Феникс 3: Возмездие

Глава 2

Глава вторая.

Территория Славянской республики, временно находящаяся под патронажем КНР.

— Господа. — невысокий сухощавый мужчина, что называется, «без возраста», одетый в спортивный костюм, с скуластым смуглым лицом, делавшим его схожим с калмыком или очередным китайским инструктором, шагнул вперёд: — Родина просит вас совершить низкий и подлый поступок. Я могу долго перечислять эпитеты, которыми можно охарактеризовать то, что вы собираетесь сделать…

— А мы собираемся? — осторожно уточнил я.

— Собираетесь, иначе я бы не стоял бы перед вами. Кстати, разрешите представиться — майор Иванов, ГРУ МО Славянской республики.

— А это что за зверь?

— Это не зверь. Руководство России, ее нынешнее руководство, считает, что разделение единой империи, объединённой единой верой и единым народом, коей сто лет назад провел господин Ленин, является недопустимой ошибкой и намерено исправить эту ситуацию. Нет никаких разных Русей, есть единый народ, просто говорящий на разных наречиях одного языка. Но, ладно, мы отвлеклись. Итак, Родина просит вас покрыть свои имена позором, попасть под проклятия, которые обрушат на вас миллиарды человек. Мы, конечно, после совершения вами злодеяния, вас не бросим. Родина будет вам благодарна, но тайно, в самой глубине души. У вас будут новые имена и новые документы, подъемные и еще некоторые преференции. От старых я не останется ничего, даже могил у вас своих не будет, так как такого рода преступники их не имеют. Итак, господа, Родина просит, чтобы вы заморозили двухмиллионный Город, сделали его непригодным для жизни в ближайшие дни. Надеюсь, все здесь сибиряки и все понимают, что за какое время вымораживается квартира в современном доме при температуре наружного воздуха в минус сорок градусов по Цельсию?

— Не надо разъяснять…- пробасил кто-то в строю: — Имеем представление.

— Прекрасно. Итак, ваша задача захватить и удерживать в течение сорока восьми часов две тепловые электростанции Города…

— Прошу прощения, господин майор… -не выдержал я: — Нас сорок человек. Такими силами удержать территорию…

— Не надо удерживать территорию, боец. Вам достаточно удерживать диспетчерские станций, захватить и удерживать, находящийся там, персонал и принудить их погасить котлы станций с минимальным ущербом для объектов энергетики. Тем более, что у вас будет подстраховка.

Майор шагнул в сторону и все увидели прислоненную к стене, чугунную крышку люка, обычного канализационного люка, которые тысячами выглядывают из асфальтового полотна и с поверхностей канализационных узлов по всей территории матушки России.

— Это, господа, не обычная чугунина, а мина направленного действия. В нужное время, по сигналу со спутника они будут приведены в действие и обрушат на проходящие внизу трубы отопления. В совокупности, все эти мероприятия должны дать следующий эффект — отсутствие воды, света и канализации, отсутствие тепла. Кто эти люки установил — никакое расследование уже не установит, и к вашему деянию они никакого отношения иметь не будут.

Ну да, в последние годы энергетическая компания, занявшая монопольное положение в Городе, во всем, что касалось тепла и света, с целью не тратится на штатных, высококвалифицированных работников, для ремонта теплотрасс нанимали кого попало, но, в строгом соответствии с Законом о конкурсных закупках. Почему-то, в основном, победителями всех тендеров становились одни и те-же фирмы, так сказать, с южно-иностранным участием, состоящие из директора и главного бухгалтера. Фирмы эти задень два нанимали специалистов на выезде из города, в районе оптового фруктового рынка, получали предоплату в размере семидесяти процентов и приступали к работе, разрывая траншею и перекрывая улицу… Потом новую яму, и новую улицу. С началом весны наш Город превращался в прифронтовой оборонительный рубеж, который осенью, перед началом отопительного сезона кто-то торопливо зарывал, кидал асфальт в осенние лужи, а если асфальт не успевали кинуть, то в началом ноября все замерзало и покрывалось льдом. Что до начала апреля вполне заменяло асфальт. А зимой, с периодичностью раз в неделю под землей лопались трубы, наскоро собранные на рынке бригады вновь разрывали землю, энергокомпания докладывала о колоссальных убытках и просила увеличь тарифы на максимально возможную величину. В таких условиях, установить, кто-же накидал люки с взрывной начинкой, точно будет невозможно.

— Господин майор, я отказываюсь участвовать в этом варварстве…- вышел из строя молодой парнишка, которого я плохо знал — он был из последнего пополнения.

— И я… И я… — раздалась за моей спиной пара голосов.

— Варварство, господа, это то, во что превращается в результате уличных боев город Омск. Варварство — это когда наш боец врывается в помещение, видит, что там только женщины и дети, опускает ствол оружия, а ему в лицо летят пули, или вообще, кто-то из детей приводит в действие пояс «небесного брата», поэтому не рассказывайте мне про варварство. Мы не собираемся терять сотни солдат в кровопролитных боях, в итоге получить разрушенный Город и тысячи обгоревших трупов «мирняка». Короче, уговаривать никого не будем. Кто отказывается выполнить просьбу Родины, прошу на выход…

— Вы не Родина… — решил оставить последнее слово за собой «новенький», решительным шагом покидая помещение, за ним устремился еще один «моралист», а третий так и остался в строю.

Мне, честно говоря, на моральную сторону приказов давно стало наплевать — эти два года вытравили из головы все нравственные ориентиры, которые вкладывали в нее в детстве. Жизнь оказалась гораздо страшнее.

Потом мы три часа слушали объяснения специалиста, находясь в диспетчерской одной из ТЭЦ правобережья, где нам объясняли, какие действия должен выполнить Дежурный инженер станции и его помощники, выполняя наши требования и какие цифры должны появляться на приборах в подтверждение, что наши требования действительно выполняются.

На противоположный берег мы проползли по, проложенным под мостом, трубам теплоснабжения, не используемым по прямому назначению уже лет сорок. Несмотря на напряженность между «сынами Небесного отца» и китайцами, товарооборот между противниками никогда не прекращался, мост через реку не взрывался, ну а, старыми трубами, проложенными под пролетами моста новые хозяева Города никогда не интересовались. Ирония судьбы — мы ползли по трубам, предназначенным для подачи тепла, чтобы лишить Левобережье Города этого самого тепла.

Дыру в трубе кто-то заботливо вырезал заранее, и мы, спустившись по веревке вниз и, одним броском, преодолев две дороги, побежали вдоль, исходящего липким теплым паром, канала системы охлаждения ТЭЦ. Камер наблюдения и постов здесь не было, слишком влажно, и слишком мокро, чтобы работала электронная техника, да и никто посторонний сюда не ходит, сюда и в погрузочные ворота угольного двора, куда подаются бесконечные эшелоны полувагонов с бурым углем. Здесь камера наблюдения имеется, одна, которая просматривает только одну сторону бесконечного эшелона, с противоположной стороны поезда торопливо шагаем мы. Мы минуем ворота и направляемся к самой ближней, к зданию электростанции, линии запасных путей. Старший нашей группы сверятся с номерами, написанной белой краской по ржавому борту полувагона.

— Этот…

Фигура в сером комбинезоне лезет по маленьким металлическим скобам наверх, и уже через несколько секунд он сноровисто работает, удачно «забытой» кем-то в вагоне, совковой лопатой, а через пару минут сверху стали подавать сумки с оружием, взрывчаткой и патронами. Автомат сочно ответил звуком взводимого затвора, ударник послушно щелкнул и пачки патронов, извлеченные из цинка выглядят нормально. На душе сразу стало легче. Если бы это была операция «черных», и нас «вели», они бы не допустили нас до оружия, положили бы еще на подходе, пока мы карабкались по сугробам, вооруженные лишь нелепыми пистолетиками.

Вагоны прибыли из-за границы, из соседней южной республики, мгновенно ставшей независимой, где у владельцев электростанции в собственности были гигантские разрезы дешевого бурого угля. Они и энергетикой занялись, чтобы было куда продавать свой малорентабельный уголь. Ну, а наши южные соседи, несмотря на независимость и приверженность демократическим идеалам, никогда не забывали, освященные веками, обычаи предков, среди которых бакшиш занимал одно из самых почетных мест. Ну, надо хорошим людям вывезти опасный груз в соседнюю страну, спрятав его под слоем угля, так почему не помочь хорошим людям, если они к тебе со всем уважением? Тем более, что люди за ценой не стоят, а опасный груз покидает родную республику, а не въезжает в нее, что позволяет таможеннику чувствовать себя немножечко патриотом.

Обвешанные взрывающимся и стреляющим, как мулы, на подгибающихся ногах, мы, разбившись на тройки, двинулись, каждая группа к своему объекту.

Надо отдать должное «майору Иванову» и его коллегам. Подготовительные мероприятия были проведены на твердую пятерку. Видимо нашли бывших работников станции, подробно опросили о уязвимых точках, маршрутах подхода и месте расположения наиболее значимых объектов. Во всяком случае, парни не тыкались, как слепые котята среди циклопических сооружений энергетического гиганта.

Перед моей тройкой вообще стояла простейшая задача — зачистить здание управления станцией и удерживать его до последней возможности.

Огромная видеокамера, висящая над входом в здание управления ТЭЦ и, в теории перекрывавшая все внешние подходы к зданию, застыла в нелепом положении, глядя на угол, пустой по ночному времени, автостоянки. Вероятно, у оптического «глаза» замерз привод, ну и охрану тоже можно понять. Кому охота возиться на таком морозе с капризной электроникой, когда через несколько дней на улице потеплеет и все вновь заработает.

Пустую, по ночному времени, автостоянку мы обошли по большому кругу — наши следы сразу бросились бы в глаза внимательному наблюдателю — на большой заснеженной площадке не было видно ни одного следа от машины, и это было очень плохо. Я планировал оставить здесь несколько сюрпризов нашим неминуемым «гостям», н тут любые приготовления будут сразу заметны. Ладно, я подумаю об этом позже, в конце концов, придется найти широкий снеговой скребок и лично почистить площадку.

Есть вероятность, что сейчас стоянка пустует и днем. Нынешние владельцы станции, вынырнувшие десяток лет назад из ниоткуда и быстро нагнувшие всех прочих акционеров, сделали очень много для модернизации местного оборудования, часть которого не менялась с момента введения станции в эксплуатацию. И не надо думать, что они руководствовались благими целями — ребята просто оптимизировали затраты. Меняя неубиваемые, еще советские реле и переключатели, которые, бывало, «залипали», но после чистки и смазки, готовы были вновь работать годами, на азиатскую электронику, владельцы просто сокращали персонал электростанции, «оптимизировав» его, в итоге, в десятки раз. Говорят, что перебравшиеся в Лондон владельцы энергокомпании сейчас могут отключить ТЭЦ из своего особняка. Наверное, сегодня у нас будет возможности проверить эту теорию.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Здание управления ТЭЦ.

На территорию станции мы проникли через бетонный забор, не имевший ни колючей проволоки по верху, ни острых осколков стекла, ни систем наблюдения, и, к уютно светящей электрическими лампами, проходной конторы ТЭЦ подошли с «тыла».

Деревянная, наверное, помнящая еще Сталина, остекленная дверь была закрыта на какой-то железный прут, вставленный между ручек. В глубине помещения, за деревянной стойкой, расположенной возле хромированного турникета, кто-то, облаченный в черную форму службы безопасности, спал, положив голову на стол, положив вместо подушки вязаную шапку.

Я вынул из чехла нож и принялся отковыривать деревянные штапики двери, удерживающие лист стекла.

«Синий второй» аккуратно принял, выпавшее из паза, стекло (если что, сегодня я «Синий Первый»), и поставил его к стене, а я потянул за металлический прут, максимально осторожно вынимая его из дверных ручек.

Спящий за столом охранник успел вскочить, когда мы вошли в помещение проходной, но проснуться не смог. Два выстрела из пистолета отправили его на отчет к «небесному Отцу», та же судьба постигла и спящих на лежанке в соседнем помещении двух его коллег, с которых мы сняли потертые пистолеты Макарова и немного патронов к ним. Приятным сюрпризом оказалось наличие в помещении охраны на проходной оружейки, в которой мы обнаружили десяток автоматов и пару цинков с патронами — сколько бы мы не притащили на себе боеприпасов, дополнительные две тысячи патронов будут нам существенной поддержкой, потому что патронов много не бывает.

Я прибил на место штапики и вставил стекло, вновь заперев дверь на металлический прут, доложил «Золотому первому», что есть вероятность, что на территории объекта, судя по количеству автоматов в оружейке, в каком-то теплом месте, спят еще несколько вооруженных пистолетами охранников, дождался от остальных членов своей тройки доклад, что здание управления осмотрено, ничего подозрительного не обнаружено, и они занимают позиции на верхнем этаже здания, беря под наблюдение дорогу к ТЭЦ и внутреннюю территорию.

— «Золотой один» — всем. Помещение диспетчерской взято под контроль, персонал готов к сотрудничеству. Приступаем к отключению станции. –спустя десять минут прохрипела рация и отключилась

Я накинул на себя черную куртку одного из покойных охранников, взял широкий металлический скребок и пошел чистить территорию автостоянки от выпавшего снега.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Здание управления ТЭЦ.

Шум огромных машин и агрегатов электростанции начал изменяться примерно через час. Я не знаю, с какой части гигантской инженерии начал свою диверсию Золотой Первый, тем более, что наша информация явно была устаревшей и многое зависело от степени сотрудничества, захваченных в диспетчерской иностранных, европейских и американских специалистов, которые работали на станции вахтовым методом, но я верил, что все получится. В конце концов, мы могли тупо взорвать два ленточных погрузчика цеха топливоподачи и все произошло бы самым естественным образом. Но, хотелось причинить объекту минимальный ущерб, так мы все верили, что Красная армия к нам пробьётся и все не напрасно.

Наши товарищи, действовавшие- злодействовавшие на соседней станции, до которой было всего около двух километров, справились со своей задачей первыми. Освещение огромных серых корпусов, строившихся в три очереди, на протяжении сорока лет, внезапно потухло, погасли даже красные фонарики на высоких, красно-белых трубах.

— Золотой Один, здесь Синий один. Доклад. На объекте два погасло освещение полностью. Доклад закончил. — я спрятал рацию в карман куртки, отставил в сторону скребок и расстегнул большую сумку, где у меня хранились разные интересные штуки для наших будущих гостей, до визита которых осталось совсем немного. С остановкой энергооборудования даже одной станции вся система отопления Нового города летела в тартарары, и причина была в сокращении операционных издержек новыми владельцами энергосистемы, ну теми, которые в Лондоне, сейчас, наверное, готовятся ко сну.

В отличие от новых хозяев, сгинувшему Союзу было наплевать на издержки. Страна, объявившая себя военным лагерем в кольце врагов, на полном серьезе готовилась к глобальным неприятностям, закладывая в любую систему двойное и тройное дублирование.

Пятьдесят лет назад замерзший в дороге уголь (Привет шахтерам Кузбасса) разгружали из полувагонов с помощью лома, отбойного молотка и такой-то матери, а сейчас их отогревают, без участия человека, но стоит прекратить подачу энергии на установку…А людей, чтобы долбить ломом и разгружать вручную обледеневший уголёк уже и нет…

Советские станции имели дублирующие системы подачи теплоносителя, и даже, если бы вышли из строя половина ТЭЦ Города, остальные были способны подключится и поддерживать жизнь в единой системе отопления, действуя каждая параллельно. А хозяева из Лондона, дабы снизить затраты, добились закрытия большой муниципальной котельной, дабы сконцентрировать в своем кармане все финансовые потоки, а систему отопления Левобережья превратили в единое гигантское кольцо, через которое насосы двух оставшихся электростанций, принадлежащих только им, с трудом прокачивали гигантское количество горячей воды. И, судя по всему, половина насосов, качавших теплоноситель уже остановилась.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Здание управления ТЭЦ.

У нас свет еще был, поэтому, закончив с уборкой прилегающей территории, я решил выпить чаю. Тщательно отмыл найденную кружку с цветочком, залил заварку кипятком, когда мне сообщили, что у нас гости. С сожалением отставив в сторону кружку, я вновь оделся в куртку покойного охранника и пошел встречать новоприбывших.

На, заботливо очищенную от снега, асфальтированную площадку перед зданием управления ТЭЦ цугом въехал десяток джипов, каждый из которых имел на дверях эмблемы ненавистной службы безопасности анклава.

Хлопали двери, несколько десятков вооруженных мужчин, дождавшись, когда вылезут все, дружной толпой двинулись в сторону проходной, почтительно пропустив вперед главного, статного мужчину с большой пистолетной кобурой на поясе и пышными смоляными усами в половину лица.

Я, как положено, низшему чину, стоял у двери, низко склонив голову, смиренно ожидая разноса от, прибывшего среди ночи и явно злого, начальства, внимательно наблюдая за «боссом» из-под вязаной шапочки.

Водители джипов остались сидеть в кабинах, не глуша двигателей и заливая здание управления ТЭЦ, слепящим светом десятков фар. К моему облегчению, за крупнокалиберным пулеметом, установленном в кузове, остановившего поодаль, пикапа, никого не было.

Первый неладное заметил усатый командир. Его глаза возмущенно расширились, когда он заметил вопиющее нарушение формы одежды со стороны жалкого охранника — из-под черной форменной куртки торчали серые брюки зимнего камуфляжа.

Начальник открыл рот, хотел что-то крикнуть возмущенное, но, потом, в его глазах я увидел понимание, и, не дожидаясь, когда он расстегнет шикарную кобуру своего огромного пистолета, я шагнул назад, под прикрытие толстых кирпичных стен конторы и нажал кнопку.