Феникс 3: Возмездие

Глава 17

Глава семнадцатая.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Здание временного отдела полиции на территории города Н-ска.

— Дежурный! — от крика дознавателя задребезжали стекла в рассохшихся рамах, и в кабинет заглянул сержант, что привел меня на правеж.

— Он тебе говорил, что он военный или подобную чухню? Короче, вызывай военную прокуратуру и больше меня не дергай, я даже трубку телефона не подниму. — полицейский «старлей» решительно сгреб со своего стола разложенные на нем бумаги, небрежно сцепил их скрепкой, и сунув их дежурному, принялся выталкивать из кабинета нас обоих.

— А с остальными ты что, разговаривать не будешь? — растерянно пробормотал дежурный: — Их там шесть человек…

— Фролов, не при задержанном будет сказано, но, почему ты такой…- дознаватель замолчал: — Короче, всех в прокуратуру. И запомни, если преступление совершается с участием или в отношении военнослужащих, то это компетенция военной прокуратуры. Все, Фролов, я спать.

И заперев кабинет, дознаватель решительно направился к выходу, больше не обращая на нас с Фроловым никакого внимания.

— А ты мне сказать не мог, что вы вояки? — окрысился на меня «тормозной» Фролов.

— Я тебе говорил. — не полез за словом в карман я: — Только, тебе же не до нас было, ты футбол по телевизору смотрел. Кстати, кто выиграл?

— Наши персам продули…- чертыхнулся Фролов: — Лучше бы вообще не смотрел. Ладно, пошли, буду воякам звонить.

Забрали нас через час, усадив нас с Олегом Прокофьевым и хулиганов вместе на пол кузова тентованного армейского грузовика, места у борта заняли два курсанта какого-то училища, с нашивками второго курса, что ежесекундно хватались за автоматы, по их лицам было видно. Что парни очень хотят подстрелить кого-нибудь «при попытке к бегству». Это, видимо, почувствовали все, поэтому дорога до комендатуры прошла спокойно.

В камеру нас с Олегом запихнули на каких-то десять минут, после чего отвели в какой-то кабинет, где мрачный армейский капитан с пехотными эмблемами принялся орать на нас. Я стоически молчал, желая дать капитану выговориться, но услышав слова «пятнадцать суток 'губы», решил перевести разговор в более конструктивное русло.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться? Разрешите узнать, вы кто?

Капитан несколько секунд хлопал ртом, давя в себе желание наорать на наглого сопляка, но, видимо, все же счел мой вопрос справедливым и нехотя представился внештатным дознавателем таким-такимтовичем.

— Товарищ капитан, вас, видимо, ввели в заблуждение. Мы с товарищем, он, кстати, тоже слушатель военной кафедры, шли домой, когда увидели, как десять человек хулиганов избивают сотрудников полиции. Разве мы должны были пройти мимо? Его бы точно убили, если бы мы не вмешались.

— Ну так-то да. — Неохотно признал дознаватель: — Мента надо было спасать, ну, только мне с вами что сейчас делать?

Я задумался — то что я поступил на первый курс юридического факультета, не делало меня юристом.

— Разрешите?- в дверь кабинета коротко стукнули и на пороге появился Иван, с умытым лицом и вновь пришитым погоном на форменной куртке.

— Вы кто?

— Я, товарищ капитан, тот самый пострадавший, которого ваши ребята, буквально, с того света вытащили. Если бы не они, эти уроды меня бы в землю на полметра втоптали…

Пока юный лейтенант преувеличивал нашу роль и сгущал краски, армейский дознаватель благожелательно его, но, в конце речи детектива, вновь задал животрепещущий вопрос:

— Это конечно всё правильно и всё хорошо, Ну что мне со всем этим материалом делать?

— А я вам сейчас, товарищ капитан, с этим со всем помогу.

— А ты справишься?- капитан, как опытный служака, отличался недоверчивостью.

— Да без «Б», товарищ капитан…- зря я что ли четыре года в институте эти науки изучал? Вот, кстати, распечатка из информационного центра МВД на каждого задержанного. Они все числятся условно-осужденными, с отсрочкой приговора, так что, как мы закончим, они все на зону поедут. Давайте я за компьютер сяду, и мы с вами быстро ребят допросим, а потом и к жуликам перейдём…

Несколько минут капитан изображал, что контролирует работу лейтенанта Хохлова, но убедившись, что с оформлением бумаг лейтенант полиции преобразился в настоящего лихого орла, после чего военный дознаватель уткнулся в смартфон и больше не обращал внимания на увлеченно работающего полицейского.

С нами Иван закончил примерно через тридцать минут, после чего нас выпустили из здания комендатуры. На, огороженном высоким забором, плацу присутствовали наши бывшие пленники. Двое отчаянно скребли асфальт, даже с виду, тяжелыми ломами, пытаясь собрать в кучу несколько старых окурков. Двое, мокрые от пота, под присмотром курсантов, замерли, вытянув правые ноги параллельно земле, как будто они отслужили пару месяцев в роте почетного караула. А пятый парень, отжимаясь на кулаках, громко выкрикивал:

— Нельзя нападать на полицию. Нельзя хулиганить…

В общем, у парней, вместо пустого времяпровождения и чрезмерного употребления спиртосодержащих веществ, началась другая, интересная и насыщенная жизнь. За всеми этими хлопотами уже наступило утро, и мы с Олегом, даже не забежав домой, направились на занятия, которые я кое-как отсидел до конца и которые закончились общим построением, где до нас довели две новости.

Первой новостью был авансирован полевой выход на следующие выходные, а второй — устная благодарность военного прокурора гарнизона курсантам Центра подготовки командного состава Иванову и Прокофьеву за смелые и самоотверженные действия при задержании группы опасных преступников.

Когда прозвучала команда «Разойдись», я оставил свое отделение на месте, после чего произнес краткую и вдохновляющую речь.

— Парни, всех вас с боевым крещением в новом качестве. И не надо на меня так смотреть. Мы с Олегом за эти три слова благодарности, считайте всю ночь в разных камерах провели, то в полиции, то в гарнизонной комендатуре, так что, не стоит оно того. Ну, из приятного, я считаю, что для нас сегодня многое изменилось. Нам не надо больше бояться, не надо прятаться, нам пора заявить о себе. как о силе, с которой, в самом скором времени, вынуждены будут считаться все. Просто надо держаться друг за друга, как это бы банально это ни звучало. И еще одно. Вчера мы остались без трофеев, но я не могу оставить вас без мер, хотя бы, нематериального поощрения, поэтому вручаю каждому вот этот шеврон, который скоро, и я верю в это, будет хорошо известен в городе и будет служить знаком того, что обладателя этого знака трогать категорически не рекомендуется. И я начал вручать парням скромные шевроны цвета хаки, на которых лаконично было вытеснено «Военная кафедра».

Распустив парней, я направился к выходу, мечтая о том, чтобы добраться до дома и немного поспасть, но меня перехватили мои коллеги — командиры учебных отделений.

— Саша, а ты нам ничего не хочешь нам рассказать?

Я не стал ломаться, разыгрывая недоумение. В принципе, десять человек для моих целей — это ничто. Нам необходимо расширяться и очень быстро, вот только остро необходимо придумать какой-то входной фильтр, чтобы в наши стройные ряды не хлынули крысы и продумать правила, чтобы мой проект не превратился в проект постороннего дяди, который, пользуясь демократическими процедурами, выведет меня из игры и полностью извратит основную идею проекта.

— Ребята, я готов с вами переговорить по всем вопросам, но не сегодня. Давайте, соберемся после полевого выхода и все обсудим. Без обид, но у меня сегодня была просто чумовая ночь и я уже ничего не соображаю.

На том и порешили.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Июль. Окрестности севернее Н-ска.

Что может быть интересным в полевом выходе? Ничего. Сто пятьдесят молодых недорослей, одетых в военную форму, обвешанных вещевыми мешками, касками, и прочей военной снарягой, волокут на себе неудобные ящики, палатки, котлы и огромные чайники выпуска пятьдесят шестого года прошлого века. И эта, зеленого цвета, толпа движется по дороге общего пользования, охраняемая двумя счастливчиками с красными флажками и одним курсантом с автоматом, так как время сейчас беспокойное, а господа офицеры, с двумя десятками автоматов в двух ящиках, укатили вперед на машине, на место нашего лагеря, который расположен в заброшенной татарской деревне в тридцати километрах от Н-ска. Кое как добравшись до временного лагеря, мы немного постреляли по мишеням, прислонённым к стене заброшенного коровника. Приготовили ужин и завалились спать, выставив часовых. Ну и утром, снова постреляв и с аппетитом позавтракав, двинулись в обратный путь, благо большую часть груза мы постреляли и сожрали. Жаль, что не удалось сжечь ненавистные и крайне неудобные для переноски военные ящики, но офицеры, перед тем как уехать в город, пояснили, что тара эта возвратная и за каждый, несданный в ХОЗО, ящик, с виновного будет взыскана его кратная стоимость, при этом цены называли, как будто эти ящики делались из ценнейшего мореного дуба. В общем, вечером воскресенья я был счастлив, что завтра мне не надо идти на работу.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июль. Улица Второго космонавта.

Целью нашей сегодняшней операции был продовольственный магазин на улице Второго космонавта, вернее, продукты, вывозимые из него и направляемые на черный рынок для последующей перепродажи по спекулятивной цене.

День для меня начался рано с визита, сияющего как новенький доллар, лейтенанта милиции Ивана Семеновича Хохлова, который, после ночного задержания, напавших на него хулиганов, как будто обрел крылья за спиной.

Пока мы пили чай, Ваня рассказал мне, чем закончилась эта история. Оказывается, после того, как мы с Олегом покинули гарнизонную комендатуру, Иван с армейским дознавателем принялись допрашивать задержанных, которые, к удивлению Ивана, практически сразу дали признательные показания, заодно сдав «корешей», которые успели убежать. Видимо, методы физического воздействия со стороны будущих офицеров, которые заступили в суточный наряд в комендатуре и ничего не слышали о правах и законных интересах задержанных и подозреваемых, что хулиганы были готовы на все, лишь бы подметание плаца ломом и бесконечные отжимания поскорее закончились.

Правда потом начались неприятности. Сначала военный прокурор орал на Ивана и военного дознавателя, что они два дебила, если не понимают, что данное дело должно быть передано для проведения следственных действий «гражданскому» прокурору, потом на Ивана орал начальник временного отдела полиции, который слышать ничего не желал о задержаниях «никчемушника», грозя отправить лейтенанта в психушку за слишком буйную фантазию. Правда к вечеру, когда во временный отдел полиции приехал следователь прокуратуры, регистрировать по учетам уголовное дело о нападении на сотрудника при исполнении обязанностей, где список подозреваемых занял всю страницу книги учета преступлений, а в качестве лица, проводившего задержания была вписана одинокая фамилия Хохлова, начальник орать резко перестал, а во взглядах, которые он стал бросать на Ивана читалась некая опаска.

— Ну что, готов? — сложив чашки в раковину, я знаками показал, раздухарившемуся лейтенанту, что нам пора на выход, тем более, что у моей машины, стоящей у подъезда, уже отирались мои сокурсника, Прокофьев и Миронов.

Пока я сбивал ноги на полевом выходе, моя разбитая машина побывала на СТО, где на нее поставили самую дешевую «противоугонку» и затонировали стекла, отчего она стала похожа… Да ни на что, машина осталась старой рухлядью с «наглухо» тонированными стеклами.

Что мне нравиться в армии, то это упорядоченность армейской жизни. Если положено привозить продукты в магазин с раннего утра, то их привезут с раннего утра. Бойцы тыловой службы привычно выгрузили продукты на склад магазина, после чего армейский транспорт уехал, а на его место подъехала машина с моими старыми знакомыми — агрессивным водителем и авторитетным Сараем. Кто загружал машину я не видел, слишком близко подогнали ее к служебному входу, но, процедура заняла всего минут пятнадцать, после чего машина продуктами из «закромов Родины» двинулась в сторону рынка… Проехать жулики успели только до выезда со двора, когда из-за угла дома, ревя двигателем, выскочило мое ржавое корыто и с визгом изношенных колодок встало поперек проезда.

— Вылезайте, мать вашу! — крикнул я замешкавшимся парням и вывалился из машины, так как грузовик жуликов и не думал останавливаться. Машину было не жалко, но я сомневался, что если грузовик пойдем на прорыв, мы не пострадаем. Миронов, сидящий рядом со мной, на переднем сиденье, так назад он вмещался с большим трудом, матерясь, начал вытаскивать из салона свои длинные руки и ноги, не прекращая порученного ему дела — оперативной съемки процесса задержания на смартфон. Мелкие Иван и Олег выкатились с заднего сидения гораздо быстрее нашего здоровяка и бросились в разные стороны от обреченной машины. Грузовик и не тормозил, снес мощным бампером мое ржавое «корыто», сцепившись с ней намертво, поволок его к выезду, но малолитражку развернуло, и она встала в распор в воротах дворовой ограды.

Мой враг, водитель грузовика, хищно оскалился, со скрежетом, включил заднюю передачу, нажал на педаль «газа», кузов легковушки начало выкручивать, лопнуло боковое стекло и на этом все кончилось — бандит понял, что вырваться из ловушки он сможет только лишившись бампера, но второго выезда со двора нет, вернее он есть, так как его положено иметь по правилам пожарной безопасности…

— Вы че падлы⁈ Совсем нюх потеряли⁈ Ну вы попали! — водитель полез из кабины с монтировкой в руке, но натолкнулся на ствол пистолета в руке человека в полицейской форме.

— Брось монтировку, считаю до трех, два уже было! — крикнул Иван, и было видно, что он просто купается в своей новой, мужественной роли.

— Да вы что, менты, совсем распоясались⁈ — у водителя хватило ума бросить на асфальт монтировку, но орать он не перестал: — Сейчас прокурора вызовем и полетят с вас погоны…

— Документы на машину и груз. — не обращая внимание на вопли, брызгающего слюной, водителя, невозмутимо повторил полицейский.

— А не дам, ты не гаишник! — радостно, как будто выиграл рубль по лотерейному билету, оскалился водитель.

Иван ошарашенно повернулся ко мне. Ну да, наш юрист таких мелочей не знает, поэтому попался на дешевую разводку.

— Погоди, я сейчас. — я нырнул в салон помятой малолитражки и достал из бардачка тонкую книжку Правил дорожного движения. Для общения с некоторыми полицейскими очень помогает, поэтому постоянно вожу с собой.

— Смотри, грамотей. — я открыл правила на разделе «Обязанности участников движения» и поднес к глазам водителя грузовика: — Обязан предъявить документы на транспортное средство и перевозимый груз по первому требованию сотрудника полиции.

Возможно, я слишком близко поднес брошюру к лицу своего оппонента, или, даже, слегка задел его, но я не нарочно, почти не нарочно. Водитель неожиданно взревел диким зверем, схватил меня за ворот футболки и принялся душить…

— Щелк. — здоровенный кулак Влада Миронова коснулся затылка, напавшего на меня человека и тот мгновенно обмяк, повиснув на мне. Ну мне такие объятия со стороны небритого мужика неинтересны, и я аккуратно уложил своего противника на землю, после чего туго перетянул его запястья монтажными стяжками и повернулся к ошарашенному Сарая, который до сих пор не мог прийти в себя от творимого отношении его компаньона лютейшего беспредела.