Феникс 3: Возмездие

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь.

Хозяйка квартиры замерла, отвернув от меня ссадину на щеке, оставшуюся после падения лицом на асфальт, но потом заговорила. С ее слов, выходило, что проблемы в торговле региона появились не на пустом месте, а создаются искусственно. В Н-ск и окружающие его районы, оказавшиеся в особой экономической зоне, какой бы смысл ни закладывали в это понятие ее устроители, рабочая сила сейчас завозилась, в основном, в добровольно-принудительном порядке, вследствие чего сюда переселялся контингент различных спецкомендатур, колоний –поселений и прочие амнистированные и условно осужденные. А, так как армия слабо представляла, чего ждать от этого контингента «первоходов», «условников», «бытовиков» и «химиков», а МВД здесь представляли исключительно временные отделы полиции, командируемые в эту местность на пару месяцев, личный состав которых воспринимал эту службу, как способ отдохнуть от опостылевшего начальства, жен и детей.

Лично для Лидии Кузьминичны знакомство с местным криминалом началось через две недели после вступления в должность заведующей продуктового магазина. Казалось бы, ничего не предвещало, если не считать, что пара работниц, по приговорам суда не имели права работать в торговле, но, как ей сказали в комендатуре района, на данной территории эти ограничения не действуют. Вроде бы работа пошла в нормальном темпе, сотрудники, вернее сотрудницы, работали, хоть и без особого старания, но и без «косяков», когда в кабинет заведующей явились двое мужчин характерной внешности, и сообщили, растерявшейся заведующей, что ей, как барыге, положено делится и теперь она должна отдавать ежедневно посетителям денежный эквивалент ста евро.

— Я, Саша, признаюсь честно, никогда с таким не сталкивалась… — рассказывала мне хозяйка квартиры, подливая свежий чай в большую керамическую чашку: — Первые минуты даже слова не могла вымолвить, ну, а, после того. как эти бандиты ушли, я позвонила в полицию. Патруль приехал примерно через час, а еще через десять минут я поняла, что звонить в полицию бесполезно. Мои девочки, которых я не обижала, всегда отпускала, если надо уйти пораньше, нагло глядя мне в глаза заявили на расспросы полицейских, что за последние пару часов в подсобном помещении магазина никто посторонний не появлялся и никого возле моего кабинета они не заметили. Полицейские подробно опросили этих…этих…девиц и уехали, сообщив мне, что следующий ложный вызов обернется для меня штрафом в кругленькую сумму.

А вечером заведующую встретили возле подъезда дома, где располагалась ее квартира, уже знакомые, две криминальные личности, облили бензином из канистры и щёлкнув зажигалкой перед, выпученными от ужаса, глазами женщины, сообщили, что следующего предупреждения не будет, если она не будет готова работать по-новому. В итоге, кроме ста европейских рублей, ошарашенная руководительница должна была придерживать на складе товары по переданному заведующей списку, которые будут вывозиться из магазина людьми, на которых укажут ей два ее зловещих куратора.

Следующим утром, отмывшись, от, казалось бы, пропитавшего ее насквозь, запаха бензина, женщина отправилась в комендатуру, к начальнику отдела торговли, полная решимости писать заявление об увольнении.

— Нет проблем…- улыбчивый круглолицый капитан, исполняющий обязанности начальника отдела, достал из сейфа папку с личным делом дамы и положил перед ней ее трудовой договор: — Как только закроете затраты на ваш переезд и обустройство, так можете считать договор расторгнутым. Сумма, озвученная офицером, повергла Лидию Кузьминичну в ужас.

— Да почему так много то⁈ — не сдержала эмоций бывший библиотекарь.

— Но как же? Досрочное расторжение, повышающие коэффициенты! Почитайте сами, если не помните, что подписывали. — капитан подвинул женщине приложение к договору и вкрадчиво спросил: — Может быть у вас что-то случилось? Какие-то неприятности? Может быть, нужна наша помощь?

Очень не понравился женщине холодный взгляд, внешне участливого, военного и Лидия захлопнула рот, задавив в себе готовую вырваться жалобу.

— Да нет, просто кашлять я стала часто, наверное. Аллергия небольшая на какое-то местное растение. Но я, пожалуй, справлюсь. Извините, что побеспокоила и оторвала вас от дел.

— Ну, раз вопрос разрешился, могу вам пожелать только успехов на вашем поприще. — офицер открыл сейф и сунул документы Лидии Кузьминичны на место: — А здоровьем надо, безусловно, заниматься. Нельзя запускать свое здоровье. Вот, ваш коллега, директор магазина с улицы Второго Космонавта своим здоровьем не занимался, не понял важности этого момента, и какой результат? Сгорел вместе со своей машиной. Завтра похороны, хотя, хоронить там особо нечего, двумя лопатами собрали нечто и в коробочку сложили. Так что, берегите свое здоровье, Лидия Кузьминична, не пренебрегайте им.

— Вот, с той поры я и выживаю здесь. — тоскливо закончила свой рассказ женщина, гоняя по дну чашки остатки заварки: — Кручусь, как белка в колесе, чтобы сто евро каждый вечер этим кровопийцам отдать. Да еще, добрую половину самого ходового товара почти с каждой поставки увозят…

— Так как вы за товар то рассчитываетесь, если они у вас половину товара забирают? — поразился я.

— Да нет…- отмахнулась женщина: — За тот товар они деньги сразу в кассу платят, типа я все продала, а сами на рынок его везут, где уже на тридцать процентов дороже продают, а разницу себе. Если посчитать, сколько со всех магазинов доходов получается, то просто ум за разум заходит. Да еще девки мои совсем страх потеряли, меня в грош не ставят, чуть что, этими бандитами пугают, и каждая крутит свой шахер-махер. Вот уверена, что в твоей колбасе грамм сто от веса не хватает. С кильки, что в банках, конечно, никакого приварка, если только на кассе сказать, что цена в программе поменялась, и килька стоит дороже, чем на ценнике…

— Так она же должна в кассе всю пробитую сумму показать? — не понял я смысла пробивать не ту цену.

— Ну, если сразу сделать отмену чека, и пробить правильную цену, то разницу можно в карман положить, но это не с каждым работает, и дохода большого не приносит. Н-да. Даже не знаю, Саша, зачем я вам это рассказала, но мне на душе как-то легче стало. Ладно, не буду больше утомлять вас скучной болтовней пожилой тетки…

— Вы не пожилая. — я встал из-за стола: — Вы не пожилая и я уверен, что вы эту ситуацию вытянете. Ну а я, если не возражаете, буду к вам время от времени забегать. Ну там, кран-буксу поменять или розетку подкрутить.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Центр переподготовки командного состава.

Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. На построении перед занятиями в субботу, выкликнули одного курсанта, на что кто-то из строя сказал, что человек выбыл навсегда. После чего по шеренгам пронесся шепоток, что тело нашего сокурсника нашли в кустах за продовольственным магазином по улице Второго космонавта, а я вспомнил рассказ моей новой знакомой, Лидии Кузьминичны, о печальном конце ее коллеги, директора такого-же «продуктового», что не следил за своим здоровьем и внезапно умер, сгорев в собственном автомобиле. В такие совпадения я не верил, и пользуясь своей властью маленького начальника (а меня, как раз, назначили командиром учебного отделения), оставил свой личный состав после занятий, приправив свой волюнтаризм приглашением парней в маленькое кафе, недавно открытое возле здания военной кафедры.

— Кто-то что-то знает? — сразу перешел я к делу, стоило оголодавшим за целый день студентам утолить первый голод фаршированными блинами, на которых кафе специализировалось.

— Никто не в курсе…- прожевав блин, отрицающе замотал головой Олег Прокофьев, единственный парень в очках среди моих подопечных: — Я там рядом живу, с знакомыми разговаривал, никто ничего не видел. Просто вечером домой не пришел, а утром его нашли, уже холодного.

— Зато я знаю. — выдал я свои домыслы за проверенную информацию:

— Там у вас директора продуктового магазина убили и в машине сожгли, а пацан этот все видел, поэтому его, как свидетеля и зарезали…

— И ты знаешь — кто? –насмешливо поинтересовался Влад Миронов, здоровяк, постоянно пытающийся принизить меня, как командира отделения.

— Знаю. — я кивнул на окно, за которым виднелась компанию гопников, сдвинувших вместе две скамейки и вольготно расположившиеся там с пивом и копченой рыбой.

— Что, вот эти? — заметно напрягся Миронов.

— Не эти конкретно, но похожие на них, как братья-близнецы. — я криво улыбнулся: — А только я замечаю, что уголовная шпана берет город под себя?

Откровенно говоря, я несколько приукрасил свою осведомленность. Просто вчера я совершил прогулку по рынку и визуально получил неприятное подтверждение слов Лидии Кузьминичны. Среди прилавков, занятых мелкими торговцами, бросались в глаза несколько больших грузовиков, с которых бойкие парни, с шутками –прибаутками торговали всякими вкусностями, которые, в последнее время, из продовольственных магазинов исчезли, и цена на товары в этих точках сильно отличалась от тех, которые я помню на ценниках в продмагах. Несмотря на завышенные цены, торговля шла бойко, так как товар продавался отменного качества, и люди товар брали. А еще меня неприятно поразили развалы с овощами и фруктами. Наши войска, что дислоцировались в северных областях Южной республики, почти каждый день имели боестолкновения с диверсионными группами «Детей небесного отца», проповедники этого учения, постоянно попадавшиеся мне в Сети, без устали заявляли, что они вернуться в Н-ск, на землю, «завещанную им Небесным отцом», вырезав всех несогласных, а тут, в нескольких больших павильонах, десятки молодых людей, неотличимых от сынов Небесного отца, деловито продавали овощи и фрукты горожанам, небрежно распихивая мятые купюры по карманам.

— И что ты хочешь этим сказать? — все ни как не мог успокоится здоровяк Миронов.

— А то, что если мы ничего не будем делать, то нас будут гонять, как зайцев и потрошить от скуки эти сволочи. Тебя, Мирон, это тоже коснется, несмотря на то, что ты здоровый, и, скорее всего, очень скоро.

К моему удивлению, Миронов не стал подвергать мои слова остракизму, напротив, воспринял их совершенно серьезно.

— А командир прав, пацаны. — парень многозначительно обвел собравшихся серьезным взглядом: — У нас во дворе такие же, по вечерам, собираются. Мелкие сволочи, но кодла человек в десять, ничего и никого не бояться. Мне вслед пока лишь что-то кричат, ржут как кони, но чувствую, скоро мне с ними схлестнуться придется, и я точно знаю, что не вывезу. Да их, в одиночку, никто не вывезет, отвечаю.

— Ну, если Влад понял, что в одиночку с ситуацией не справляется, нам, кто помельче уродился, сам Бог велел сбиваться в стаю и действовать сообща.

— И что ты предлагаешь? — судя по выражению лиц моих сокурсников, что-то делать, если не в одиночку, были готовы все, ну, или, почти все, ведь, как известно, гуртом и батьку легче бить.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Улица Второго космонавта.

Я решил не размениваться, а сразу повязать всех участием в серьезном деле, а, может быть, и кровью. Главным моим требованием было прийти в обусловленное место, в темноте, в темной одежде, которую, после дела, будет не жалко выбросить и, обязательно, без телефонов.

Когда все собрались, а пришло все отделение, я поручил Мирону проверить всех на предмет наличия средств связи, что тот сноровисто и сделал, не обращая внимания на протест Прокофьева, в кармане штанов — «карго» которого (вот неожиданное совпадение), был обнаружен смартфон. Дав Олегу дружеский подзатыльник, от которого у Олега чуть не слетели очки с переносицы, Миронов вопросительно посмотрел на меня.

— Просто отключи и оставь при себе, но в следующий раз разобьем! — я многозначительно посмотрел на, облегченно вздохнувшего, Олега: — Теперь, слушаем внимательно нашу диспозицию.

А диспозиция или дислокация нашего противника была такова — три «куратора» продуктового магазина на улице Второго Космонавта, за которыми я весь вечер наблюдал, расположившись поодаль, сейчас благополучно «бухали» во дворе жилого дома, расположенного в ста метрах от места нашей встречи, громко крича и распевая матерные песни, нарушая право на отдых жильцов дома. Так как ребята были уже «хорошие», наше молниеносное нападение они откровенно «проспали», сопротивление оказать не могли, и, жестко избитые, были связаны и загружены в большой багажник моего «джипа», на котором я приехал из Южной республики. Доставленные к развалинам лесной биржи на берегу Реки, уголовники, а все трое были «условно-досрочниками», были растащены по разным углам и подвергнуты жесткому допросу. Поняв, что никакие адвокаты и, надзирающие за соблюдением прав задержанных, прокуроры здесь не предусмотрены, а мужественное молчание означает лишь боль, наши пленники заговорили. В общем и целом, моя информация подтвердилась. Они действительно были «поставлены старшими» к этому магазину, но, к сожалению, только три дня назад, аккурат после гибели нашего однокурсника и директора магазина, действительно, проводили целый день возле торговой точки, контролируя обстановку, отгрузку «пацанам» товаром, уходивших на рынок и получали вечером у директора магазина деньги в эквиваленте ста пятидесяти евро в день (этот магазин был побольше магазина Лидии Кузьминичны), которые, передавались дальше, «смотрящему по району». Так, как слова всех троих, допрашиваемых по отдельности, в общих чертах совпадали, то я был вынужден сделать вывод, что наши пленники к убийствам нашего однокурсника и директора магазина не причастны, но, в одном удача ко мне повернулась лицом — один из жуликов знал, кто до них нес вахту у магазина, и у меня появились имена и клички подозреваемых.

Сломав на прощание нашим «гостям» запястья рук (срок восстановления функции до восьми недель, мы оставили матерящихся жуликов на безлюдном берегу реки и, загрузившись в мой джип, поехали во двор дома, где обретался Мирон, надеясь, что нам снова улыбнется удача и мы за один вечер сделаем два дела. Но, засаженный кленами- самосевками, двор был тих и безлюден, и я, высадив Вадима, повез остальных парней по их местам проживания. Настроение у всех было приподнятое, так как было ясно, что маски –шапочки на наших лицах и черные пакеты на головах жуликов во время захвата, транспортировки и последующей экзекуции, давали стопроцентную вероятность нам оставаться скромными анонимами. Никто во время допроса друг друга по кличкам и именам не называл, все обходились порядковыми номерами. По звуку двигателя моей машины меня не найти, а трофеи в виде купюр, захваченных у «бандосов», разделенные на всех членов команды, по курсу пятнадцать евро на человека, служили дополнительным и весьма весомым бонусом для каждого.

Машину я загнал в гараж, и двинулся к своему дому, когда на часах было уже около трех часов ночи, придерживая кистью нож, спрятанный в рукаве и выбирая путь через самые темные места. Пару раз на своем пути я слышал приглушенную возню и чей-то шёпот, но дорогу мне никто не преградил, очевидно, эти люди опасались меня так же, как и я их. Больше меня напрягала возможность встречи с полицейским патрулем — не стоило никому знать, что этой ночью я не спал мирно в своей кроватке, рядом со своим телефоном, а болтался на опасных улицах Н-ска.