Феникс 3: Возмездие

Глава 5

Глава пятая.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.

Колонна беженцев накатывалась на поселок как неотвратимая волна, дикая смесь из машин-монстров из «Безумного Макса» и азиатских барбухаек. Впереди, отбрасывая на обочину серый, по-весеннему влажный снег, двигались уступом три автогрейдера, исписанные какими-то лозунгами, из-под которых местами проступали телефонные номера бывших владельцев. За дорожной техникой двигались несколько джипов с эмблемой службы безопасности «Детей небесного Отца», и даже пара пикапов с пулеметами в кузове, ну а дальше сплошная мешанина, от самосвалов и поливальных машин, до городского автобуса, под лобовым стеклом которого еще можно было различить номер маршрута.

— Ну что, Повар, бахнем? — Глаз, занявший место в башне БМП, выглянул через распахнутый верхний люк.

— Обязательно бахнем. Ты только прицел не занизь. А то знаю я вас, таежных охотников, миллиметр ниже белкиного глаза возьмешь, а там, на дороге, целая просека с покойниками образуется…

Это я от переживания несу всякую чушь. Очень нервируют множество видеокамер, установленных на сопредельной территории. Нашу то погранзаставу с таможенным терминалом какие-то хулиганы сожгли дотла, а вот соседи свой погранпереход даже расширили, в том числе установили огромную мачту с антеннами и большой смотровой площадкой, на которой с утра толпились чуть ли не полтора десятка человек в гражданском. вооруженных мощной телевизионной оптикой. Была попытка отправить вертолет и большой дрон на нашу территорию, но предупредительная очередь трассирующими пулями резко ограничила применение вражеской, прощу прощения, партнерской авиации.

Пушка БМП грохнула неожиданно, и низкоскоростная противотанковая граната прошла впритирку над узлами, загруженными на крышу двухэтажного автобуса, смотревшегося среди окружающих его легковушек, как слон среди мосек. Но намек все поняли, и огромная колонна остановилась. Не все среагировали на остановку впереди идущего транспорта, над степью раздались звуки нескольких столкновений, а где-то жестянщики выпили за новые трудовые свершения, но главного мы добились — колонна встала.

— Ну что, я пошел? — я спрыгнул с корпуса БМП, мотнул головой стоящему рядом бойцу из студентов-добровольцев, с позывным Птица и мы торопливо двинулись в сторону шоссе. Там двухполосное шоссе перегораживал неказистый шлагбаум, сваренный местными мужиками с прикрученными к толстой трубе алюминиевой проволокой знаками «Таможня» и «Движение без остановки запрещено», а также белая табличка с указанной дистанцией между автомобилями в пятьдесят метров. Знаки я лично нашел, обследуя вчера пожарище на месте пограничного поста, а раскладные столик и два стула мы честно выменяли у одной из местных бабок на тридцать патронов.

В голове замершей колонны суетились люди в черной форме сил безопасности, горячась и бескультурно тыкая пальцами в сторону недалекого поселка, и было отчего — там мельтешили сотни фигурок в защитном армейском хаки. И если местный староста Михаил Чураев выполнил наши договоренности и обрядил в военные бушлаты и шапки все население поселка, а это, без малого, три сотни человек, включая старых бабок, то это, по местным раскладам, весьма серьезная сила.

А вот десяток человек, с виду, вполне ладных вояк, подбежали к, открыто стоящему у околицы, миномету «Сани», подхватили и повезли его вглубь села, а остальные бойцы, закидав в садовые тележки зеленые ящики, не иначе, как со стадвадцати миллиметровыми минами, и повезли их вслед минометной телеге, что тоже вполне в русском духе — бросить технику на открытом месте, а, при появлении противника, героически оборудовать огневые позиции.

Судя по всему, наш любительский спектакль вполне «зашел» бородатым зрителям, и у них нет больше сомнений, что границу держит неопытная, но в составе целого батальона, пехота, с одной единицей старой, но бронетехники, и одним тяжелым минометом, а судя по предупредительному выстрелу из пушки боевой машины пехоты, местный командир настроен решительно.

Через десять минут блестящие отвалы грейдеров разошлись в стороны, и в нашу сторону выкатилась небольшая колонна из трех машин. Один старый «Опель-Астра», с тюками, закрепленными на- крыше, с трудом пробивающий дорогу, и парочка джипов полная бородатых мужиков в черном, с короткими «ксюхами» и удлиненными, от ручных пулеметов, магазинами.

— Давай брат, открывай свое шапито и пропускай нас! –весело оскалив белые зубы, улыбался парень лет двадцати пяти, высунувшийся из кабины первого джипа.

— Не брат ты мне…

— Что ты сказал? Тебе не жить, понял⁈

— Понял, понял. Давай, подходим по одному, оружие сдаем, документы на машину, документы на груз…

— Какие документы? Ты что говоришь?

— Чеки на покупку. Без чеков ничего из страны не выпустим…

— Ты что, урус, какие чеки? Вы такие богатые, что у вас все на улице без присмотра лежит. Мы люди бедные, все с земли поднимаем, себе берем. Зачем тебе старые вещи? Открывай давай свою палку, нам ехать надо…

— Ты глухой? Я говорю — давай документы на машину и вещи, оружие сдаем, оно через границу не поедет…

— Да что я с тобой тут разговариваю? — мой собеседник отодвинул меня плечом и решительно двинулся к закрытому шлагбауму, а я схватил Птицу за рукав бушлата и потащил в сторону трех, установленных буквой «П», бетонных блоков, изображающих из себя «Укрытие для стрельбы с колена».

Глазастый бородач не дошел до полосатой трубы шести шагов, остановился, долго вглядывался, а потом, что есть мочи побежал к своим, крича на чистом русском языке…

— Что это он? — птица недоуменно проводил взглядом бегущего бородача, прыгающих в джипы людей, и шустро разворачивающиеся машины. Только хозяин «Опеля» недоуменно остался стоять посреди дороги, сжимая в руке какие-то бумажки.

— Я там вчера вечером мины поставил. — я мотнул головой в сторону шлагбаума, и Птица громко выругался. Ну что ж, видимо, я не зря вчера копался возле дороги, обкладывая снегом зеленые цинки из-под патронов, втыкая сверху в них универсальные детонаторы под правильным углом и протягивая куски проводов. Никто же не поверил, что во время боев на ТЭЦ мины поставили и взорвали парни из местной охраны. А если это выглядит, как мина, и русские известны своим подлым коварством, то это точно мина, которая при срабатывании превратит в фарш всю голову колонны. Вот и убрались парни в черном подальше от взрывчатых коробочек, решая, в более безопасном в каком месте, как нас можно обойти.

Кстати, мужика на «Опеле» я через КПП пропустил, он оказался из давних жителей Города, получивший гражданство лет десять назад, и машина у него была зарегистрирована на него, поэтому он через пять минут проскочил под приподнятым шлагбаумом, под который, вслед первой машины, попыталась проскочить потасканная «Шкода-Рапид», полная каких-то недорослей. Документов у недорослей не было, зато был нож, которым, попытавшийся подойти ко мне вплотную, водитель деловито ткнул меня в живот, вернее, попытался ткнуть, но я чего-то подобного ожидал, поэтому отбил руку с ножом влево, после чего, под объективами десятков телекамер с сопредельной стороны и гневного вопля колонны, выбил зубы нападавшему ударом магазина в лицо. Машину мы отобрали, а пацанов я пинками проводил за шлагбаум. После мгновенной расправы с их главарем, они только быстрее перебирали ногами, волоча под руки, плюющегося кровью водителя, в сторону границы.

Закрыв автомобиль и сунув ключи в карман, я поманил пальцем следующего по очереди из колонны, но больше никто на досмотровую площадку выехать не пожелал. Между стоящих машин крутились какие-то люди, куда-то звоня с аппаратов, похожих на телефоны спутниковой связи.

Через час меня вызвал к БМП Глаз, и сказал, чтобы я шел в поселок, в здание местного совета и разбирался с начальством, которое дозвонилось по проводному телефону и требует старшего. На том конце провода бесновался какой-то полковник, якобы из штаба в городе Омске.

— Сержант, ты слышишь меня? Требую пропустить колонну немедленно, иначе пойдешь под трибунал! Как меня понял?

— Никак не понял. Когда будет подкрепление, товарищ полковник?

— Какое нах… тебе подкрепление? Выпускай людей за границу и все, по исполнению доложить!

— Требую письменный приказ. Я вас знать не знаю, вы мне не прямой и не непосредственный начальник, и вообще, у меня есть подозрение, что звонит мошенник. Вечер в хату, честные бродяги.

— Да вы там совсем охренели, что ли? Сержант я не шучу, пойдешь в дисбат на десять лет за неисполнение приказа…

— Короче, слушай сюда, зечара, что здесь никто твои преступные приказы исполнять не собирается. Устава не знаешь, спроси у отрядного чабана, что почем. Все, не отвлекай меня…

— Погоди, сержант, что за преступный приказ? Ты что, пьяный?

— В этой колонне пытаются вывезти государственного добра и личного имущества, похищенного у граждан Славянского государства на миллионы рублей. Я без письменного приказа никого с этим имуществом выпускать за границу не собираюсь. И, сразу предупреждаю, филькина грамота за подписью какого-нибудь майора из седьмого отдела штаба, не-пойми, чего, для меня не подойдет. Приказ должен быть за подписью моего прямого или непосредственного начальника. Все, разговор закончен.

— Сержант, если мне придется в ваш Зажопинск ехать с этим приказом… вот клянусь Богом, я тебя лично расстреляю, запомни.

— Ну, значит подкрепленье приведешь. До встречи, товарищ полковник.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.

— Ну что там? — Глаз, сидящий в люке башни и выпускающий кольца дыма в небо, выглядел необычайно обеспокоенным.

— Да, «полкан» какой-то звонил, обещал письменный приказ привезти, чтобы этих всех без досмотра пропускать, ну и подкрепление привести. И меня расстрелять, заодно, чтобы два раза туда-сюда не ездить. –я посмотрел на досмотровую площадку, где Птица со своим бывшим одногруппником Березой, тоже из студентов-добровольцев, расположившись на складных стулья, о чем-то громко ржали.

— Подкрепленье — это хорошо. — глубокомысленно произнес Глаз, снова раскрыл пачку сигарет и обнаружив, что она пустая, зло смял ее.

— Только, боюсь, соврал «полкан»…

— Почему?

— Ну, одно дело бесправного сержантика по телефону запугивать, а другое дело у генерала бумажку подписать, в которой явный криминал указан. Никто и никогда из больших начальников такого подписывать не будет, а значит будут снова звонить. Или пришлют прокурора с дознавателем меня арестовать. Не будет человека — не будет проблемы.

— И что будешь делать, если прокурора пришлют?

— Брат, вот этого тебе точно знать не надо. — я криво улыбнулся: — Скажи, не пора человека в поселок за жрачкой посылать, а то кишки уже сводит, а я, когда в армию вербовался, голодать не подписывался.

— Так возьми паек в вагончике, с Беком втроем «схомячим». Они хоть и просроченные, но, вроде ничего. Зря мы что ли председателя на «поделится» раскручивали?

— Н, я лучше горячей картошки мясом дождусь, не хочу аппетит перебивать. Сейчас кого-нибудь с термосами в поселок отправлю…

Попытка прорыва случилась в сумерках. Десяток джипов с «безопасниками» отъехали от поселка на несколько километров назад и попытались проскочить границу по, вполне укатанному «проселку». Но, «проселок» быстро закончился перепаханным полем, на котором, по мосты, засели два вездехода, а третий удачно проскочив поле, влетел «мордой» в траншею, которой была обкопана наша суверенная территория, потому, что таких умников, что норовили мимо КПП проскочить был не один десяток и еще будет столько же, а колючей проволоки «егоза» и столбов на тысячи километров наших рубежей не напасешься.

В общем, часть боевиков ушла пешком на сопредельную территорию, а часть на семи джипах вернулась обратно, встав в хвосте колонны.

Откуда мы узнали? Нет, беспилотника у нас нет, откуда такая роскошь? Вместо него, на высокой трубе местной кочегарки, сменяя друг друга, сидели поселковые пацаны, вооруженные биноклем и обозревали окрестности на несколько километров.

Эти же боевики, что ушли пешком в Южную республику, утром пришли с той стороны, уже без оружия, в сопровождении сопредельного пограничного комиссара, и предъявили документы от гуманитарной организации «Добрые руки».

На встречу делегацией Глаз вновь отправил меня, видимо, не по чину ему с всякой шантрапой встречаться.

Представляюсь пограничному офицеру, не обращая внимание на бородачей, тот кривит губы. Хотя на голове погранкомиссара, не по сезону надетая, зеленая фуражка, но не наш он уже товарищ, совсем не наш.

— Мы уполномочены передать беженцам цистерну топлива. — бородатому «гуманитарию» больше всего на свете хочется перерезать мне глотку, но он сдерживается: — В виду вопиющего произвола военных Славянской республики, препятствующих пересечению беженцами границы, мы безвозмездно передаем вам бензин. Люди, в том числе женщины и дети, мучаются в машинах, у них заканчивается топливо. Велите открыть проезд…

За моей спиной Птица С Березой, сладкая парочка, снимают встречу на свои смартфоны, со стороны бородатых камер пять штук, не считая журналистов и прочих блогеров на вышке, поэтому важно взвешивать каждое слово.

— Нет.

— Что — нет?

— Нет — это значит, что неизвестное дерьмо в цистерне на нашу территорию не попадет…

— Сержант, или кто вы там… Вы понимаете, что вы сейчас, своими руками способствуете возникновению гуманитарной катастрофы? Вы совершаете международное преступление на почве расовой и религиозной ненависти. Сейчас там люди будут в машинах умирать…

— Уже умирают, шесть человек умерло за ночь. Мы выделили участок на местном кладбище и уголь, отогреть землю. Но родственники отказываются хоронить здесь.

— Еще бы! –сплюнул переговорщик: — А скоро умирать будут десятками, и вся ответственность…

— Вся ответственность лежит на взрослых беженцах, отцах семейств и старших родов. — я шагнул ближе, чтобы камеры фиксировали каждое мое слово: — Мы никого не держим на нашей земле. Предъявляй документы на автомобиль и проезжай. Предъявляй документы на вывозимый товар — вывози. Приехал на ворованной машине, с ворованным у граждан Славянской республики товаром — бросай все здесь и уходи налегке, препятствий нет. Вывозить ворованное имущество я не позволю…

— Сержант, у вас же есть приказ от вышестоящего командования выпускать всех…

— В глаза не видел никакого письменного приказа. Если это все, господа, то встреча закончена. — я бросил руку к обрезу вязаной шапки и четко развернувшись, пошагал на свою территорию, раздумывая, какую пакость теперь придумает наш противник. И он придумал.

Внезапно, взревел двигатель одного из грейдеров, и к нему стали сбегаться женщины, неся на руках маленьких детей. Подняв отвал, тяжелая машина двинулась вперед, окруженная со всех сторон галдящей и плачущей толпой. Встав на пути у дорожной технике, я, наверное, выглядел смешно и нелепо, пока не выстрелил в, расположенную высоко над дорогой, остекленную кабину. В разные стороны полетели выбитые пулями стекла и матерящийся на великом и могучем машинист грейдера, тетки с детьми бросились в разные стороны, а неуправляемый грейдер, медленно проехав с десяток метров, завалился мордой в кювет, нелепо вздернув к небу свою корму и перекрыв практически всю ширину проезжей части.

В этот день, наверное, на меня выписали ордера на арест все международные суды.