Вольный наследник. Том 1.

Глава 6

За два месяца крепость из полуразрушенного форпоста превратилась в нечто, отдалённо напоминающее военный объект. Стены больше не осыпались при каждом порыве ветра: трещины заделали, бойницы расчистили, а на башнях даже появились новые флаги. Правда, сшиты они были из старых запасов, но смотрелись бодро.

Казармы наконец перестали напоминать сараи. Крыши починили, печи сложили заново, а солдаты теперь спали не на голых досках, а на настоящих соломенных тюфяках. Митрофан, конечно, ворчал, что «нынешние молодые совсем изнежились», но даже он не мог отрицать: бойцы стали меньше болеть.

Самое главное — расчистили от леса безопасную зону. Теперь можно было не опасаться внезапного нападения в пути.

Солдаты почти все уже ходили в новых доспехах, и у каждого был новый меч. Единственная проблема — арбалеты. Их начнут делать после того, как все получат новую экипировку, а затем каждому выдадут личный арбалет. Запас на склады — в последнюю очередь.

С амулетами пока дела обстояли неважно. Но мы не отчаивались: ещё недавно обновление экипировки казалось несбыточной мечтой, а теперь вот — получилось.

Гнида окончательно обнаглела: теперь она ела только отборную еду, а на подножный корм брезгливо фыркала. Зато шерсть у неё лоснилась, и даже Митрофан в сердцах признал, что «стерва хоть куда».

Бобров поднял на меня усталый взгляд, перемазанный чернилами палец замер над бумагой.

— Ваше Сиятельство, вы хотите, чтобы я… врал в отчётах?

— Не врал. Просто не упоминал некоторые детали.

Он вздохнул так глубоко, что его бакенбарды зашевелились.

— Например?

— Что я лично проверяю караулы.

— Часто возвращаетесь ночью не пойми откуда?

— Что тренируюсь с солдатами.

— Показушно помахиваете шпагой раз в неделю?

— Что расчистили зону у леса.

— Случайно спалили кустарник во время пьяного пикника?

Я одобрительно кивнул.

— Идеально. Добавьте ещё, что я трачу казённые деньги на вино и женщин.

— А женщины будут? — оживился Митрофан.

— Нет.

— Жаль.

Он аккуратно записал что‑то в журнал, затем поднял на меня хитрый взгляд:

— Я стесняюсь спросить: это для чего надо? А если из столицы приедут проверять?

— Потому что мне здесь интереснее, чем во дворце. Да и пусть приезжают — устроим цирк. Главное, чтобы в официальных бумагах я выглядел никчёмным бездельником.

— С этим проблем не будет, — пробормотал Митрофан, появляясь в дверях с двумя кружками кваса. — И без всяких отчётов.

Кабак «Гнилой угол» встретил нас привычным мраком, запахом пережаренного сала и кислого пива. В дальнем углу, за занавеской из дырявой мешковины, уже ждал наш столичный гость — Костя Жаров, тощий, как голодный ворон. Встретив такого, любой аристократ подумал бы, что перед ним очередной прощелыга. Но Костик был своеобразным теневым рыцарем, что ли. Он состоял в криминальных кругах столицы и зарабатывал на информации — исключительно на ней, и за немалые деньги. Те спецы, которых прислали Вольский и Лебедев, все как один указали на него. На первой встрече Костику поставили задачи, выдали аванс — и вот он здесь.

Он сидел, прижимая к груди потёртый кожаный мешок, и нервно озирался.

— Ваше Сиятельство… — тихо произнёс он, увидев меня.

— Рассказывай.

— Мария Бочкарёва. Лицо всё в шрамах. В целом здоровье нормальное: внутренние повреждения подлечили, но до конца не убрали. Лекари разводят руками — нужно зелье «Кровь Дракона». Отец за него сейчас золотые горы сулит, но достать невозможно. По крайней мере, у него не получилось. Я попытался узнать — тоже пусто. Из дома почти не выходит. Пыталась посещать занятия, но не выдержала. Сейчас учится дистанционно — кстати, одна из лучших. Занимается с мечом. Магией не владеет. Была помолвлена с графом Соколовым, но помолвка расторгнута. Империя в качестве компенсации отдала её отцу земли в глуши и очень сильно извинилась. Обещали льготы, преференции — они приняли. Говорят, ваша мама и отец перед ней лично извинялись.

Я перебросился взглядом с Митрофаном. Старый ворчун хмуро крутил в пальцах пустую кружку.

— Я чего‑то не пойму: а почему зелье не могут достать? Отец‑то — император, а не лавочник!

Тут вмешался Митрофан:

— Не достанут. Там ингредиенты редкие — их раньше с Мёртвых земель таскали, а сейчас туда никто не ходит.

— А где нам дракона‑то найти?

— Никакого дракона вам не надобно, — фыркнул Митрофан. — Зелье так называется, но не потому, что из драконов делается. Вроде как состав заменить можно. Только у нас в стране сейчас нет алхимиков, которые смогли бы его приготовить.

Я откинулся на спинку стула, разминая затекшую шею.

— Кто знает, где это достать?

— Ну что, Ваше Сиятельство, значит, будем драконью кровь искать? — Он хрипло рассмеялся. — Есть у меня один знакомый, который в соседних странах может достать: там рецепт переделали. Не столь действенное, как настоящее, но флакона три наверняка всё исправят.

— По деньгам много?

— В тридцать тысяч точно уложимся.

Мы с Костиком изумлённо уставились на Митрофана, а он, как ни в чём не бывало, отхлебнул из только что наполненной кружки.

— Чего так дорого‑то?

— Ну, перво‑наперво, много желающих. Да и, насколько мне известно, даже подменные ингредиенты на дороге не валяются и под каждым деревом не растут.

— А во‑вторых? — прошептал Костик; руки у него тряслись, а глаза чуть выпучились.

— Каких вторых? А, так это… Зачем же за дёшево продавать, если можно за дорого?

— Кидалова не будет? — пробурчал я, всё ещё не веря в озвученную сумму.

— Нет. Есть у меня один должник, который по результату возьмёт.

— Митрофан, откуда такие связи? — спросил я, слегка ошарашенный такими новостями.

— Да так… Старый знакомый.

Честно говоря, я был в тупике от этой байки про знакомого. Костян, видимо, тоже. Ведь такие «знакомые» обычно требуют предоплату в виде горы золота, а не верят на слово. Митрофан с хитринкой посмотрел на меня. Во взгляде так и читалось: «Не надо уточнять — всё равно совру».

Мы немного посидели, каждый думая о своём.

— Что по второму вопросу, Константин?

— Пока собираем информацию.

— Про Бочкарёвых есть что добавить?

— Нет.

Гнида фыркнула, когда я вскочил в седло, явно недовольная тем, что мы покидаем кабак так быстро.

— Ну что, старик, будем ждать ответа от твоего «должника»? — спросил я, пока лошадь нехотя поворачивала к крепости.

Митрофан хмыкнул, поправляя потрёпанный плащ:

— Письмо отправлю с утра. Если он согласится, то назовёт цену, а дальше — дело времени.

Мы въехали в крепостные ворота, где уже заканчивался вечерний развод караулов. Солдаты козырнули, но в их глазах читалось любопытство: куда это их начальство так поздно шляется?

Мария всегда была хорошей девочкой. Она слушалась родителей и прилежно училась. Два старших брата никогда не давали её в обиду. В общем то, она никуда не лезла, особенно в сомнительные компании.

Она была любимой дочкой, которую всегда баловали. Родители даже успели заключить очень выгодную помолвку с графом Соколовым. Единственное, что смущало, — о Соколове ходили не очень хорошие слухи. Но Мария всё же надеялась на лучшее, верила, что ей удастся поладить с мужем и стать счастливой.

Подруги Марии, с которыми она дружила с детства, были несказанно рады за неё. Этот брак действительно считался блестящей партией. Во время долгих посиделок с ароматным чаем и свежими плюшками подруги единогласно пришли к выводу: «Надо брать!»

Род графов Соколовых, хотя и уступал в богатстве баронам Бочкарёвым, обладал другим ценным капиталом — близостью к императорскому двору. Отец Марии искренне радовался заключённой помолвке: теперь многие рабочие вопросы решались буквально по одному его слову, без привычных бюрократических проволочек.

Это был её первый выход в свет. Скорее всего, он же стал и последним…

Она плохо помнила все события, но постепенно восстановила их в памяти. На балу ей всё было интересно и необычно: большая семья императора, много важных людей, красота дворца. Многие подходили к ней, здоровались, представлялись и знакомились.

Потом она увидела, как к ней направляются принцы Алексей и Александр. Александр был её одноклассником, и иногда она даже мечтала, что выйдет за него замуж и станет принцессой, а лучше — императрицей. Но вместо приветствия Александр вдруг плеснул в неё чем-то. Начало сильно жечь, боль нарастала, и сознание померкло; кажется, она даже кричала.

Дальше она помнила урывками: кто-то кричал, куда-то бежал, ругался… Потом она пришла в себя в своей комнате дома, а вокруг было много людей. Она слышала их голоса, словно они говорили с ней издалека — звук был сильно приглушён. Она то засыпала, то просыпалась. Вокруг менялось только количество людей — с каждым разом их становилось меньше.

— Что произошло? — прохрипела Мария, в очередной раз придя в себя и увидев у кровати маму.

— Всё хорошо, доченька, ты жива! Всё будет хорошо, — со слезами на глазах ответила мама.

Позже мама поведала ей о последствиях того злополучного выхода в свет. На следующий день, взглянув в зеркало, Мария потеряла сознание. Родители клятвенно заверяли, что она снова станет такой же красивой, как и была.

Прошло несколько дней, и она начала понимать: что-то шло не так. Лекари приходили и уходили, ничего не объясняя. Все серьёзные разговоры между отцом и матерью происходили за дверью её комнаты. Отец становился всё мрачнее.

С одной стороны, физическое состояние улучшалось: тело болело меньше, дыхание становилось легче, начало возвращаться зрение во втором глазу.

Позже она узнала страшную правду: необходимое лекарство не только стоило огромных денег, но и было недоступно. Отец не прекращал попыток его найти, но безуспешно.

Граф Соколов расторг помолвку. Подруги, навещавшие её после инцидента на балу, постепенно стали приезжать всё реже, пока визиты совсем не прекратились.

Она осталась одна — без друзей, без мужа, без прежней красоты. В долгих вечерних беседах с отцом перед камином ей открывался новый, жестокий мир, о существовании которого она и не подозревала.

Каждый такой разговор был как приоткрытая страница из другой книги. Отец рассказывал о придворных интригах, о том, как на самом деле принимаются важные решения в империи, а также о цене человеческой жизни в мире власти и денег.

— Но почему я? — спрашивала она в очередной раз, сжимая кулаки. Отец лишь молчал, глядя в огонь. Ответа не было. «Неужели моя поломанная жизнь была лишь чьей-то шуткой?» — думала она.

Её детство кончилось, не успев начаться.

Она поняла: чтобы выжить, нужны знания. Но надежды на счастливый брак не оправдались. Теперь оставалось рассчитывать только на себя. Чтобы хорошо жить, нужны деньги, и немалые; а для того, чтобы их заработать, — знания и сила.

Первой её просьбой к отцу стали уроки фехтования. Пусть её руки, привыкшие к вышиванию и веерам, научатся держать меч. Пусть тело, воспитанное для балов, освоит боевые стойки.

Параллельно она погрузилась в изучение экономики. Сначала цифры и термины казались ей непонятными, но постепенно в голове начала складываться система.

Отец, видя её упорство, пригласил хороших учителей. Утренние часы теперь начинались с фехтования, днём — экономика и политика, вечерами — анализ семейных дел.

Иногда она мечтала, что излечится, но жизненные уроки и разговоры с отцом давали понять: вероятность очень низка. Теперь она видела эту жизнь без прикрас.

«Пора вскрыть ту дверь в подвале Мёртвых земель», — подумал я, лениво переворачиваясь на кровати. Мысль не давала покоя уже несколько дней.

Поднявшись, я предупредил Митрофана о предстоящей вылазке. Старик только хмыкнул:

— Опять влипнешь куда-нибудь, а я потом отдувайся.

Поднявшись, я предупредил Митрофана о предстоящей вылазке.

Гнида, почуяв скорый поход, нервно перебирала копытами у конюшни. Эта стерва всегда знала, когда предстоит что то опасное.

Подъезжая к Стене, я помахал ребятам. Стражники на стене встретили меня почти как родного. Конечно: теперь жрут от пуза и ходят в новых латах. Их смешки и напутственные крики долетели до меня:

— Смотри не задерживайся, Ваше Сиятельство! А то ужин остынет!

Гнида резво понесла меня по знакомой дороге к Мёртвым землям. Новый походный костюм, сшитый по моему заказу, удобно сидел на мне, не стесняя движений.

Подвал оказался именно там, где и был в прошлый раз. Переночевав в разрушенном здании, в котором останавливался прежде, я решил: пора.

Проведя рукой по морде Гниды, сказал:

— Ну что, стерва, побудем храбрыми?

Она фыркнула, но за мной не пошла.

Прошло несколько часов, прежде чем я оказался перед ржавой металлической дверью. Естественно, я не просто так стоял здесь: сначала тщательно обследовал весь подвал. Проверил все помещения на предмет жителей магическим сканером, установил сигнализацию на входе — если кто-то попытается зайти в тыл, узнаю сразу.

— Ну что, — провёл я пальцами по холодному металлу, — с тобой делать?

Дверь почему-то молчала.

— Сейчас бы газовый резак сюда, с газорезчиком…

После пары часов попыток вскрыть дверь с помощью разной магии и чьей-то там матери я выжег замок и петли — и она неожиданно упала на меня. Еле успел отскочить. «Можно идти сдавать на разряд газорезчика!» — мелькнуло в голове.

Сканеры ничего не показывали, но я всё же ещё раз проверил. Чисто. Аккуратно войдя внутрь, я осмотрелся.

Я оказался в большом зале, уставленном, видимо, какими-то столами, стеллажами, колбами и прочим хламом — по крайней мере, судя по останкам. По периметру были ещё три помещения помельче, типа кладовок. Уже радовало то, что никто не пытался меня сожрать. Явно лаборатория.

Ну а дальше я приступил к своему излюбленному делу — копаться в грязи в поисках добра. В общем, улов сегодня оказался неплохим. Я набрал камни силы — аж пятнадцать штук. И нашёл какой-то сундук, от которого немного фонило магией.

Буквально за час, весь изматерившийся, я его вскрыл. Внутри оказались какие-то книги, журналы, а самое главное — большая карта. В крышку сундука был встроен какой-то камень, который я тоже забрал. Что-то мне подсказывает: это накопитель, за счёт которого всё это добро в сундуке сохранилось.

Аккуратно упаковав находки в рюкзак, я бросил последний взгляд на лабораторию и направился к выходу.

Вылез из подвала без особых приключений. Было уже поздно, поэтому решил на ночь остаться здесь.

Утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь щели, я собрался в обратный путь. Дорога поначалу шла спокойно — я уже начал думать, что всё обойдётся без происшествий.

Проехав примерно две трети пути, я заметил вдалеке какую-то зверушку. Она неслась нам наперерез, и с каждым мгновением становилась всё больше и больше.

«Может, оторваться? — подумал я. — Гнида вроде хорошо отдохнула. Или лучше остановиться и оценить ситуацию? А может, попытаться уйти от возможной опасности? Не надо принимать бой — если что-то пойдёт не так, Гнида всё же вывезет».

Зверушка приближалась, и я всё больше убеждался, что это не простое животное. Тварюга была здоровой — метра два в холке, ближе к огромной собаке. Чем ближе она подбегала, тем яснее становилось: это не животное, а именно тварь Мёртвых земель.

Тварь, рыча и оскалившись, бросилась вперёд без прелюдий. Я, естественно, был готов и поставил круговой щит.

Существо врезалось в невидимую стену, но лишь на мгновение замедлилось. Его шерсть начала светиться голубым светом, а из пасти вырвалось облако холода. Я почувствовал, как температура резко упала.

Я ответил парочкой огненных шаров — эффект был, но слабый. Ощущение, будто просто против шерсти погладил. На всякий случай кинул вспышку — есть! Потеря ориентации.

Выхватив меч, пошёл в рукопашную. Ударил по передней лапе: срубить не смог, но шкуру с мышцами порезал. Тут же получил обратку — когтями по ноге. «Кабы не помереть тут», — пронеслось в голове. Тварь использовала свои магические способности, пытаясь пробить мою защиту. «Перебьётся», — решил я.

А эта скотина, видимо, начинала приходить в себя. Всё, что было сил, вложил в огненный шар с проникновением и разрывом.

Взрыв! Жахнуло так, что меня откинуло на пару метров и окатило остатками. Тварь разлетелась на ошмётки. Пот заливал глаза, а в ушах стоял звон.

Я тяжело дышал, чувствуя, как силы покидают меня. Но победа была за мной. Гнида, стоявшая рядом, фыркнула, словно говоря: «Опять чуть не сдох».

Кое как я залез в седло, и мы с Гнидой помчались. Было плохо — видимо, истощение хапнул. Каким чудом мы доехали до Стены, я не помню. Меня мотало в седле, как травинку при сильном ветре.

Очнулся уже у самых ворот. Кто-то поддерживал меня, не давая упасть. В ушах стоял звон, а во рту был привкус крови. Гнида, тяжело дыша, стояла рядом, её бока ходили ходуном от напряжения. Она словно говорила своим видом: «Ну ты и натворил дел, как обычно».

Стражники у ворот, увидев моё состояние, тут же бросились на помощь. Меня подхватили под руки и понесли к лазарету. Один из воинов тут же отправил гонца в крепость к Митрофану с вестью о случившемся.

— Передай, что там, в Мёртвых землях, нарвался на тварь, — прохрипел я, когда гонец склонился ко мне. — Сильная, магическая, на огромную собаку похожа… Митрофан должен знать.