Феникс 3: Возмездие

Глава 8

Глава восьмая.

Территория Южной республики в период дестабилизации. Граница с Славянской республикой в районе села Каменка.

Когда наша колонна из двух джипов бывшей службы безопасности «Детей Небесного Отца», в сопровождении фуры, с загруженной на полуприцеп БМП, пересекла линию границы, на сопредельной стороне начался переполох. Спецназ соседей, вальяжно сидевший на броне БТРа, как веником смело на землю — служивый народ бросился занимать позиции в грязном кювете. Башня БТР начала поворачиваться в нашу сторону. Но, сидящий в командирском люке офицер что-то гаркнул и ствол огромного пулемета Владимирова замер не довернувшись до нашей маленькой колонны.

— Надо заправиться. — я припарковал джип возле цистерны с топливом, так и стоящей на перекрестке у границы.

— Здорово, отец. –я распахнул дверь тягача, за которой сидел местный водитель, уставив взгляд куда-то, в бесконечную степь: — Ты кого тут заправляешь?

— Всех нуждающихся…

— Во, это как раз наш случай…- я положил на колени водителя пачку «пятисток» из своей сумки: — Мы очень нуждающиеся…

Когда процесс заправки джипов уже заканчивался, к моему окошку подошел местный офицер:

— Э-э, а вы куда?

— Туда. — я ткнул рукой в бесконечный простор на юге: — Места у вас красивые, а нам отпуск подписали.

— А… а отпуск на сколько?

— Сорок пять дней, не считая дороги…

— Слушай, а как-же граница?

— Границы не должны разъединять людей и мешать общению, торговле, экономическим отношениям…- процитировал я услышанную где-то благоглупость: — ты извини, мы поедем, сам должен понимать — время в отпуске не казенное.

Честно говоря, то, что мы оказались за границей, никакого подтверждения не имело. Вокруг, на много километров простиралась та же плоская равнина, обсаженная акациями дорога, лесополосы, состоящие из высоких тополей и берез и линии электропередач, на тех же самых кондовых столбах и опорах. Даже на заправке, где мы купили соляру для фуры и сим- карты местного оператора, с нас, поглядев на флаг Славянской республики, что развивался на высокой антенне башни БМП, со вздохом, взяли рублями.

Не знаю, куда смотрели мои глаза, и что показывал навигатор, но до города Малый Дар оказалось ехать не сто пятьдесят, а двести пятьдесят километров, оттого я был зол и неприветлив. Оттого, видимо, длиннющая колонна беженцев, что мы обогнали на трассе, на первом же перекрестке съехала с дороги и потянулась, разбрызгивая жидкую грязь по безвестному проселку, лишь бы держаться от нас подальше.

Изредка, навстречу нам мчались на огромной скорости машины, заполненные разным народом. Были корейцы, были и темной масти, но, в основном на север, на огромной скорости, как будто за ними гнались черти, ехали славяне.

Фура с БМП и двумя джипами сопровождения давно от нас отстали, мы держали связь через портативную рацию, сообщая старшему основной колонны Глазу обстановку по дороге.

Первая знаковая встреча произошла на заправке, в десяти километрах от нашей цели.

— Саша, я в туалет хочу…- шепнула мне на ухо Адиля, сохранявшая молчание почти всю дорогу, и густо покраснела.

— Сейчас, через два километра будет заправка российской компании, у них по типовому проекту есть все, что надо, я остановлюсь.

Заправка была вполне типовая, что были разбросаны по всей территории Славянской республики и сопредельных государств. Синий фон оформления, магазин со всем необходимым по завышенным ценам, горячая выпечка с хот-догами, кофе машина с настоящим зерновым, и главное — теплый и чистый туалет с рукомойником.

Единственной приметой неспокойного времени был вооруженный охранник с пистолетом-пулеметом, скромно сидящий в уголке, прикрывшись стеллажом с чипсами.

Профессионально-улыбчивая, оператор, с раскосыми, как у лисички, черными глазками, залила бензин «до полного», приняла наши рубли, лишь чуть-чуть опустив кончики губ, показывая свое неудовольствие и даже сама сделала мне большой стакан капучино, с которым я и вышел на крыльцо.

Две потрепанных машины, со скрипом тормозов влетели на заправку, но, поравнявшись с моим джипом, с эмблемой службы безопасности «Сыновей Небесного Отца», что продолжал поглощать бензин в свои огромные баки, взревели двигателями, чтобы тут же затормозить «в пол» напротив меня.

— Простите, вы русский? — из салона автомобиля выглянул растрепанный молодой мужчина с разбитыми в кровь губами.

— В принципе, да. –осторожно ответил я, вспоминая родословную: — Но прадедушка был юрист.

Мой собеседник шутку не принял.

— Скорее уезжайте отсюда, хозяева этой машины вас непременно убьют! — глаза мужчины тревожно вглядывались в застекленное здание заправки, видимо, выискивая бородачей в черных комбинезонах.

— Это моя машина. — успокоил его я.

— Вы русский военный? — неверяще, уточнил мужчина.

— Я военнослужащий Армии Славянской республики, направляющийся в отпуск. И вы можете выйти из машины, заправиться и сделать все, что вы хотели. Здесь вам ничего не угрожает, внутри несколько моих коллег. Если вы едете на север, дорога была свободна, до самой Черной Реки. На самой границе человек десять местных военных, но они ни во что не вмешивались, да и не посмеют они вас тронуть, на виду у наших солдат.

— Они никогда ни во что не вмешиваются. — зло выкрикнул мужчина: — Нас убивают, а они просто отворачиваются.

— Но вы же живые. Спокойно едете на север, а на нашей территории вас примут, предоставят жилье, работу. У нас в Городе любые руки на вес золота, потому что там действительно убивали…

— Дети, Женя, идите на заправку, все в порядке… — мужчина махнул в сторону второй машины и оттуда полезла наружу типичная семья, молодая пара и двое детей. Только у всех лица были, как у диких зверьков.

Из машины моего собеседника тоже вылезли женщина и двое светленьких ребятишек- погодков, лет десяти –двенадцати, мальчик и девочка, только лица у них у всех были откровенно зареваны, а у женщины мочки ушей были в крови.

— Что смотришь? — шагнул ко мне мужчина, сверля белыми от гнева глазами: — Жена забыла сережки из ушей вытащить — не дали замки расстегнуть, просто вырвали!

На, смотри! — парень оттянул ворот футболки и показал свежие запеченные раны на груди: — Зажигалкой жгли, чтобы еще золота отдал!

Он ухватил меня за руку и потащил к корме машины, тыча в пару дырок в заднем стекле:

— Это, они, в последний момент решили дочку забрать, я успел на «газ» нажать, они вслед стрелять принялись! А вы там, в России, ни хрена не делаете!

Я сбросил с плеча чужую руку, поставил на крышу джипа стакан с недопитым кофе и, открыл свой багажник, сунул растерявшемуся мужику трофейную «Ксюху» с откинутым прикладом и черную разгрузку с запасными магазинами, аптечкой и прочими мелочами.

— У меня там, на севере, квартира, машина и вообще, жизнь. Я чужих оттуда выгнал, но я сейчас здесь. На автомат и поехали с нами, искать серьги твоей жены и все, что вы просрали. Что ты руки убираешь? — я настойчиво пихал «снарягу» в руки мужика, мигом потерявшего свою боевитость.

Поняв, что ручки у парня ослабели и автомат он принимать не собирается, я сплюнул и сунул оружие обратно в джип.

— Ясно все с тобой. Иди на заправку, там кофе вкусный, рекомендую.

— У нас денег нет, на выезде все отобрали…

— На…- я вытащил из кармана несколько купюр: — На кофе и бензин до границы хватит, а там помогут…

— Та, на въезде в город их человек пятьдесят стоит, всех шмонают. Вас все равно убьют… А я…- парень скомкал в кулаке и утер кулаком брызнувшие слезы: — Я приеду Семью устрою и приеду… Основная толпа беженцев в электротехникуме, и вокруг него, в автобусах сидят, а эти…с автоматами, ездят по городу, выясняют, где русские живут, выламывают двери. Если хозяева не уехали, то выкидывают, в чем есть, ну а в квартиру своих заселяют. А местные не во что не вмешиваются, делают вид, что всё в порядке. Говорят, что на юг местные сказали беженцев не вести, а здесь, на севере, расселят, типа мы все сепаратисты и только и ждем, когда Россия сюда вернется…

— Будем ждать. — я пожал плечами, скомкал опустевший стакан из-под кофе и нажал на кнопку клаксона. Никуда он не приедет, останется дома с семьей, но я ему не судья.

— Так, запасные «броники» вешаем на двери. Береза, как только торможу ортом к «бармалеям», максимум огня из ПКМа.

Свою дверь я бронежилетом не закрывал — эмблема сил безопасности на двери должна быть видна издалека, да и не дает, наброшенный на дверь, «броник» существенной защиты. Если бородачи на выезде из города нас заподозрят, то нашпигуют свинцом, как ёжиков иголками.

Город Малый Дар. Южная республика.

Северный выезд из города. Бывший стационарный пост дорожной полиции.

Не знаю, кто тот безумец, что попытался выехать из города через блокпост на месте бывшей будки местных гаишников, но он, судя по окровавленной голове и неестественно вывернутой шее, уже отчитывается о содеянном перед апостолом Петром, а вот женщине его повезло меньше, как это частенько и бывает — ее разложили на снегу несколько человек и все еще возятся, но мне подробности не видны, да и не до нее… А вообще, здесь казачья вольница и полный интернационал братьев по вере. Службу несут лишь несколько человек — парочка у металлического заграждения, подают нам сигнал к остановке, властно подняв руки, и парочка на втором этаже поста полиции, картинно опираются на металлические перила, вольно положив руки на, такой же, как у нас, пулемет Калашникова и «снайперку» Драгунова, почему-то, с примкнутым штык-ножом. Если бы мне поставили задачу удерживать выезд из города и немного времени, я второй этаж обложил бы мешками с песком, превратив открытую площадку в укрытие для стрелков, а первый, на худой конец, — бетонными блоками, но здесь ничего делать не стали. Служба неслась в режиме супер-лайт, больше похожая на загородный клуб для мальчиков, с градацией по интересам. Вон несколько человек возятся с мангалом, нагоняя воздух кусками картона… Любители техники в машинках копаются, а десяток человек удаль молодецкую показывают, танцуя что-то заводное…

Разворот машины поперек дороги и я полоснул длинной очередью парочку у заграждения, сразу перенеся огонь на красавцев со второго этажа, после чего бросил сидящей справа Адиле дымящийся калашниковский «коротыш», и выдернув «длинный» автомат из рук девушки, вывалился из кабины, сразу упав на колено. За спиной, из заднего окна, захлебывался пулемет, добивая примкнутую коробку на двести патронов, а я пошел вперед, выцеливая мечущиеся фигурки.

Оба соотечественника уже списаны в «сопутствующий ущерб», получив по новой кровавой отметине, но я лично дам в морду тому, кто посмеет бросить на Березу косой взгляд. Моему пулеметчику, при таком соотношении численности сторон, было не до спасения «гражданских». Главное –зацепить как можно больше живых мишеней за короткий промежуток времени, пока нам не ответили морем огня.

Я дошел до здания поста, дострелял магазин по теням, мелькнувших вкусах метрах в двухстах от нас, снял с лежащего под ногами трупа две гранаты — «хаттабки» и забросил их в кабины, стоящих за углом здания, джип, похожий на наш и грузовик «ЗИЛ», грубо обваренный п кузову и кабине листовым железом. Не знаю, что такая «броня» держит, но, не хочу, чтобы за нами по улочкам города гонялось такое чудовище.

— Поехали скорее! Птица, ну едрить твою…- запасливый боец тащил с верхней площадки поста пулемет и «снайперку», но время неумолимо уходило.

— Все на месте? Поехали. Береза, свяжись с нашими, доложи обстановку… — по моим подсчетам примерно три десятка вражеских бойцов успело разбежаться, часть из них вернется сюда. Надеюсь, что наши успеют проскочить до того, как здесь сформируется что-то типа узла обороны.

Я вывел на экран смартфона карту города — по моим прикидкам, грамотней всего, прорваться к этому электронному техникуму, дабы напугать скопившихся там беженцев — пусть считают, что здесь небезопасно и пришла страшная Красная армия, и валят дальше на юг, каждый по способностям. Тогда и на нас меньше бойцов придется кроме наемников из Самарии, стальное ополчение будет озабочено спасением своей родни, а не обороной, чужого, в принципе, городка.

К техникуму мы не прорвались — вывернув из-за угла, встретились лоб в лоб с двумя джипами, наполненными бородатыми боевиками. Пока мы с их старшим хлопали друг на друга круглыми глазами, жуя во рту не поданные вовремя команды, в дело вступил, сидящий в люке на крыше, негибкий боец Береза, образцовый пулеметчик, вовремя поменявший коробку с патронами, сунувший Адиле патроны и пустую ленту, и вновь готовый к открытию огня, даже без команды.

Первую машину он расстрелял в упор, а вот вторая, воспользовавшись несколькими секундами форы, стала уходить от нас задним ходом — водила там рулил не чета мне.

Я конечно газовал, сохраняя дистанцию, чтобы не прилетело в ответ. Береза в азарте полосовал беглецов короткими очередями, пиная меня коленом крича «Дорожка!», а Адиля вопила, безуспешно пытаясь уклониться от, сыплющихся на нее сверху, горячих пулеметных гильз.

На какой-то площади покрышки и диски колес беглецов сказали «Все!», джип противника ударился комой о ступени какого-то административного здания, и несколько человек в черных комбинезонах, не глядя, стреляя в нас длинными очередями, бросились к входу в офис и скрылись за стеклянными витринами.

Я хотел дать команду ехать дальше — штурм здания с равным по количеству, вооруженным противником, при всей моей тактической безграмотности, в мои планы не входил — есть более гуманные способы самоубийства.

— Поехали. — скомандовал я сам себе, но тут же нажал на педаль тормоза — здание, в котором скрылись боевики, взорвалось дикими криками, автоматными очередями, и, что очень странно, пистолетной стрельбой.

Загнав джип в «мертвую зону», я дал команду Адиле оставаться в машине, а Березе с пулеметом- прикрывать нас, двинулся, на пару с Птицей, в сторону таинственного здания, из которого начали выбегать люди, с виду, гражданские. Хорошо, что Береза не открыл огонь.

Судя по вывескам над входом, выполненным на русском и титульном языке, здесь размещались какие-то отделы дорожной полиции.

Стоило войти в двери, как в нос ударила вонь сгоревшего пороха и крови, а стоило сделать шаг, как захотелось продекламировать — «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?»

Несколько десятков человек усеяли просторный зал какого-то регистрационного отделения местного ГАИ. Несколько тел в форме местной полиции, пара человек из них с расстёгнутыми пистолетными кобурами и обрезанными ремешками- тренчиками. А вон и причина побоища — у стены лежит на спине, уставившись невидящими глазами в высокий потолок, бородатый мужик в черном комбинезоне сил безопасности. Оружия при нем нет, видимо, товарищи забрали, а вот распотрошённая разгрузка на теле имеется. Видимо кто-то из местных гаишников, увидев вбегающих здание бородачей с оружием, не струхнул, но принял спорное решение, застрелив боевика, на что его подельники устроили кровавую мясорубку, стреляя во всех, кого видели, не разбирая, кто перед ними.

Сзади кого-то стало надрывно рвать, и я обернулся…

— Адиля, какого черта⁈ — зашипел я привалившейся к стене, девушке: — Я тебе где сказал быть? Птица, прикрывай, пошли!

Надо было обследовать помещение. Вдруг кто-то из боевиков. С автоматом наперевес, прячется за дальней колонной?

Кроме нескольких раненых, что прятались по углам и просили помощи, а за простреленной в нескольких местах стойкой кто-то плакал и ругался на языке титульной нации.

— Привет. — я заглянул за стойку и обнаружил торчащие из-за стола ободранную женскую коленку и рукав цвета местной полицейской формы.

— Эй, я тебя вижу, вылезай.

Из- под канцелярского стола, с криком, что-то среднее между «Ки-я» и «Убью всех, одна останусь», выметнулась, одетая в испачканную полицейскую форму девушка, что тыкала в мою сторону пистолетом Макарова, стоящим на затворной задержке, и двумя пальцами давила и давила на спусковой крючок.

— Не стреляет? — сочувственно спросил я.

— Девушка отрицательно замотала головой и разрыдалась, вытирая слезы рукой с зажатой в ней пистолетом.

— Иди сюда, я тебе помогу…

— А вы кто? — девушка насторожилась.

— Мы — Красная армия. Познакомься, это наш лейтенант Адиля. — я кивнул на подругу, что стараясь не смотреть на пострадавших, до белизны пальцев сжимала автомат.

Старший лейтенант местной дорожной полиции увидев рядом со мной девицу в форме, как-то сразу, расслабилась и сунула мне в руку оружие.

Я снял пистолет с задержки и поставил на предохранитель.

— А где твоя кобура?

— Это не мой пистолет, это Нурислама…- она ткнула пальчиком в лежащего за шкафом с папками тело еще одного полицейского, молодого парня под которым уже натекла лужа темной крови: — Он в кого-то стрелять начал, а потом упал, а пистолет ко мне откатился. А меня Амина зовут.

— Понятно. А ты «скорую помощь» вызвала, Амина? Мы просто не местные и не знаем, как ее вызывать.

Девушка вновь помотала головой, бросилась к стоящему на столе телефонному аппарату и, набрав короткий номер, выкрикнула несколько отрывистых фраз, а потом повисла на мне. прямо через стойку, обильно орошая комбинезон горькими слезами.

Следующий час был просто безумен. По простреленному залу метались врачи в белых и не очень белых халатах, какие-то местные мужики в форме, с которыми разговаривал, не знаю, о чем Птица, небрежно положив руки в тактических перчатках на «снайперку» с примкнутым штыком, а Амина все плакала, уткнувшись в мое плечо. Когда влага проникла через все слои ткани и утеплителя, я понял, что надо что-то делать.

— Амина, а у вас тут права выдают? А нельзя моему отряду права получить? Понимаешь, мы, так-то, все водим, включая танк, но вот сдать теорию и вождения никак не успеваем. Ты н могла бы нам, как-то помочь. А я тебе автомат подарю. И патронов, триста штук.

Плачущая Амина замерла на пару секунд потом подняла зареванное лицо, сполоснула его из бутылки с минералкой, поправила прическу, и, взяв Адилю за руку, повела нас фотографироваться.

Автомат девчонке пришлось подарить, как и патроны. Я лично отнес, обмотанное куском брезента, оружие к красному «мирчику», стоящему на служебной стоянке. Зато у нас всех, включая Березу, появились новенькие водительские удостоверения, согласно которым, мы имели право управлять практически любым колесным транспортом, от мотоцикла до автопоезда, исключая трамваи и троллейбусы, на которые наши интересы не распространялись. Нам даже дали дубликаты справок о окончании местной автошколы и экзаменационные карточки. А у Адили появились первые легальные документы.