вот о чём. Представьте, что ничего не получится и мы прогорим. Что мы теряем? Деньги? Для вас они не столь значительны. А что приобретаем? Опыт. Возможно, связи.

Я обвёл их взглядом и улыбнулся.

— К тому же, даже если не получится, мы никого не подведём — просто потеряем немного денег, и всё. А представьте, если это будет какое‑то серьёзное дело, которое вы доверите Марии? И она не справится?

— А какие ваши резоны, Ваше Сиятельство? — спросила Машка.

— Мой резон тот же — набраться опыта.

— Пап, я бы попробовала.

После разговора мы отправились на прогулку в сад. Мария не удержалась от вопроса:

— Ваше Сиятельство, вы действительно верите, что наше сотрудничество может быть столь выгодным?

— Мария, я не привык бросаться пустыми словами, — ответил я, глядя ей в глаза. — Я вижу потенциал в вашем роде и хочу помочь вам реализовать его. Точнее, тебе. Я всё‑таки чувствую вину за содеянное.

Она молча обдумывала мои слова. Я решил продолжить:

— Ты сама как смотришь на всё, что с тобой произошло? И давай уже на «ты».

— Я тебя возненавидела поначалу, если быть совсем честной. После этого случая я оказалась никому не нужна. Честно говоря, я не ожидала такого. И уж тем более не ждала помощи от тебя. Получилось наоборот: те, на кого я надеялась, меня бросили, а помог тот, от кого я этого не ждала. Для меня это непонятно.

— Тут‑то как раз всё понятно.

— А что тут понятного?

— Знаешь, Маш, всё не так однозначно, как тебе кажется, — начал я с видом опытного психолога, поправляя воображаемый галстук. — Твой брак, похоже, был заключён не столько по любви, сколько из‑за финансового положения. Прямо как в сказке: «Не было бы счастья, да несчастье помогло» — только в твоём случае несчастье принесло неплохой доход.

— А…

— К тому же не стоит забывать, что помолвка — это всего лишь предварительное соглашение. Его можно расторгнуть быстрее, чем ты успеешь сказать «горько». Так что свадьба ещё не свершившийся факт. Может, твой будущий супруг просто ждал подходящего момента, чтобы объявить: «Не хочу!»

— Жестоко.

— Что касается твоих подруг… У каждого человека свои приоритеты и интересы. Они продолжают учиться, общаться, жить — делают то, что обычно делают нормальные люди. А ты в это время отошла от учёбы и привычного круга общения. Неудивительно, что их визиты прекратились — у них есть и другие интересы.

Мы не спеша шли по саду, и я решил говорить прямо:

— Более того, я подозреваю, что они, возможно, уже начали считать тебя частью прошлого. Это не значит, что они плохие люди — просто жизнь идёт вперёд, и иногда связи ослабевают естественным образом, особенно когда одна сторона перестаёт активно поддерживать общение.

— Отец мне примерно так и сказал, — тихо произнесла она, — только мягче.

— Ну, ты не отчаивайся. Такое, к сожалению, бывает. Поэтому не записывай всех во враги, но и не забывай. Вдруг наше начинание принесёт неплохие деньги? Будешь красивой и богатой невестой.

После непродолжительной прогулки мы вернулись в дом. Мне, естественно, предложили остаться на ночь — отказываться было бы невежливо.

На следующее утро, после завтрака, мы быстро обсудили все детали предстоящего дела. Переговоры шли продуктивно: все участники были настроены на конструктивный диалог.

Единственное, что я счёл необходимым уточнить:

— А земля‑то оформлена? — поинтересовался я.

— Пока нет, — последовал ответ. — Процесс идёт.

— Позвольте внести важное замечание, — продолжил я. — Моя единственная просьба: завершите оформление земли до того, как мы начнём. Более того, с учётом местных юридических тонкостей, было бы оптимально, если бы вы передали участок Марии — пусть она оформляет его на себя.

Отец Маши внимательно выслушал и ответил:

— Мы обязательно рассмотрим этот вариант.

На этой ноте наша встреча завершилась. Моя верная спутница Гнида уже ожидала меня во дворе, словно чувствуя, что пора двигаться дальше. Она, как всегда, была готова к новым приключениям — лишь бы подальше от этих официальных бесед и дворянских манер.

Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу (ну, или как там у неё это называется), время от времени бросая на дом такие взгляды, будто мысленно составляла план, как бы поджечь это гнездо аристократии, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

Это просто жесть! Я, конечно, понимал, что подписание договора займёт немало времени, но результат превзошёл все ожидания. Целых три месяца мы его оформляли — это за гранью разумного!

Понятно, что один из этих трёх месяцев я потратил на то, чтобы уговорить батюшку‑императора вписаться в дело. И это оказалось гораздо проще, чем я думал. Такая поддержка избавит нас от множества проблем.

Всё вышло так: я написал слёзное письмо матушке, описал, как хочу, чтобы батюшка помог мне с одним делом, — и дело было сделано. Мать уговорила отца, и вопрос решился.

Я мотался как голубь помойный между крепостью, Чернореченском и загородным имением Бочкарёвых — разумеется, инкогнито. Мне кажется, Гнида уже возненавидела меня за эти постоянные поездки.

Стоит отметить особенности самого договора. Мы не могли прямо указать, что будем добывать золото и магическую руду. Пришлось использовать замысловатую формулировку: суть сводилась к тому, что мы строим лесопилку, заготавливаем лес, пилим доски, а попутно осваиваем всё, что найдём.

Спустя ещё месяц на месте уже вовсю кипела жизнь. Мы с Митрофаном и Бобровым решили сначала запустить производство досок, а потом уже сообщить о находке золота. На вопрос «Как нашли?» пока не было внятного ответа — что‑то в стиле «шёл, упал, очнулся — золото».

В общем, всё шло своим чередом. Единственное — ходили слухи, что королевство Винланд снова не в ладах с нами. Мне вот только одно непонятно: что мы там делить собрались? Оно от нас отгорожено горным хребтом, который с одной стороны упирается в море, а с другой — в мёртвые земли. Война в принципе невозможна, а на кораблях много солдат не переправишь. Ну да ладно — это не моё дело, пусть политики разбираются.

Главное, что мой проект по обогащению себя любимого сделал первый, пусть и робкий, шаг вперёд.

Кстати, у меня начался (или продолжается — не знаю, как правильно) пубертатный период. Я заметно подрос и на фоне гарнизона крепости уже не выглядел бледным сопливым пацаном. Что касается женской половины, то мой взгляд больше не ограничивался глазами и спинами — он непроизвольно опускался ниже.

Ещё пришло письмо от матери. В нём говорилось, что она не может приехать, так как отец её не пускает. Мне тоже запрещено приезжать, пока я не исправлюсь. Более того, если я не изменюсь до 18 лет, отец откажется оплачивать моё обучение в любом университете.

«То, что надо!!!»

Конечно, в письме мать отчитывала меня, говорила, что пора взяться за ум и всё в таком духе. Видимо, ревизоры всё‑таки поделились с ней какой‑то информацией.

Ещё через месяц наше предприятие выпустило первую партию досок, которую успешно реализовали в Чернореченске и крепости. Тогда мы поняли: пора приступать к операции «Заблудившийся лесоруб».

Несколько мужиков, которых я освободил во время разведки, были внедрены на работу на лесопилку. Когда я приехал проверить, как идут дела, они «благополучно заблудились» в лесу. А я, конечно же, «благополучно» их нашёл. Ну и заодно обнаружил наш заброшенный лагерь, где они добывали золото. Точнее, мы втроём его нашли.

Ну а дальше всё пошло как по маслу. Я написал письма Марии и Дмитрию, в которых совершенно будничным тоном сообщил: работа идёт, у нас всё хорошо. И, да, кстати, мы тут золотишко нашли. Причём жила оказалась на редкость богатой — надо бы её разрабатывать.

Пока я на месте решал различные организационные вопросы, их отцы примчались сюда лично, чтобы всё увидеть своими глазами. У нас состоялся продолжительный разговор. Надо отдать должное Бочкарёву: он ни разу даже не намекнул на то, чтобы единолично разрабатывать месторождения. Я даже специально подтолкнул его к этому разговору, но он твёрдо ответил: раз договорились делать дело вместе, значит, будем делать вместе и отвечать за всё тоже вместе. Где‑то я уже это слышал…

Их интерес был более чем понятен. Несмотря на то что они люди состоятельные и могут позволить себе многое, золотая шахта — это совершенно другой уровень доходов. Впрочем, даже не столько доходы играли роль, сколько престиж и уважение.

Единственное, о чём я их попросил, — не вмешиваться напрямую в управление и не ставить дополнительных управляющих. Пусть Дмитрий и Мария руководят предприятием, как было обговорено ранее. Они пообещали не мешать, но установить более строгий контроль над процессами.

После этого мы посовещались и совместно составили письмо батюшке‑императору, в котором уведомили его о нашей находке.

И да, кстати, Бочкарёв предложил нам всем вместе встретиться и посидеть на дне рождения его дочери Марии через два месяца. Нужно будет подобрать достойный подарок для такого случая.

Вернувшись в крепость, я доложил обо всём Боброву. Во время обсуждения планов я спросил у Митрофана и Боброва:

— Когда запускаем третий этап? — спросил я у Митрофана и Боброва.

Бобров, немного подумав, ответил:

— Думаю, сначала нужно всё наладить. Потому что даже сейчас могут начаться проблемы.

— Какие проблемы? — удивился я.

— Я почти уверен, что многие в столице захотят прибрать этот рудник к рукам, — ответил он, отхлебнув чая. Нужно наладить добычу золота, его обработку, доставку. Людей побольше нагнать, временное жильё построить.

— За год управимся? — спросил я.

— Думаю, быстрее должны управиться, — ответил Бобров. — А потом посмотрим по ситуации.

— Если я пока не нужен и всё крутится без меня, сгоняю на разведку в Мёртвые земли, — предложил я.

— Может, не стоит? — засомневался Бобров.

— Да что ему сделается? — возразил Митрофан. — Он вон морозного шакала по частям разобрал. Тут поблизости таких тварей быть не должно. Этот то как туда забрёл — непонятно. Для него тут противников нет.

— Пару дней на подготовку — и поеду, — решил я.

В этот раз мы с Гнидой решили поехать направо вдоль хребта — так сказать, тварей посмотреть да себя показать.

Наша цель была отмечена на карте и находилась примерно напротив ущелья, ведущего в Винланд. Явно какой‑то форпост. Может, ещё чего‑нибудь полезного найду. Как раз и Машке какой‑нибудь подарок на день рождения.

Путь в целом пролегал спокойно. Даже следов не было. На ночёвках никто не нападал. Иногда встречались чьи‑то следы — так что ехал я спокойно.

То, что эти Мёртвые земли появились после какого‑то катаклизма, было ясно. Только вопрос: что произошло? Судя по записям из той лаборатории — война. Почему она случилась, мне очень интересно. Всё‑таки любопытство — одна из моих черт.

Вот так едешь по этим пустошам и понимаешь: здесь, возможно, когда‑то жили люди и был процветающий край.

На следующий день я нашёл останки двух лошадей и людей. Они явно были свежие. По порванной одежде понять было невозможно, кто это. Однако я на всякий случай срезал с них все обозначения, которые нашёл — потом покажу Боброву и Митрофану.

Следы, откуда они пришли, вели в нужную мне сторону. Я решил следовать по ним — и уже ближе к концу дня вышел к лагерю.

«Серьёзно?» — пронеслось у меня в голове.

Тут мне вспомнилось, что кто‑то заикался о том, что Винланд, наши соседи, точит на нас зуб. То есть по морю переправиться не получается — они решили здесь пройти? А что, план неплохой: через другой перевал не пробиться, а здесь — пожалуйста. И оборона нашей крепости очень хлипкая — она от армии фиг защитит.

«Не было печали! А тут — добрый вечер», — мысленно вздохнул я.

Я начал размышлять, что делать. Самым оптимальным вариантом мне казалось проникнуть тихо и незаметно в этот аванпост, посмотреть, есть ли документы, или взять языка. Если всех вырезать, то через какое‑то время это всё равно обнаружат — и, думаю, сумеют сложить два плюс два. Возможно, начнут торопить события. А мне эта спешка явно ни к чему. Придётся поработать.

— Всё, красавица, остаёшься на ночь, — тихо сказал я Гниде.

Гнида тихонько фыркнула — явно говоря: «Куда тебя, дурака, опять понесло?»

— Не переживай, я скоро, — тихо сказал я, поглаживая её бок. — Веди себя хорошо.

Оставив всё лишнее Гниде, я, накинув на себя отвод глаз, потихоньку пошёл. Найдя кусок стены, который не освещался факелами, тихонько перелез через неё.

А неплохо они тут обосновались! Две бревенчатые казармы, какой‑то, видимо, склад и небольшой домик — вероятно, командный пункт. Что хорошо — много где стояли ящики, какие‑то тюки и даже две телеги с сеном.

На стенах стояли четверо дозорных, все остальные, видимо, уже спали. Людей они тут встретить явно не ожидали. А в случае нападения зверей четверых дозорных хватит, чтобы крик поднять.

Потихоньку я начал двигаться в сторону командного пункта. Отвод глаз вроде бы работал: я видел, как один из дозорных посмотрел на меня, но его взгляд сразу же соскользнул.

В командном пункте горели пара факелов, и какой‑то мужик спал за столом.

Целый час я убил на то, чтобы хоть что‑то найти. Перелопатил кучу бумажек, документов, приказов и прочей лабуды, которая никак не относилась к делу.

Хоть какую‑то информацию нашёл в письмах. Неделю назад одна барышня писала какому‑то лейтенанту, что очень волнуется за него, ведь через три месяца они пойдут на штурм крепости — и чтобы он был очень осторожен.

Кроме этой оговорки, ничего путного найти не удалось. «Время вроде есть», — подумал я.

Уйдя тем же способом, что и пришёл, я нашёл Гниду и начал удаляться от, как уже оказалось, вражеского аванпоста. Решил назад не возвращаться — пара дней здесь явно погоды не сделают.