Вольный наследник. Том 1.

Глава 5

Следующие недели в крепости текли размеренно, но с ощутимым прогрессом. Словно старый механизм, долго стоявший без дела, она наконец заскрипела и потихоньку начала проворачивать шестерёнки.

Первым делом пришли долгожданные обозы от Дмитрия — не скудные подачки, а полные возы муки, крупы, мяса и даже копчёностей с соленьями. Степан, наш кладовщик, чуть не прослезился, вписывая приход в пыльные книги:

— Вот это да… Последний раз столько добра за раз видел, когда ещё все зубы были на месте.

Солдаты, получив наконец нормальный паёк, взялись за ремонт крепости и тренировки с удвоенным рвением. Кто‑то латал прохудившуюся крышу казармы, кто‑то чинил ворота, а двое умельцев даже взялись за полуразвалившуюся кузницу.

Митрофан, проходя мимо, ворчал:

— Гляди‑ка, и гвозди научились забивать. А то только жрать да спать умели.

Но ворчал он беззлобно — даже сам приносил работникам кружки кваса.

Среди обозов оказались и долгожданные кольчуги, мечи и щиты. Ничего, надеюсь, скоро удастся поправить и остальные недочёты.

Бобров, вдохновлённый улучшениями, возобновил регулярные тренировки. По утрам теперь раздавался звон мечей и команды сержантов. Я иногда присоединялся — и надо было видеть глаза новобранцев, когда «этот столичный франт» показывал им приёмы, от которых у них потом мышцы дрожали.

Даже моя строптивая кобыла заметно повеселела. Теперь её кормили не подножным кормом, а овсом с добавлением ячменя — от этого шерсть заблестела, а нрав… Ну, хотя бы кусаться стала реже.

Но главное — в крепости появилось то, что нельзя потрогать руками, но без чего любая стена превращается в груду камней: уверенность. Уверенность в том, что завтра будет еда, что спишь не на голых досках, что, если придёт беда, рядом есть те, кто прикроет спину.

Конечно, до идеала было далеко. Всё ещё не хватало людей, амулеты так и оставались мечтой, а дороги к стене требовали расчистки. Но теперь, глядя на суетящихся во дворе солдат, на кузнеца, раздувающего горн, на кухонного мальчишку, таскающего вороха свежего хлеба, я понимал: крепость начинает оживать. У людей появляется энтузиазм. Скоро, глядишь, и волки к нам на огонёк заглядывать станут.

Хотя… (осматриваю довольную Гниду) …может, им просто овса насыпать?

Крепость наконец вздохнула полной грудью: запасы пополнены, стены подлатаны, даже солдаты перестали коситься на меня как на досадную обузу. Но в лесу по‑прежнему оставалась загадка — туманные волки. Те самые, что внезапно расплодились перед моим приездом.

Я выбрал раннее утро для вылазки. Гнида, увидев, что я не беру её с собой, обиженно шлёпнула ушами и отвернулась.

— Не дуйся, стерва, — бросил я ей горсть овса. — Сегодня мне нужно тихо.

Я пошёл один — без Митрофана, без отряда. Только я и лес, который понемногу оживал. В прошлый раз птицы не пели, белки не шуршали в ветвях, даже ветер будто замер, опасаясь нарушить зловещее спокойствие. Теперь же природа потихоньку возвращалась к жизни.

Следы я нашёл у Подгорного ручья — свежие, глубокие. Одиночный волк, крупный. Двинулся по ним, держа руку на рукояти меча.

Следы привели меня к исполинскому дубу, чей возраст, пожалуй, превышал пару столетий. У его основания зияла нора невероятных размеров. Применив заклинание обнаружения, я понял: внутри пусто. Странно.

Несколько дней я ходил по лесу, уходя всё дальше от крепости. Наконец с помощью магии нашёл стаю. Они обедали каким‑то крупным зверем.

Подкрасться достаточно близко не удалось. Как только я пересёк определённый рубеж, вся стая разом повернула головы в мою сторону. Ну да, магические звери. Работаем!

Моя световая вспышка ударила по поляне — ослепительно белая. Волки шарахнулись в стороны. Я рванул к ним, сокращая дистанцию, пока они не очухались.

Два огненных шара вылетели из моих рук, врезавшись в ближайших волков. Один угодил прямо в морду — тварь взвыла, закачалась, шерсть вспыхнула синим пламенем. Второй шар прожёг бок другому, оставив дымящуюся рану. Запах горелой плоти ударил в нос. Раздался скулёж — волки заметались по поляне.

Меч выскользнул из ножен с мягким звоном. Первый удар — и вожак стаи лишился головы. Второй волк прыгнул сбоку. Я уклонился, чувствуя, как клыки царапают доспех. Контратака — клинок вошёл под ребро, пронзив сердце. Тварь захрипела, но не умерла, чуть не повалив меня на землю. Из моей руки рвануло пламя, сжёгшее волка изнутри.

Остальные трое окружили меня. Их глаза светились мутным белым.

Один рванул вперёд — я отпрыгнул, меч рассек воздух, отрубив лапу. Второй ударил сзади, когти впились в спину. Боль пронзила тело, но я развернулся, всадив клинок в горло.

Третий прыгнул сверху.

Силовой щит — мгновенная магическая преграда, не пропускающая физические объекты. Волк врезался в невидимую стену, сломав челюсть. Я добил его, пронзив череп.

Тишина.

Нелёгкая это работёнка. Проверил, точно ли волки упокоены, и присел отдохнуть.

В итоге я мотался по лесу ещё шесть дней, встретил ещё две стаи — и обе обнулил. Раньше их было полно, а теперь, думаю, проблема решена надолго. Расплодятся они не скоро — если только не придут откуда‑нибудь извне.

Я плёлся по лесной тропе, опираясь на меч. За столько дней охоты изрядно вымотался. Гнида, почуяв меня за версту, встретила громким ржанием — не приветственным, а скорее вопрошающим: «Ну и где ты шлялся, идиот?»

Крепостные ворота распахнулись, и первое, что я увидел, — физиономию Митрофана, пунцовую от гнева.

— Твое сиятельство удостоило нас чести вернуться? — прошипел он, окидывая меня взглядом, полным праведного гнева. — Как волки поживают?

— Не повезло им.

— Пошли к коменданту.

Я поплелся за ним, слушая бормотание про «дураков, лезущих куда не надо», «вот уж точно принц — без мозгов, но с короной» и «ещё и меч тут волочит, как будто у нас своих дров не хватает».

Комендант сидел за столом, разбирая какие‑то бумаги, но, увидев мой вид, отложил перо и поднял бровь.

— Как прогулка?

Я плюхнулся в кресло, с наслаждением вытянув ноющие ноги.

— Так себе, — кивнул я. — Ни одного путного заведения не попалось. Будут звать — не ходите. Даже если денег предложат.

Бобров нахмурился, а Митрофан скрестил руки на груди, явно готовясь к очередной порции мудрости вроде «я же говорил».

— А поконкретней?

— Три стаи зачистил. Я думаю, теперь у нас с ними проблем долго не будет.

— Было бы неплохо. Иди отдыхай.

Я поднялся и шаркающей походкой, пародируя Митрофана, поплелся отдыхать.

После двух дней отдыха (которые Гнида восприняла как личное оскорбление — как это, не катать её по лесам?) я решил навестить пограничников у Стены.

— Опять куда‑то поскачешь? — Митрофан встретил меня у ворот с традиционным ворчанием. — Может, хоть в этот раз возьмёшь нормальный отряд, а не пойдёшь, как последний…

— Я же не на войну, — перебил я, закидывая за спину мешок с провизией. — Просто узнать, не шастает ли там опять нечисть.

— Ага, «просто», — Митрофан презрительно фыркнул. — В прошлый раз ты тоже «просто» вышел, а вернулся, как будто тебя толпой били.

Я предпочёл не отвечать и просто вскочил в седло. Гнида, почуяв свободу, тут же рванула вперёд, едва не сбросив меня.

Путь занял меньше дня. Лес постепенно редел, уступая место каменистым склонам. Воздух стал холоднее, а небо — серым и низким, будто придавленным самими горами.

Стена встретила меня привычным видом: массивные каменные блоки, поросшие мхом, редкие факелы на сторожевых башнях. Часовые, завидев мой плащ с гербом, лениво отдали честь.

— Ваше Сиятельство, — один из них, коренастый детина с бородой по пояс, сплюнул через плечо, — не ожидали вас тут увидеть.

— Новости есть? — спрыгнув с седла, я потянулся, разминая затекшую спину.

— Да какие новости… — стражник махнул рукой. — Тихо.

Капитан Зарубин, начальник заставы, оказался человеком прямым и не любившим церемоний.

— Волки? — он хмыкнул, наливая мне кружку чего‑то, что пахло как чистый спирт. — Да их тут уже давно не видно.

— Вообще?

— Вообще, — капитан отхлебнул из своей кружки. — Сначала бегали туда‑сюда, а потом — раз! — и пропали. Как сквозь землю провалились.

Я задумался. Это совпадало с моей предпоследней вылазкой.

— А ещё что‑то необычное замечали?

Зарубин на секунду замер, затем медленно поставил кружку на стол.

— Не, тишина.

Далее — поездка к Дмитрию. Нужно узнать, что происходит с обмундированием и амулетами. Как выяснилось, амулеты и обмундирование заказываются в столице, но они уже долго не поступают. Ранее Дятловы были освобождены от налогов, но крепость снабжали всем.

Гнида недовольно фыркала, когда я затягивал подпругу.

— Да ладно тебе, — проворчал я, — всего пару дней поездим.

Она в ответ показала зубы — явный намёк, что помнит мои «всего пару дней» в прошлый раз.

Путь занял меньше дня. Город встретил меня привычным хаосом:

— Свежие пирожки! С мясом, с капустой, с…

— Не сегодня, — отмахнулся я от назойливого торговца.

У особняка Дятловых царила чистота — видимо, Дмитрий действительно взялся за ум. Всё же хорошо, что потихоньку наводился порядок. По сравнению с тем, как я попал сюда в первый раз, это была земля и небо. Да и в городе стало повеселей и почище. Всё‑таки вот что значит правильная мотивация.

Слуга в аккуратной ливрее проводил меня в кабинет, где за столом, заваленным бумагами, сидел сам Дмитрий. Он поднял голову, и я едва узнал его: глаза ясные, волосы аккуратно подстрижены, никаких следов вчерашней попойки.

— Ваше Сиятельство! — он встал, поправляя камзол. — Какими судьбами?

— По делу, — кивнул я, устраиваясь в кресле. — Амулеты и обмундирование для гарнизона. Где они?

— Проблема, собственно, не в нас. Это всё столица поставляет. Когда‑то давно поставляли мы — взамен были освобождены от налогов. Но, насколько я знаю, это всё изменилось, когда отец был ещё молодым.

— А какие есть ещё варианты? — я задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Я, в общем‑то, знал, что этот вопрос возникнет.

Дмитрий достал толстую папку бумаг из шкафа.

— Либо мы покупаем всё сами, только денег на это нет. Либо же пытаемся всё забрать в столице.

— А забрать в столице вообще возможно?

— Вероятность маловата. Я бы тут с отцом посоветовался. Он как раз завтра сюда приедет. Честно говоря, я слышал закупочные цены, когда находился в столице. Спрашивал наших ремесленников — они вполовину дешевле могут сделать всё, кроме амулетов.

— Ну, здесь как раз нет ничего необычного. Куча посредников, любимый поставщик… А много денег‑то вообще надо?

Тот молча протянул мне бумажку, и я присвистнул. Пятнадцать тысяч золотом. После того как я продал добытые камни силы и поделился с крепостью в добровольно‑принудительном порядке, можно было и самим решить вопрос. Только зачем покупать за свой счёт, если можно и не за свой?

— Давай всё же посоветуемся с твоим отцом.

— Сергей! — позвал слугу Дмитрий. — Приготовь комнату Его Высочеству.

На следующий день, к полудню, когда солнце уже вовсю пекло над особняком, во двор въехала простая, но крепкая коляска. Из неё вышел Алексей Александрович Дятлов.

Он был подтянут, бодр и одет без вычурности, но с достоинством. В руке — трость, но не для опоры, а скорее по привычке. Ни намёка на вечный похмельный вид или барскую распущенность.

Непонятно только, в кого Димка такой уродился? Отец вроде серьёзный дядька. Может, где‑то свернул не туда? Ну да ладно, разберёмся по ходу дела.

После недолгих расшаркиваний и знакомства мы прошли в гостиную. Слуга принёс нам по чашке чая.

Дмитрий пересказал отцу вчерашний разговор.

— Мне только одно непонятно, Ваше Высочество: вам это зачем?

— Алексей Александрович, как вы оцениваете мои шансы занять престол?

— Очень невысокие.

— Я бы сказал — нулевые. Но тем не менее я здесь. И сколько я здесь пробуду — непонятно. Честно говоря, не очень‑то мне и хочется возвращаться во дворец, — я сделал глоток чая. — И чем проще будет моё времяпровождение, тем лучше для меня. Однако недостаток всего и вся превращает это пребывание в тяжкий труд. К тому же здесь граница с мёртвыми землями. А крепость, мягко говоря, трещит по швам, что ставит местное население в опасное положение в случае прорыва каких‑то тварей.

Я сделал ещё глоток чая.

— Если прибежит стайка гончих, то ещё отобьёмся. А если кто посерьёзней? То получим кучу трупов.

— Да, это всё понятно. Только проблема в том, что это никому в столице не нужно. Последние серьёзные нападения случались очень давно. Поэтому тратить на это деньги добровольно никто особо не спешит. К тому же я слышал, что снаряжение частично якобы поставляется.

— Получается, кто‑то на этом неплохо наживается? И какие варианты?

— Здесь остаётся только заставлять. Крепость может сделать закупку сам в случае чрезвычайной ситуации. Например, если всё обмундирование ветхое и он написал множество запросов, но ему ничего не предоставили.

— Это точно наш случай. Я знаю, что раз в месяц отправляет запросы.

— Тогда он может заключить договор с нами. Но остаётся вопрос оплаты. Крепость может отправить этот договор в столицу голубиной почтой и затребовать оплату по нему. После получения нами денег мы начнём всё это изготавливать или покупать. Только я более чем уверен, что никто нам ничего не оплатит. Даже несмотря на то, что цены закупочные в столице почти в два раза выше. Бюрократия, сами понимаете.

— Я думаю, стоит заключить договор. А если получится выбить денег, то будет здорово. Только договор нужно заключить по ценам чуть ниже столичных. В крайнем случае, если будет экономия, замок отремонтируем частично.

— Очень интересное решение, Ваше Высочество.

Гнида фыркала, выбивая копытами такт бешеной скачки. Ветер свистел в ушах, срывая с плеч плащ, но я лишь сильнее вжался в седло. Осталось лишь уговорить Боброва поучаствовать в этой авантюре.

— Давай, старая, ещё немного!

В ответ она лишь злобно хрустнула зубами — но прибавила ходу.

Крепость выросла на горизонте: её потрёпанные стены казались ещё более обшарпанными в свете заката. Часовые на воротах заметили меня издалека — один даже упал со скамьи в попытке вскочить по стойке «смирно».

Через пару часов я лежал у себя в кровати, а крики Боброва до сих пор звенели в ушах. Ну ничего. Думаю, дожму.

Утро встретило меня резким солнечным лучом, пробившимся сквозь щель в ставнях. Голова гудела — то ли от вчерашней скачки, то ли от криков Боброва, которые, кажется, до сих пор звучали в ушах.

На кухне уже пахло жареным салом и свежим хлебом. Митрофан, как всегда, сидел в углу, методично уничтожая тарелку каши с таким видом, будто она лично его оскорбила.

— Рассказывай, — бросил он, даже не поднимая глаз.

Я плюхнулся напротив, налил себе чай и начал свой рассказ:

— Бобров, конечно, мастер на отказы, но договор подпишет.

— Ага, особенно после того, как ты ему напомнил, что если что‑то пойдёт не так, первым повесят именно его, — Митрофан язвительно хмыкнул. — Тонко. По‑царски.

Я отпил чай, прикидывая, стоит ли объяснять, что это была не угроза, а констатация фактов. Но Митрофан уже перешёл к следующему пункту своего недовольства:

— И что, теперь Дятловы будут нам кольчуги клепать? А если столица спросит, откуда у гарнизона новое обмундирование?

— Не будут они без денег ничего клепать. Они ж не дурачки.

— Столица нам кукиш покажет. К бабке не ходи.

— Почему это?

— Им эта крепость сто лет не упёрлась. Тут всё равно ничего не происходит. Есть куда деньги тратить. В любом случае — пошли к коменданту.

Мы застали Боброва в его каземате: он сидел за столом, заваленным бумагами, и с таким видом разглядывал договор, будто тот был ему лично обязан.

— Нас всех повесят, — он отложил документ и тяжело вздохнул, — кроме Его Высочества.

— Нет.

Комендант поднял бровь.

— Если ничего не делать, то что дальше? — добавил я.

— А если столица решит, что мы самоуправляем?

— Тогда вы скажете, что поручили это мне, и я таким образом решил вопрос. Ещё пригрожу, что в случае отказа пожалуюсь императору. Им же самим невыгодно, чтобы этот договор до императора дошёл. Потом к военному ведомству вопросы будут по закупочным ценам.

— Ладно. Но если меня повесят, я являться вам во сне и орать под окнами.

— Справедливо.

— Отправляйте запрос и ждите ответ.

Митрофан фыркнул, но в его глазах мелькнуло что‑то отдалённо напоминающее уважение.

— Ладно. А что с амулетами?

— Да хоть с этим вопрос решите. А там подумаем. Амулеты — это не доспехи, там денег очень много нужно.

Тишина повисла между нами. Где‑то во дворе кричал сержант, ругая новобранцев; слышался звон молота по наковальне — обычные звуки оживающей крепости.