Феникс 3: Возмездие

Глава 22

Глава двадцать вторая.

Славянская республика. Особая территория опережающих темпов развития. Город Н-ск. Сентябрь.

Частный сектор. Улица Второго космонавта.

Анна Павловна Серова, лейтенант полиции, следователь.

Криминалист кружил по комнате первого этажа почти сорок минут, изъяв два десятка отпечатков пальцев, но, почти сразу сообщив мне, что он уверен, что изъятые следы принадлежат покойникам. Собрав кучу автоматных гильз, мы приступили к изъятию оружия, которым мог похвастаться каждый потерпевший. Причем в карманах у «жиганов» не было банальных «макаровых», исключительно «беретты» и «таурусы», которые хлынули в нашу область в момент прихода сюда «небесных братьев». Только парочка из шести потерпевших успели достать оружие из карманов, но вот воспользоваться им они не смогли. Труп, занявший своими огромными габаритами всю ширину винтовой лестницы, был опознан как Краб и единственный в доме, не имел при себе оружия. Его оружие я нашла на втором этаже, — три пистолета в ящике стола, причем один отливал благородным оттенком старого золота, остальные были какие-то пластиковые, что ли, еще один пистолет под подушкой огромной постели в спальне и четыре незнакомых мне автомата, похожих своим внешним видом на космические бластеры из фантастического боевика — в стеклянном шкафу в кабинете, рядом закрепленными на деревянных подставках, японскими мечами, длинным и коротким.

Пока мы с судебными медиками описывали трупы, старший детектив Грудинин дважды пытался проникнуть на второй этаж, но я пресекала его попытки громким криком, радуясь все более мрачнеющей роже своего врага. Наконец с трупами мы разобрались — замерили температуру (даже не буду здесь писать, где ее замеряют), описали, сфотографировали, пальчики решили откатать в условиях судебного морга, с большим трудом выдернули огромного Краба из чугунных объятий лестничных перил, освободив проход на второй этаж….

Свою флешку, на которой были записи аварии и в подмене которой я подозреваю я заметила, воткнутой в ноутбук, стоящий на огромном столе, а в ящике стола, рядом с оружием, лежал еще десяток карт памяти. Я сфотографировала общую обстановку и ящики стола на смартфон, после чего, громко крича, чтобы не уезжали, сломя ноги побежала со второго этажа к, готовящейся отъезжать, спецмашине — «труповозке», в которой уезжал в морг дежурный патологоанатом, выбежала, оставив входную дверь открытой, и долго обсуждала с недоумевающим доктором вопросы, ответы на которые были нам обоим прекрасно известны. Заметив боковым зрением шуструю фигуру старшего детектива, метнувшегося на второй этаж, взмахом руки я отпустила спецтранспорт и неторопливо двинулась по дорожке к дому. Как я и рассчитывала, Грудинин был резким типом и успел сделать свое черное дело за три минуты. С Васькой мы столкнулись уже на пороге дома — он попытался, с самым независимым видом, протиснуться мимо меня, но я заступила ему дорогу, упершись руками в косяк.

— Ты куда, где справка по свидетелям?

— Аня, ну какие свидетели? Это же бандосы были, они все сразу разъехались, до того, как я их опросил.

— То есть поручение руководителя оперативно-следственной группы ты пролюбил?

— Я в твою следственную группу не вхожу, пропусти меня…

— Куда собрался? — я перешла на крик, привлекая внимание эксперта, понятых и второго детектива, который как-раз входил в состав следственной группы.

— Пусти! Меня вызвали! — вызверился Васька, толкнув меня, но я устояла.

— Пропущу, как только выложишь все. что взял в кабинете Краба. Выкладывай и уходи, раз тебя вызвали.

— Ребята, вы что творите? — сунулся к нам второй детектив: — Понятые смотрят!

— Уйди с дороги, сука долбанутая! — Васька вздернул меня вверх, крепко ухватившись за лацканы форменной куртки и отшвырнул в сторону, так, что я, пролетев метра полтора, покатилась по полу, пока не ткнулась в тумбу стола. Грудинин задумчиво смерил меня взглядом и шагнул на крыльцо.

— Стой! Стой стреляю! — я неловко попыталась перевернуться и встать, но взвыла от вспышки боли — казалось, что у меня все ребра треснули. Я, не помня себя, схватилась за жесткий клапан кобуры и потянула пистолет.

— Стой, гад, я выстрелю! — Васька презрительно сплюнул и не глядя показал мне «фак». Я не знаю, как получилось — сквозь заливающие глаза слезы я совместила мушку и что там еще положено совмещать с крепким Васькиным бедром и нажала на спусковой крючок, но детектив шагнул с крыльца, грохнул выстрел и Васька свалился на дорожку, схватившись обоими руками за жопу и извиваясь как бешеная гусеница.

Вот суки! Как мужик меня швырял, как драную кошку, так ни один не шевельнулся, чтобы помочь, а как я ему жопу прострелила, так навалились со всех сторон, пистолет из руки выдернули, рывком подняли на пол.

— Ты что дура делаешь? — встряхнул меня эксперт-криминалист, дядька лет сорока, со смешным именем Тихон Иванович.

Со стороны улицы уже бежал водитель нашего разъездного фургона, прижимая к груди кейс с аптечкой.

— Я скорую уже вызвал! — сержант упал на колени перед воющим от боли Васькой: — Что у вас случилось?

— Карманы у него проверь сначала? — я вынула смартфон и включила на режим «запись видео».

— Анька, какие карманы, то что несешь? Он же сейчас кровью истечёт!

— Я сказала — сначала карманы, потом все остальное! — сорвалась на визг я: — А то я за себя не отвечаю!

— Да ты по ходу уже за себя не отвечаешь. — эксперт щелкнул предохранителем моего пистолета и сунул его в свой карман: — Быстро посмотри, что у него в карманах, а то она еще что похуже учинит.

Васька, даже не смотря на боль в простреленной жопе, попытался оттолкнуть руки водителя, но безуспешно.

— О как! — на свет появился позолоченный пистолет — Грудинин, как птица-сорока, не смог удержаться и утащил из стола покойного Краба самый яркий пистолет. А потом из кармана старшего детектива извлекли десяток флешек, пачки долларов и сочувствие к пострадавшему от моей руки, как-то сошло на нет. Ему разрезали штаны, приложили к ране большой ватный тампон и примотали его куском бинта, сунув стонущему от боли Ваське в рот две таблетки анальгина, после чего стали ждать начальство и скорую помощь, которые и приехали одновременно.

Прибывшие за мной жандармы успели приехать на место раньше всех. Забрав меня, мой пистолет и все, изъятое из карманов Грудинина, меня увезли в их управление, где заперли в какой-то кладовой, предварительно забрав у меня телефон.

Если бы все ограничилось похищенными Василием Грудининым вещами, то меня бы законопатили на «красную» зону лет на пять реального срока, даже с учетом того, что мою флешку с файлами городской видеосети мониторинга, под видеозапись, достали из кармана старшего детектива, но стрельба по своим, при любом раскладе, была перебором. Меня спасло то, что жандармы в быстром темпе просмотрели остальные карты памяти. И там были записи, одну из которых мне показали. Пристяж Краба привезла в уютный домик каких-то двух девчонок, употребили их после «хозяина», а потом добили то, что от девчонок осталось. Так вот, на записи с какой-то скрытой камеры, видно, как Васю Грудинина привязали к делам бандитов, поручив ему прострелить голову одной из девчонок. Вот этот отрывок файла мне и показали, после чего отпустили меня на все четыре стороны. Ну я и пошла домой, где меня ждал Саша Иванов.

Славянская республика. Особая территория опережающих темпов развития. Город Н-ск. Сентябрь. Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Александр Иванов.

Из больницы я ушел в полдень, после чего, до самого вечера сидел дома, тупо делая уборку в доме. Аня появилась на пороге квартиры около девяти часов вечера, сунула мне ее в руки и срывая на ходу форму, пошла в ванну.

Я сунул бутылку в морозильник и вошел в санузел, присел у края ванны, где, под горячим душем, рыдала Аня.

— Что случилось? Рассказывай.

— Я стреляла в Ваську Грудинина…- сквозь рыдания, слышался голос моей подруги: — Я не знаю, что на меня нашло. А потом оказалось, что Грудинин вместе с Крабом убили двух девчонок и меня выпустили, и сказали, что претензий со стороны закона ко мне нет. А в отдел меня просто не впустили, сказали, что контракт со мной расторгнут и завтра я должна освободить место в общежитии. Что мне дальше делать? Я же ничего больше не умею, а мне через два месяца должны были «старшего» дать…

— Господи, какая ты смешная. — я прикрутил реальный кипяток, который лился на нас из лейки душа.

— Что сразу смешная? Я правда не знаю, что мне делать дальше! Мне даже возвращаться некуда! К родителям в деревню не вариант, у них в районе даже в «Троечку» кассиром не устроится.

— А зачем тебе к родителям возвращаться? У нас с тобой прекрасная «двушка» в центре Левобережья. Работы тут навалом…

— У нас с тобой? — из-под мокрой челки сверкнул злой глаз: — Саша, не надо мне сейчас сказочки про нас рассказывать. Мы с тобой сошлись на время моей командировки, потому что мне с тобой хорошо, а тебе со мной удобно. Дома убираю, готовлю, ничего у тебя не прошу, секс…секс почти каждый день. Но я же старая для тебя! Тебя завтра на молоденьких девочек потянет, вот и будет сказочке конец…

— Ты на себя давно в зеркало смотрела? — я встал и снял со стены зеркало, висящее над раковиной: — На, полюбуйся. Тебе никто и никогда твои двадцать три года не даст, все постоянно спрашивают, почему малолетка полицейскую форму надела. Кроме того, что такое четыре года разница между нами? Я, конечно, очень умный, но ты будешь развиваться, работать над собой, и глядишь, через несколько лет сравняешься со мной по уровню своего развития…

Тут меня окатили водой из душа, и я был вынужден бежать из ванной комнаты, прикрываясь зеркалом. Ну, а потом мы мирились или налаживали новые отношения, я не знаю, как будет правильней назвать. Водка так и осталась в морозильнике, нам и без водки было хорошо вдвоем.

Славянская республика. Особая территория опережающих темпов развития. Город Н-ск. Октябрь. Остановка общественного транспорта «Клуб чахоточного писателя»

Олега Прокофьева, Влада Миронова и Диму Свиридова, который попал под грузовик по ошибке, так как подручные покойного Краба приняли его за меня, я встречал лично, на машине, в пятницу вечером, так сказать, одним пакетом. Обошлась мне одновременная выписка всех троих, да еще в неурочное время совсем не дорого, в три бутылки хорошего коньяка лечащему врачу и заведующему отделения.

Неладное парни почувствовали только тогда, когда наша машина въехала в ворота клуба «Равновесие».

Встречать машину высыпала толпа парней с нашей военной кафедры, и было их не менее тридцати человек, наш основной костяк, которые, радостно вопя, выволокли ошарашенных Олега, Влада и Диму и потащили на руках в глубь здания, в бывший актовый зал или ленинскую комнату, в зависимости от исторической эпохи. Сейчас в зале были расставлены столы и стулья, на некоторых местах сидели празднично одетые девушки, подруги нашей парней, на столах блестели столовые приборы, а парочка девочек-официантов из службы кейтеринга расторопно расставляли миски с салатами, бутылки с напитками и колбасной нарезкой.

Через пять минут народ расселся по местам и радостно улыбаясь, ждали начала, ну я, на правах хозяина, встал и задвинул приветственную речь. Это было открытие клуба, нашей базы, нашей основы для дальнейшего развития. Эти два месяца, пока мы восстанавливали здание, ставшее нашим клубом и переделывая в спортзал здание гаража на шесть грузовиков, расположенного за зданием конторы, а также выбивали остатки банды Крота из центральной части левобережья, в столице шли дебаты о будущем «Зоны опережающего экономического развития». Старые экономические модели приказали долго жить. Социализм «с человеческим лицом» эволюционировал в «конвергенцию с Европейским союзом на основе традиционных европейских ценностей». Правда оказалось, что роль бывшей РСФСР состоит в том, чтобы содержать республики бывшего Союза и каяться, каяться, каяться. Каяться за колонизацию, за оккупацию, за конфискацию и национализацию. Социальные гарантии, предусмотренные Конституцией, очень быстро исчезали, растворяясь в вале экономических трудностей и «жестких законов рынка», ведь, как объяснили академики-юристы, Конституция страны перестала быть высшим законом прямого действия, а объем прав, обязанностей, гарантий и прочих юридических благоглупостей стали определяться законами и указами которые принимали люди непонятно как оказавшиеся в высших эшелонах власти. А когда восточно-сибирские и дальневосточные регионы возмутились и осуществили военный переворот на своей территории, закончившийся китайской оккупацией, у оставшейся части страны стало не хватать денег на выплаты своим бывшим согражданам, то политическая верхушка стала торговать тем, что у нее осталось, а именно, территорией, начав с Западной Сибири, позволив свободное заселение туда беженцев из южного пояса, охваченного новым и агрессивным течением старой религии — Учения небесного отца. Когда в ходе ползучего переселения народов, начался исход жителей сибирских городов за Урал, когда толпы беженцев заполонили крупные города западнее Уральских гор, генералы из Арбатского военного округа поняли, что политическое руководство страны заигралось и в ходе молниеносного военного переворота, вывели все три ветви высшей государственной власти к кремлевской стене, где всех политических деятелей быстренько и расстреляли, после чего похоронили в гигантской братской могиле у Кремлевской стены, тем более, что могила была не первой. Выселив международных беженцев из, так называемой национально-культурной автономии. Армия Славянской республики, чисто по инерции, вошла в северные области Южной республики, так как проживающие там многочисленные славяне были подвергнуты нападениям со стороны, изгнанных с севера, беженцев. А по прошествии шести месяцев с момента освобождения Западной Сибири и уходу китайских войск за Амур, генералы в Москве поняли, что надо что-то делать.

Генералы ничего не понимали в экономике и финансах, но они прекрасно понимали, что они ничего не понимают. Два крупных совещания в столице, где со всей страны собрались ведущие, обвешанные различными регалиями, экономисты ясности в видении пути движения страны не дали, лишь, напротив, все запутали.

Чрезвычайное заседание Высшего совета Обороны приняло чрезвычайное решение — выделить на территории страны «Особую территорию опережающих темпов развития.» и начать на этой территории грандиозный экономический эксперимент. В отличие от политических деятелей прошлого, которые творили смелые эксперименты над всей страной, не считая нужным задуматься о последствиях, под эксперимент была выделена территория бывшей национально-культурной автономии и фактически присоединенные к Славянской республики северные области южного соседа, так как с экономической точки зрения это была «Планета Шелесяка» из старого мультипликационного фильма — полезных ископаемых нет, населения почти нет, есть водные ресурсы и обширные территории при том, что земледелие на этих территориях было делом чрезвычайно рискованным. Конкретная программа экономических преобразований разработана не была, но среди генеральской тусовки победили те, кто считал, что свернув НЭП, Советский союз в начале тридцатых годов свернул не туда. Было решено дать максимально возможную экономическую свободу, свободное волеизъявление масс, при сохранении политического каркаса военного управления и минимальных социальных гарантиях, а на заклание был избран некий генерал-лейтенант, которому дали права наместника. Еще одну звезду на погоны и отправили в Сибирь, преобразовывать экономическую пустыню.

Новый наместник про НЭП читал мало, зато очень любил американские вестерны, из которых он вынес стойкое убеждение, позволяя населению территорий выбирать себе начальников, он снимает часть забот о благополучии этого самого населения, со своих генеральских плеч на плечи этого самого населения. Покрутившись в Городе, изучив из окна автомобиля местную разруху, генерал согласовал с Москвой десяток, по-военному кратких, указов, по которым он назначил на первое воскресенье декабря этого года выборы. Выбирать, на основе прямого избирательного права, предстояло глав поселений, его советников, в количестве четырех человек на каждого главу, которые должны были играть роль, канувших в небытие, депутатов, местных судей и начальников полиции. Себя же он видел неким федеральным маршалом, который имел право в любой момент разогнать эту местную выборную шантрапу и установить свое прямое правление.

Вот к этим выборам я, кроме как заниматься строительством клуба, интенсивно готовился, желая протолкнуть на максимальное количество постов только симпатичных лично мне людей.