Феникс 3: Возмездие

Глава 19

Глава девятнадцатая.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Август. Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Август месяц в Сибири можно смело считать началом осени. Вот и сегодня по, стального цвета, небу мчались на запад рваные серые тучи, кто-то собирал крупные ледяные капли в горсть и с силой швырял в оконное стекло, так что вздрагивали старые деревянные рамы. Как оказалось, эти самые рамы нуждались в срочной замене, так как, в незамеченные летом щели сейчас со свистом влетал холодный воздух, и я подозреваю, что отопительный сезон, до начала которого оставалось дней двадцать, ситуацию в лучшую сторону не изменит. Надо было либо менять окна на «пластик», или переселяться в родительскую квартиру, где с коммуникациями, балконами и окошками было все в порядке.

Я осторожно потянул край одеяла на себя, чтобы прикрыть ноющее плечо, но откуда-то раздалось грозное рычание, спящей и мерзнущей во сне, Анны и я замер. Вчера я просто околел, проведя на улице, под моросящим дождем, целый день, с утра до вечера. Вчера в Город прибыл новый генерал- губернатор, мужчина видный, фактурный, местами даже героический, а самое главное, хозяин своему слову. Перед вылетом из столицы он заявил толпе журналистов, что при его ознакомительной поездке по новому месту службы, улицы города перекрываться не будут силами полиции и армии. И представьте себе, генерал Хомяков свое слово сдержал. Сегодня все медийное сообщество восторженно обсуждало, что новый сибирский наместник своему слову хозяин. И действительно, генерала и его свиту сопровождала всего одна полицейская «канарейка». Просто власти собрали всех, кого могли, типа солдатиков, студентов, слушателей военной кафедры, переодели в красные и желтые рабочие жилеты, оранжевые каски и отправили на улицы, перекрывать места передвижения губернатора, под предлогом многочисленных коммунальных аварий.

После того, как генерал исчезал в очередной точке встречи с городским начальством и прочей общественностью, мы закрывали канализационные люки, собирали красно-белые барьерчики. Сматывали цветные ленты, грузились в бортовые грузовики с надписью «коммунальная служба» на борту и ехали в точки, куда через пару часов должен был прибыть наш новоиспеченный «хозяин», чтобы вновь перекрыть прилегающие улочки, выезды из дворов и проулков, и ругаться с недовольными гражданами, которых какие-то недоумки из коммунальных служб не выпускали на трассу.

Наконец, около десяти часов вечера, генерал решил поехать в свою новую резиденцию, а через двадцать минут, когда стало известно, что за кормой генеральского лимузина закрылись ворота пятиэтажного дворца, нас, устно поблагодарили за патриотизм и зрелую гражданскую позицию, распустили по домам, потребовав сдать выданные каски и жилеты под роспись кураторам.

Когда я, мокрый, замерзший, стучащий зубами и просто жалкий, открыл дверь квартиры, в ванне, наполненной горячей водой, меня ждала злая Аня, которая меня просто потеряла и еще сильно замерзла. Телефон мой «умер» еще в шесть часов вечера, а переполнявшей меня злостью и усталостью я мог посоревноваться с госпожой следователем, поэтому я молча влез в ванну, отчего вода чуть не выплеснулась через край и начал, без остановки, дробно стучать зубами, чувствуя себя Ледяным ходоком.

Из ванны, наполненной кипятком, Аня выгнала меня только через час, напоила горячим чаем, накормила обжигающими бутербродами и затолкала под одеяло, тесно прижимаясь и пытаясь меня согреть. Отпустило меня часа в два ночи, а утром ветер переменился и в квартире снова стало очень холодно. Аня спала, укрывшись с головой, и плотно прижавшись ко мне узкой и намотав вокруг себя свой край одеяла, так, что моя спина оставалась открыта для холодного дуновения от окна. Я попытался потянуть на себя покрывало, но вновь услышал злобное рычание и решил не усугублять. Лучше померзнуть, чем разбудить среди ночи мою подругу -у меня даже теория есть, что ночью в ее тело вселяется совсем другое существо, или ее черная сущность. Ну, помните, были такие доктор Хайд, и мистер Джекил? Правда, не представляю, что это за два типа, подозреваю, что англичане, но уверен, что сравнение это к месту. Пока я размышлял о двух ипостасях, милейшей днем, Анны, мне неожиданно стало жарко, и я вообще откинул одеяло в сторону.

Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Когда я проснулся, то за окном было, по-прежнему мерзко и холодно, и не хотелось никуда идти. Я откинул в сторону одеяло, попытался приподняться… и со стоном упал назад — тело, как будто, проржавело насквозь, превратив меня в какого-то несмазанного Железного дровосека.

В комнату вошла озабоченная Анна, облаченная в толстый байковый халат не по размеру и сунула мне градусник.

— Никуда сегодня не пойдешь, ты как печка горишь. — мою попытку встать пресекли на корню и я, с удивлением понял, что сегодня у меня нет силы противостоять тонкой девичьей руке, прижавшей меня к постели.

Через пять минут из меня выдернули градусник, чтобы через секунду торжествующе сунуть обратно, но уже под нос:

— И что я тебе говорила? Тридцать восемь и девять — это тебе шуточки, что ли? Не вздумай вставать сегодня.

— Аня, у нас так не делается. Надо больничный на кафедру представить.

— На пей, я все решу. И не морщись. Это по бабушкиному рецепту сбор, лучше всяких лекарств.

Когда моя подруга перебралась в мое жилище, в шкафу на кухне появились несколько пакетов с каким-то сушеным сеном и прочей икебаной. Я тогда промолчал и вот наступила расплата — в огромной, моей любимой чашке плескалось нечто ядовито-зеленого цвета.

Я осторожно принюхался, потом глотнул. Честно говоря, мне было настолько плохо, что уже было все равно, чем отравить свой организм, и я, отрешившись от всего земного, короткими глотками выпил всю отраву.

Аня вошла в комнату минут через десять, уже облаченная в форму, обрадовалась, что я, без жалоб и нытья, выпил их семейное чудодейственное средство и наградила меня звонким поцелуем в ухо, который меня практически контузил.

— Я позвонила в «скорую помощь» и все вопросы решила. У них машин сейчас нет, но диспетчер по телефону оформила тебе на три дня листок нетрудоспособности, так что лежи и спи побольше. Я там отвар приготовила в кастрюльке на плите, чтобы к вечеру все выпил. И лепешки тебе пожарила. Сметана в холодильнике. Не вздумай вставать и идти куда-то, если узнаю, то просто тебя убью и все. Пока, спи побольше.

Дверь хлопнула, я решил, что пять минут полежу, а потом быстро оденусь и побегу на военную кафедру, успею хоть на вторую и последующие пары, а то знаю я эти больничные по телефону. С этой мыслью я на секундочку смежил глаза, а когда открыл их, то на часах уже было шестнадцать часов вечера.

Ругая себя последними словами, я выбрался из-под уютного одеяла на цыпочках добежал до санузла, поразившись, что кафельная плитка в нем, по сравнению с холодными досками пола квартиры, просто ледяная, потом прошел на кухню и прямо из кастрюли выхлебал лечебную отраву, после, чтобы отбить мерзкий привкус травяного настоя, быстро слопал пару оладушек со сметаной и вновь почувствовал себя живым.

Аня влетела в квартиру около семи часов вечера, и была бледной, как смерть — первой мыслью у меня, почему-то, было видение двух голубых полосок и необходимость планировать срочную свадьбу.

— Что случилось? — захолодел я внутри от нехороших предчувствий.

— Саш, ты только не волнуйся…- Аня шагнула ко мне и ткнулась лицом в грудь, даже не думая, что размажет помаду — значит правда, случилась настоящая беда и это не похоже на желание девушки сообщить, что нас скоро станет трое.

— Прокофьев, Свиридов и Миронов в реанимации, на искусственной вентиляции…- выпалила Аня куда-то мне в подмышку.

— Кто? — я сначала даже не понял, о ком она говорит, и лишь по происшествии минуты до меня дошло, что речь идет о «ботане» Олеге и здоровяке Владе, как-то незаметно для меня ставших мне ближайшими помощниками в деле по укрощению «воровского хода» в Городе. Чуть позже я понял кому принадлежит третья фамилия — слушатель военной кафедры Дима Свиридов, причем он был не из нашего отделения.

— Их машина сбила, грузовик…- между тем рассказывала Аня, нервно расстегивая застежки, пуговицы и крючки форменной одежды: — Я выезжала, потому что три и более трупов…

Она осеклась и виновато посмотрела на меня из-под челки:

— Три и более жертвы — уже прерогатива следственного отдела. Да не дергайся ты, пока все трое живы, хотя и состояние крайне тяжелое, но врачи дают благоприятный прогноз. Я, когда на место происшествия приехала, то пострадавших уже скорая увезла, и я даже не знала, кто-это, а потом прибежали несколько парней с военной кафедры и сказали, что это все у них на глазах произошло. В общем обычный грузовик, «бескапотник», как мне сказали, типа маленького «КАМАЗа», хотя я пока плохо представляю, что это такое. Сзади государственный номер замазан грязью, свернул в проулок, не доезжая вашего здания. Парни шли от остановки, втроем, грузовик стоял у тротуара, с заведенным двигателем. Водитель пропустил ребят мимо себя, после чего разогнался и, догнав их, выскочил на тротуар, после чего, не притормозив, скрылся с места происшествия. Сашенька, я боюсь, мне сказали, что третий мальчик, который Дима, он очень на тебя похож. Давай переедем в общагу, я с «комендой» договорюсь, чтобы тебя в мою комнату подселили. Там же полицейские всюду. Соглашайся, я тебя прошу.

Все -таки, женщины знают, как легко сломать через колено мужчину. Когда перед тобой стоит тоненькая девушка в одних узких трусиках и заглядывает в глаза, как Кот из мультфильма «Шрек», очень сложно ответить «нет», но я сумел выдавить из себя это слово. Аня просто, до сих пор не могла поверить, что в полицейской общаге может быть еще более опасно, чем дома, в обменном фонде городской управы.

— Ты сама будь осторожней, хорошо? — я осторожно нажал на аккуратный Анин носик: — А если что, у меня есть куда переселиться, про это место никто не знает.

Ну, насчет что «никто не знает» я, конечно, преувеличил. В городской управе знают, где я оформлял договор аренды на заброшенное здание, и при желании, этот адрес можно найти. Когда Аня внезапно переселилась ко мне. я решил устроить небольшое новоселье. Чтобы отпраздновать появление в моем жилище юной хозяйки, заодно устроить совместную гулянку для парней из моего отделения. А после гулянки, когда я пошёл провожать подвыпивших товарищей, я отвел их на нашу будущую базу, которую я взял в аренду у городских властей, благо идти до нее было всего две остановки. Город просто задыхался от огромного количества заброшенных зданий и был рад всучить временно скинуть с себя эту обузу. Я на это здание, кирпичное, двухэтажное, окруженное глухим бетонным забором, старое, но еще крепкое, набрел случайно, в поисках, так сказать, удовлетворить свои естественные надобности. Перелез через редкую решетку замкнутых ворот, но пристраиваться во дворе не стал — сверху нависала громада уже жилой многоэтажки, поэтому пошел в здание, смотрящее на мир пустыми провалами оконных проемов и двумя входами без дверей. Оказавшись внутри, я отказался от своих позывов, в восхищении обойдя оба этажа. Очевидно, что кто-то готовился вывезти всю отделку здания, начиная с светильников и дверных блоков и заканчивая остекленными оконными рамами, стеновыми панелями и даже мебелью, сложил их в аккуратные штабеля и даже подписал, что и откуда взято, но, видимо, что-то помешало вывезти все это добро, или кто.

Никто в последнее время в здание не заходил, а городской управе оно числилось «заброшкой», инспектора городского хозяйства рассмотрев через ворота провалы окон, поставили соответствующую отметку, и я их, с радостью готов понять, их мало, а бесхозных зданий и сооружений в Городе осталось много. В любом случае, на ближайшие три года этот дом с участком мои, с установленной арендной платой в один рубль в месяц, и правом пролонгации договора аренды, но, уже, по рыночным ставкам арендной платы. Единственное главное условие такого договора — через три года здание должно быть функционально по своему основному назначению, с учетом естественного износа, так что, беря на себя такую обузу я ничего не терял, кроме затрат на новые замки и двухразовое горячее питание бойцам моего отделения во время проведения двух субботников. А на выходе, уже сейчас у нас появился готовый клуб, осталось только продумать его юридический статус. Я мог оформить на себя коммерческое предприятие, тем более, что сейчас, смельчакам, открывшим свой бизнес в Городе или его окрестностях, названных модно «Территорией опережающего развития», обещают кучу вкусных плюшек и прочих приятных вещей, но я помню судьбу бизнеса моего отца, после «медового года» с налоговой службой был вынужден искать себе компаньона –инвалида, чтобы свести налоговые платежи к приемлемому уровню…

Эти мысли я додумывал, пока одевался, но Аня меня не выпустила, буквально повиснув на плечах:

— Ты куда собрался? Ты в зеркало на себя погляди, тебя же шатает…

— Насчет парней надо в больнице узнать…

— Да что ты там узнаешь? Ты меня слышал, что я следователь по этому делу? Как только с ними можно будет разговаривать, мне сообщат. Успокойся, я тебе тут травку заварила…

Я собирался гаркнуть из всех своих, невеликих, на данный момент сил, но понял, что я кругом неправ. Красивая девушка обхаживает меня (тут в голове ехидно проявился дед, заявивший, что ночью моя подруга ведет себя хуже собаки, того и гляди укусит, и он таких сонь в своей долгой жизни не встречал), но я тут со «старым хрычом» был в корне не согласен. Просто не надо будить человека. И ничего плохого с вами не случиться. Аня, тем временем, продолжала говорить, одновременно стягивая с меня куртку и подталкивая в сторону кухни, где на плите булькало очередное чудодейственное варево:

— Завтра мне ребята обещали видео с окрестных камер принести, так что никуда этот гад со своим грузовиком не денется, мы его обязательно поймаем и за ребят спросим.

Честно говоря, она была права, в тот вечер я, наверное, до больницы бы не дошел.

Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Говорят, что при помощи таблеток вы можете вылечиться от простуды за трое суток, без помощи таблеток — за трое дней, а отвратительное снадобье от Ани поставило меня на ноги за сутки, вот только на второй день очень спать хотелось, что я, с удовольствием и делал, пользуясь статусом «больного» и в ожидании хороших новостей. Вот только, с добрыми вестями не заладилось прямо с самого утра — в десять часов меня разбудил телефонный звонок, а в динамике слышались всхлипы Ани. С трудом я смог добиться информации, что утром оперативники отдали ей диски с записями с камер городской системы безопасности, а после совещания у начальника следственного отдела моя подруга обнаружила, что диски с записями «не читаются»

— Ни и что ты ревешь? Отправь кого-то, чтобы сделали новые записи…

— Саша, ты не считай меня совсем уж дурой? — почти спокойно ответила Аня: — Я уже отправляла парней в отдел наблюдения, но там записи не сохранилось, и еще говорят, что с моей флешки в систему вирус попал…

— Прекращай плакать…- я устало откинулся на подушку: — Давай вместе подумаем, что тут можно сделать. А ты уверена, что на твоей флешке что-то было записано?

— Ну конечно, я же ее проверяла, там запись была, но я ее не успела просмотреть, меня к начальнику вызвали.

— Слушай, но у нас же есть хороший знакомый, кстати, из твоей конторы, который во всех этих электронных штучках должен разбираться? Давайте все втроем встретимся в кафе, да, хотя бы в «Морском генерале».

Аня сразу успокоилась. Готовить она умела и я, с ее появлением, не голодал, но общепит моя подруга уважала больше.

Ресторан «Морской генерал».

Это заведение в нашем районе было единственным, попадающим под определение «приличное», если не считать сомнительных пельменных, пирожковых и единственной сетевой, открытой по франшизе, «Крошка-редиска».

Видимо, лейтенант Хохлов, мой единственный товарищ в полиции, нечасто бывал в подобных местах, но за столом он вел себя пристойно, пользоваться ножом и вилкой умел, руки о скатерть не вытирал и жевал с закрытым ртом.

Когда унесли вторую перемену блюда, а нам подали кофе и кусок торта «Наполеон» для Ани, чтобы горе девушки немного перестало горчить, я изложил нашу проблему, а моя подруга выложила из сумочки злополучную флешку.

— И что от меня необходимо? — после сытного обеда Иван Семенович был готов своротить горы.

— Надо восстановить запись. — тут же вскинулась Аня, с трудом оторвавшись от пирожного и полезла в сумочку за флешкой.

— Я постараюсь, но не обещаю. — Иван сунул флешку в карман и собрался уходить, но я его остановил.

— Погоди, а если не восстановишь? Если не получится? Есть еще какие-то варианты?

— А какие варианты? — лейтенант Хохлов пожал плечами: — Либо восстановлю, либо нет.

— Ну давай еще подумаем, что мы можем предпринять? — реально существующий Закон подлости заставлял не ставить всё только на восстановление записи на флешке: — Аня, я не думаю, что твоя флешка была заражена каким-то мощным вирусом, и ты этого не заметила.

— Да нет, конечно, я её только для служебных дел использовала. Перед тем, как операм отдать, все содержимое вычистила и пустую отдала.

— Вот видите, уже какая-то несостыковка вылезла. А могли флешку как-то размагнитить, например, могучий магнит приложить?

«Умник» Хохлов захихикал: — Нет, Саша, это так не работает. Сейчас магниты на флешку не влияют, и, сразу, если ее в зарядное устройство сунуть, тоже ничего не произойдет. Сейчас у записи памяти принципы другие.

— Ну ладно. –чуть разозлился я: — А если кто-то тебя отвлек, Аня, и флешку просто подменили на похожую. Могло это произойти?

— Ну, в принципе могли подменить, я за своими обычно не слежу, могла и отвернуться на пару секунд. — согласилась моя подруга, с сожалением глядя на опустевшее блюдце из-под пирожного, что я не выдержал и махнул официанту, чтобы повторили.

— Ну, тогда что-то бесполезно искать, получается. — огорчился Хохлов.

— Погоди, Иван, я хотя и в компьютерах ничего не понимаю, но помниться читал, что каждая флешка от официального производителя имеет свой уникальный номер, и если его узнать, то можно отследить, к каким компьютерам флешка подключалась. То есть, ели Ане карту памяти подменили, мы узнаем, на каких компьютерах она побывала и тогда точно узнаем, кто подменил флешку.

— Боюсь, в нашей ведомственной системе я конкретный компьютер определить не смогу. — сразу сдал назад Хохлов.

— Ваня, Ваня, это только правильные девочки типа Анечки для службы имеют отдельные флешки, а мужики на все случаи жизни одну носят и во все щели их запихивают, по привычки. — я помахал своей «дежурной» флешкой, что носил всегда с собой на связке автомобильных ключей и тут-же получил чувствительный пинок по голени от своей подруги и обещание потом обязательно рассказать, за что.

В общем Иван взял два дня на поиски в Сети и изучение материала, пообещав связаться с нами, как только будет результат, а мы остались, пока эта безжалостная женщина изволила доедать свою вторую порцию десерта.

Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Два дня прошли в тягостном ожидании в виду отсутствия результатов. К пострадавшим при аварии парням никого не пускали, они были, по-прежнему, на аппаратах в реанимационном отделении. Ане руководство каждый день вставляло пистон за недобросовестное хранение вещественных доказательств, и она была на пределе, а я, по собственной инициативе, обошел район, в поисках брошенного после аварии грузовика, опросил почти сотню людей, в поисках свидетелей происшествия, и от отсутствия результатов устроился на работу, совсем рядом от своего места жительства, в почтовое отделение, заместителем заведующей.

Смешно? Да ничего смешного в этом нет, очень даже мужественная работа. Отделение связи, куда я подал заявление на трудоустройство было не простым, а весьма хитрым. Как оказалось, в нашей молодой «Зоне опережающего развития», как и на любой территории, живут не только молодые и дерзкие, а еще и пожилые, и даже откровенно старые граждане. И этим двум категориям лиц, нуждающимся в социальном обслуживании, государство платит пенсию. Мы сейчас не будем обсуждать размеры индивидуальных пенсий, а прикинем на глазок, размер пенсий жителей всего района, потому как после ряда трагических инцидентов, государство решило, что выплата пенсии будет осуществляться только с одной, особо укрепленной точки, а именно, ближайшего к моему дому отделению связи. Вы спросите, про какие трагические инциденты я говорю? Как оказалось, что пожилые граждане, кто в результате возросшего с годами упрямства, а кто-то в связи с подступающей деменцией, не могут получать свои пенсионные выплаты на банковские карты –шмарты и прочие электронные штучки, и государство обязалось выдавать им пенсии наличными деньгами, для нашего района именно в этом самом отделении связи. И чтобы вместо злющих бабок туда не пришли, не менее злые, но молодые бандиты и не забрали стариковские деньги, в этом самом почтовом отделении и ввели должность заместителя по режиму. По сути, это есть простой охранник, но на этом самом заместителе лежит еще, и доставка денежных мешков из банка в отделение, то есть, как минимум ему подчинен водитель, да и в части охраны и обороны почтового узла заместитель для остальных почтарок авторитет и начальник, вот и обозвали должность уважительно. Правда должностной оклад доказывал, что этого заместителя почтовое начальство совсем не уважает, но я пока от отсутствия денег не страдаю, да и работая на наше государство, много не заработаешь, поэтому я согласился.