Вольный наследник. Том 1.

Глава 3

Утро началось с того, что Гнида, недовольная ранним подъёмом, укусила меня за плащ, когда я пытался сесть в седло.

— Ладно, ладно, — вздохнул я, доставая кусок сахара. — Ты же знаешь, что без тебя никуда.

Она фыркнула, но позволила мне вскарабкаться на спину.

Сегодня мне предстояло найти деньги — много денег. Достаточно, чтобы покрыть долги Дмитрия и превратить его в моего должника.

Но где их взять?

Вариант первый: ограбить караван.

— Где бы его взять ещё, — пробормотал я, глядя на дорогу.

Тут граница с Мёртвыми землями — причём тупиковая. Оттуда к нам только твари прут.

Когда‑то, давным‑давно, по словам местных, здесь было оживлённо: люди ходили в эти земли в поисках ингредиентов и кладов. Но чем больше оттуда «ништяков» выносили, тем меньше их становилось — и поток искателей иссяк, высох. Чем дальше искателям приходилось ходить, тем круче были оснащены команды — и тем реже они возвращались. Пока всё это не стало окончательно невыгодно, и народ не забросил это неблагодарное дело.

Так что караван с добром тут поблизости вряд ли найдётся.

Вариант второй: занять у отца.

— Ха! — я громко рассмеялся, представив лицо короля, когда он узнает, что его «беспутный отпрыск» просит денег на спасение какого‑то провинциального барона.

Гнида фыркнула, будто соглашаясь: «Да, глупая идея».

Вариант третий: сыграть в искателя.

Тут я задумался.

Я маг. Не самый умелый, но всё же. Может, можно что‑то создать? Или найти?

Гнида недовольно зажевала удила, когда я направил её по старой заросшей тропе, ведущей к границе Мёртвых земель.

— Терпение, стерва, — пробормотал я. — Без тебя мне там точно крышка.

Она фыркнула, но покорно зашагала вперёд, время от времени сворачивая, чтобы схватить пучок сочной травы с обочины.

Первые несколько часов дорога была вполне обычной: густой лес, пробивающиеся сквозь ветки солнечные лучи, щебет птиц. Но чем дальше мы продвигались, тем тише становилось вокруг.

Птицы перестали петь. Даже ветер стих, будто боясь потревожить что‑то впереди.

Деревья начали меняться. Сосны и ели становились чахлыми — их иглы желтели и осыпались. Листья дубов чернели по краям, будто обожжённые.

— Ну вот и началось…

Наконец перед нами показалась Стена — массивное укрепление из тёмного камня, перегородившее перевал.

Когда‑то её построили, чтобы сдерживать тварей из Мёртвых земель. Сейчас она выглядела заброшенной, но не пустой.

Наверху, в дозорных башнях, мелькали фигуры в потрёпанных плащах.

— Эй, стражники! — крикнул я, подъезжая ближе.

Один из них — коренастый мужчина с щетинистой бородой — высунулся из‑за бойницы.

— Кто идёт?

— Александр, помощник коменданта крепости.

— А, это ты… — он усмехнулся. — Бобров предупреждал, что ты можешь попробовать сунуться туда.

— И что, запретил?

— Нет. Сказал: «Если дурак — пусть идёт. Только назад не ждите».

— Мило с его стороны.

Стражник плюнул вниз.

— Ты точно хочешь туда? Там сейчас… неспокойно.

— А когда там было спокойно?

Он хмыкнул и махнул рукой. Ворота со скрипом приоткрылись.

Гнида нервно перебирала копытами, когда мы миновали стену. За ней мир изменился мгновенно — будто мы переступили невидимую черту.

Леса больше не было.

Перед нами расстилалась серая равнина, покрытая трещинами, словно высохшая глина. Кое‑где торчали обугленные пни — всё, что осталось от деревьев. Воздух пах гарью, хотя вокруг не было ни дыма, ни огня.

— Привет, Мёртвые земли…

Гнида фыркнула и упёрлась, когда я попытался вести её дальше.

— Да ладно тебе, — я потрепал её по шее. — Ты же не хочешь, чтобы я пошёл один?

Она недовольно хрюкнула, но сделала шаг вперёд.

Гнида шла медленно, осторожно переступая через трещины в иссохшей земле. Под копытами хрустел серый, потрескавшийся грунт, рассыпаясь в пыль. Ни травы, ни кустов — только бескрайняя равнина, уходящая к горизонту, где небо сливалось с землёй в мутной дымке.

Воздух стоял неподвижный, густой, с привкусом пепла. Солнце висело в небе блёклым пятном, не давая тепла, лишь подсвечивая этот вымерший мир тусклым, болезненным светом.

— Тишина…

Ни ветра, ни звуков. Ни птиц, ни зверей. Даже насекомых не было. Только тишина, такая плотная, что в ушах звенело.

Гнида фыркнула, и её дыхание вырвалось белым облачком, хотя день был не холодным.

— Здесь даже воздух мёртвый…

Мы шли уже несколько часов, но пейзаж не менялся. Только трещины да редкие камни, черневшие, как обугленные кости. Иногда под ногами попадались обломки чего‑то — следы тех, кто прошёл или жил здесь до нас. Но ни тел, ни костей.

— Куда они все делись?

Гнида настороженно дёрнула ухом, но ничего не обнаружила.

К полудню (если это был ещё полдень) мы вышли к высохшему озеру. Дно его было покрыто толстым слоем серой соли, потрескавшейся, как старая кожа. В центре лежал одинокий камень — гладкий, почти отполированный, с вырезанными на нём непонятными символами.

Дальше, на ровном участке земли, я заметил следы. Не звериные, не человеческие — что‑то среднее. Три длинных пальца с когтями, глубоко врезавшимися в грунт.

— Что‑то тут бродит…

Но следы были старыми, засыпанными пылью. Ни звука, ни движения вокруг.

К вечеру, идя по следам, мы наткнулись на развалины. Небольшое каменное строение, почти полностью разрушенное: стены обвалились внутрь, крыши не было. Внутри — пустота.

Я заглянул внутрь, но там не было ничего, кроме толстого слоя пыли на полу. Гнида не заходила внутрь — стояла у входа, прижав уши.

— Кто‑то жил здесь… давным‑давно.

Когда свет стал угасать, я решил остановиться. Развели небольшой костёр из припасённых дров — здесь не было ничего, что могло бы гореть. Огонь вёл себя странно: горел медленно, почти без треска, а дым поднимался ровной струйкой, не рассеиваясь.

Гнида была рядом, но не спала — уши двигались, улавливая каждый шорох, которого не было.

Ужинал я спокойно, не торопясь. Магическая сигналка сообщит, если к нам кто‑то полезет. На всякий случай применил заклинание универсального сканера. Повертел головой — и чуть хлебом не подавился: под нами кто‑то был. То есть под землёй!

Вот так добрый вечер. Поисковая магия просто подсвечивала силуэт. Он находился внизу, в метрах десяти под нами, и чем‑то напоминал пустынных гончих. Я начал перебирать поисковые заклинания — и всё указывало на то, что зверушка не живая.

Интересненько.

Получается, тут есть подземные уровни, в которых что‑то есть — но никто их не нашёл. Я удачно заскочил переночевать. Может, и не придётся ехать далеко — тут чем‑нибудь путным поживлюсь. Но только с утра начнём.

Вообще всё было очень странно с этими землями. Почему‑то в нашей крепости не было карт — от слова совсем. Да и когда я ещё не был отправлен в ссылку, а обучался в замке с наставниками, никто на них внимания не заострял.

Я (точнее, Александр) помнил из всех уроков, что эти земли занимают огромную площадь. Со всех сторон отгорожены горами, и когда‑то здесь жила куча великих магов. Однажды эти маги с кем‑то что‑то делили — и не поделили. Или неправильно поделили. А может, и не додели. Непонятно. В общем, великих магов нет, а Мёртвые земли есть.

Когда Александр задал вопрос, чтобы конкретизировать, как же так вышло, ему мягко намекнули: «Не лезь куда не просят, дабы не травмировать детскую психику». Все воспоминания, записи и прочее были удалены. Непонятно, с какой целью.

«Не очень‑то и хотелось», — думал тогда Александр. А меня прямо распирает от любопытства.

Я вообще сюда попал, ничего не помня из его жизни — только свою. Выезжал на одной наглости. Поскольку меня никто не знал, а те, кто мог знать, свалили, пока я валялся без сознания, все считали меня немного… того. Даже вполне того.

А потом, спустя недельку, я проснулся с ужасной головной болью, с которой проходил три дня, — и память синхронизировалась. Так, потихоньку вспоминая прошедшие деньки, я уснул.

Утро в Мёртвых землях не принесло облегчения. Серое небо, серый воздух, серый свет — всё словно застыло в одном тоне. Гнида проснулась раньше меня и уже успела выразить своё недовольство, лягнув мои вещи так, что они разлетелись в разные стороны.

— Ладно, ладно, я понял, — проворчал я, собирая разбросанные мелочи. — Ты не хочешь здесь оставаться. Я тоже.

Но уходить было рано. Под нами, в глубине, скрывалось что‑то, что могло стать ключом к решению моих проблем. Оставалось только найти вход.

Я провёл рукой по земле, пробуя магию поиска. Подземные пустоты отзывались слабым эхом, но в одном месте — метрах в пятидесяти от развалин — сигнал был чётче, словно там начинался туннель.

— Пойдём, — сказал я Гниде, но она упёрлась всеми четырьмя копытами. — Хорошо, тогда жди здесь.

Она фыркнула, будто говорила: «Ты иди, умри, а я потом домой вернусь».

Место, куда привело меня заклинание, выглядело ничем не примечательным: та же потрескавшаяся земля, те же серые камни. Но когда я присел на корточки и провёл пальцами по грунту, под слоем пыли обнаружилась каменная плита с выгравированными символами.

— Вот ты где…

Плита была тяжёлой, но после нескольких минут ковыряния ножом и поддевания палкой мне удалось сдвинуть её в сторону. Под ней открылся узкий туннель, уходящий вниз под углом. Воздух оттуда потянулся затхлый, с лёгким запахом серы и чего‑то металлического.

— Ну что ж… вперёд.

Спуск оказался круче, чем я ожидал. Пришлось буквально скользить по пыльному полу, упираясь руками и ногами в стены. Через несколько метров туннель выровнялся и перешёл в коридор, вырубленный в камне.

Я зажёг магический светляк над головой и начал осматриваться. Коридоры шириной примерно метра полтора, высота — около двух с половиной. Нормально. В руке зажёг шарик огня — на всякий случай — и двинулся сначала влево, в сторону Гниды. Там я видел мёртвую гончую.

Вскоре начали попадаться комнаты со всяким сгнившим хламом. Я просто заходил в них и проверял на наличие живности. Поисками добра, которое могло остаться от предыдущих владельцев, займусь потом — сначала разведка.

Я бродил минут двадцать, пока не встретился с мёртвой гончей. Захожу, значит, в левую комнату. Комната большая — метров десять в длину; хорошо хоть вход с краю, а не в середине. А та лежит и пялится на меня.

— Кись‑кись‑кись…

А она, не мяукнув и даже не хрюкнув, вскочила и бросилась на меня. Обиделась, что ли? Я влепил ей огненный шар, выпрыгивая в коридор, а потом ещё один — пока она разворачивалась, чтобы выбежать за мной. Оба раза попал. Ну а в коридоре мечом голову снёс.

Осмотрел её. Явно искусственное создание. Очень похожа на пустынных гончих. Может, случайно здесь оказалась? Пустынные гончие водятся далеко отсюда — и то они живые. Эта же выглядела… собранной.

Светляк плыл передо мной, освещая коридор. Я шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху.

Первая находка: в одной из боковых комнат обнаружился ржавый механизм — что‑то вроде арбалета. Потрогал — развалился в руках.

Вторая находка: в следующем помещении — стеклянные колбы с мутной жидкостью. Одна была разбита, и от неё исходил слабый запах серы.

— Лаборатория?

Тут моё внимание привлекла дверь в конце коридора — массивная, металлическая.

— Ну конечно, самое интересное всегда в конце.

Я толкнул дверь плечом — скрипнула, но не поддалась. Надёжная…

Постояв и подумав немного, решил вернуться и исследовать вторую часть коридора — тот, который вправо уходил.

Через минут тридцать убедился: опасностей нет никаких — по крайней мере от живой или полуживой силы. Мой осмотр закончился в большой комнате. Тут явно когда‑то был склад.

После ещё примерно получаса поисков, надышавшись пылью, я смотрел на кучку добычи.

— Это я удачно зашёл.

Итак, что мы имеем с подземелья: монеты в ассортименте, драгоценные камни и камни силы. Неплохо…

В закрытую дверь я точно не полезу, а вот остальные комнаты следует обыскать.

Спустя часа четыре, перерыв кучу всякого хлама и надышавшись пылью, осмотрел все комнаты. В итоге нашёл немного монет и ещё четыре камня силы.

Я аккуратно сложил добычу в мешок, затянул его покрепче и бросил последний взгляд на тёмные коридоры.

— Ладно, пора наверх.

Но раздумывать было некогда. Гнида ждала наверху, и если я задержусь, она либо сбежит, либо решит, что я умер, и начнёт горевать по‑своему — например, сожрёт мой плащ, который оставил у места ночёвки.

Подъём оказался сложнее спуска. Скользкие стены, пыль, сырость — и всё это с мешком, который норовил за что‑нибудь зацепиться.

— Чёрт возьми…

В какой‑то момент я поскользнулся, мешок ударился о выступ, и оттуда посыпались монеты.

— Ну конечно! Что может быть лучше…

Пришлось спускаться за ними, кряхтя и ругаясь.

Наконец — свет.

Тонкая полоска серого неба показалась впереди: выход. Я выбрался, отряхнулся и глубоко вдохнул свежий (относительно) воздух.

Гниды не было.

— Вот же…

Но тут раздалось знакомое фырканье. Из‑за камней показалась её морда — вся в пыли, с торчащими во все стороны соломенными стеблями (видимо, пока меня не было, она успела найти что‑то съедобное).

— А, вот ты где!

Она посмотрела на меня, потом на мешок, потом снова на меня — и фыркнула, будто говорила: «Ну что, наконец то? Или ещё в какую-нибудь дыру полезешь?»

— Всё, всё, едем домой.

Замаскировав вход, я взгромоздился в седло (Гнида, как всегда, попыталась лягнуть меня в процессе) и бросил последний взгляд на вход в подземелье.

Гнида, к моему удивлению, не стала спорить и рванула с места так, что я едва удержался. Она неслась как одержимая, словно за нами гнался сам дьявол. Её копыта поднимали тучи пыли с высохшей земли.

— Что за чертовщина? — вцепившись в гриву, подумал я. — Обычно её с места не сдвинешь, а теперь…

Мы вылетели на старую дорогу, ведущую к стене. Вдали уже виднелись зубчатые стены, но Гнида не сбавляла хода. Только когда до ворот оставалось метров двести, она резко затормозила, едва не отправив меня через свою голову в кусты.

— Ну и манеры! — отряхиваясь, проворчал я. — Тебя что, там внизу напугало что‑то?

Гнида лишь нервно замотала головой; её уши то и дело дёргались, улавливая несуществующие звуки. Я похлопал её по шее, чувствуя, как дрожат мышцы под потной шкурой.

— Ладно, стерва, успокойся. Добрались.

Стража у ворот, увидев нас, оживилась.

— Ну что, Ваше Сиятельство, нашли свою смерть?

— Пока нет, но я стараюсь.

Он хмыкнул и махнул рукой, пропуская нас внутрь.

Утро встретило нас пронизывающим ветром и низкими серыми тучами. Гнида, в отличие от вчерашней паники, сегодня шла нехотя, с видом глубоко оскорблённого достоинства. Казалось, она до сих пор не простила мне вчерашней гонки.

— Ну что, красавица, в путь? — похлопал я её по шее.

В ответ — презрительное фырканье и брызги слюны на мои сапоги. Ладно, хоть не в лицо.

Тут уже, вроде бы, нечего опасаться, кроме дождя. Поэтому ехали не спеша. Мысли снова текли медленно, а Гнида на каждом подъёме демонстративно замедляла шаг, давая понять, что её эксплуатируют сверх меры.

Я начал погружаться в воспоминания о том славном дне, из‑за которого оказался в этой глуши.

Это был бал в королевском дворце. Братец Алексей — вечный заводила всех проказ — подошёл ко мне с тем самым хищным блеском в глазах, который всегда предвещал неприятности.

— Сашка, давай подшутим над Машкой?

— Это ещё зачем? — насторожился я.

— Да так, повеселиться. Она же твоя одноклассница, да?

Мария Бочкарёва — дочь барона. Не сказать, что её семья имела большой политический вес, но была достаточно богата.

Алексей сунул мне в руку маленький флакон:

— Это безвредные чернила. Плеснёшь — все посмеются, а через час смоется.

Я колебался, но брат умел убеждать.

Когда я плеснул содержимое флакона, всё пошло не так. Вместо безобидных чернил — едкая жидкость, которая при контакте с кожей начала пузыриться.

Мария закричала. Её лицо покрылось ужасными волдырями. Гости замерли в ужасе.

— Что вы наделали?! — закричала её мама.

Я стоял, глядя, как Мария падает на пол. Её платье было испорчено, а лицо обезображено.

Алексей побледнел:

— Это… это не должно было так работать…

А дальше я помню смутно. Видимо, струхнул очень. Барон Бочкарёв, обычно спокойный и рассудительный, в тот вечер едва не прибил меня. Отец, разумеется, был в ярости. Но барона остановила охрана — дело как‑то замяли. А меня отправили сюда — в крепость на краю мира.

Было ли Александру стыдно на тот момент? Да не особо. Больше всего он боялся за свою драгоценную шкурку и неизвестность впереди. А так — его хорошо братец подставил. Влетело всем, но в первую очередь матери.

Между четырьмя женами императора идёт конкуренция — большая или маленькая, мне неизвестно. Но возникает вопрос: мне‑то что делать? Как‑то не очень хочется быть крайним в этой ситуации. А ведь именно я и буду. Я же не могу прийти и сказать, что это был другой Александр, а я так, временно заменяю его в этом теле. Поэтому надо как‑то выравнивать ситуацию.

В принципе, я смогу её вылечить — только вот до неё добраться надо бы, а меня кто отпустит? Нужна информация, а лучше — информатор на постоянку. Но помочь девчонке обязательно надо.

Так, за неспешными мыслями, мы и добрались до замка. Гнида, устав от моих размышлений, флегматично плелась к воротам крепости. Я же продолжал витать в облаках и думать о всяком разном.