Феникс 3: Возмездие

Глава 3

Глава третья.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Здание управления ТЭЦ.

Мина «МОН», которую я закрепил на заборе и заботливо прикрыл собранным на автостоянке снегом, сработала штатно, изрубив в фарш всю толпу «безопасников», бестолково сгрудившихся за спиной своего усатого командира и вынеся бетонную плиту забора, к которой я закрепил мину. Водители, сидящие в машинах и не попавшие под расширяющуюся стальную метель, снесшую их товарищей, не успели среагировать, когда я уже бежал к ним с автоматом наперевес, и умерли чуть позже, испуганно таращась на автоматный ствол через лобовое стекло. Лишь у одной машины распахнулась дверь, и водитель выпал из кабины, выдергивая пистолет из кобуры. Ощутив в руке рукоять оружия, «драйвер» осторожно приподнял голову над капотом, здраво рассудив, что массивный двигатель его прикроет. Только я не стал устраивать веселые пострелушки, а упав плашмя на снег, стал стрелять под кузовом машины по стопам противника, а, когда он с криком упал — то по его тушке.

Честное слово, я думал, что пикап с установленным в кузове «крупняком», что грамотно остался в отдалении, изображая прикрытие, уже удирает задним ходом, чтобы разорвать дистанцию между нами и расстрелять меня из своей китайской реплики ДШК, но его экипаж оказался не так хорош, как можно было ожидать.

Когда я выкатился из-за джипа, хозяина которого только что отправил к своему Учителю, пулеметчик все еще возился с лентой «крупняка», а водитель высматривал меня совсем в другом месте, а не там, где я вскочил, как Ванька-встанька.

Первые две пули вошли в пулеметчика, и он повис на станке, а водитель дал газ, выворачивая руль, пытаясь снести меня хотя бы крылом пикапа. Я крутанулся на месте, как тореадор, прижимая автомат к себе, чтобы его не вырвало из рук задевшей меня машиной, а потом двумя короткими очередями достал шустрого водителя, который, скрючившись в кабине, пытался удрать со, ставшей ареной смерти, автостоянки.

Большинство израненных «безопасников», которых я, методично обходя каждое тело, добивал, перед встречей со своим Учителем, стали вполне нормальными людьми, совсем не похожими на тех выродков, с которыми я встречался раньше.

Кто-то звал маму, некоторые просили добить их побыстрее — ненавидящих взглядов и тянущихся к автоматам рук почти не было, а я лишь старательно выполнял свою работу. Хорошо, что основную работу за меня сделали многочисленные осколки, оставив мне всего пяток тел, еще подающих признаки жизни. Я быстро добил раненых, снял снаряжение и боеприпасы, закидывая все это военное барахло в кузов пикапа с пулеметом, который продолжал тарахтеть двигателем на холостом ходу, людей оттащил в сторону, придав, по возможности, благочестивую позу, приемлемую для любой веры, после чего загнал пикап на территорию ТЭЦ, вызвал Второго и Третьего Синих и Первого Золотого, с вопросом — куда деть китайскую реплику пулемета ДШК?

Автоматы и пистолеты я стащил в подвал здания управления и запер за толстой металлической дверью с надписью по трафарету «Бомбоубежище». Надеюсь, что новые хозяева найдут, и что этими новыми хозяевами будут наши. Какие наши? Да неважно, под каким они флагом будут, лишь бы наши.

Патроны я раздал обоим Синим, а две сумки передал Золотому Третьему, там разберутся, кому нужнее. Слава Михайлов, отзывающийся сегодня на Золотого Третьего, забирая боеприпасы, успел шепнуть, что в диспетчерской они захватили полтора десятка специалистов — инженеров, большинство которых были бывшие наши, принявшие новую веру, а пятеро — британцы и американцы. По ним уже звонили из одного из посольств США в соседних странах, предлагали за каждого из пятерых по пятьдесят тысяч долларов и даже эвакуацию на вертолёте корпуса морской пехоты США. Наша эвакуация, конечно, предполагалась без оружия. Никаких иллюзий у наших это предложение не вызвало, предметом дискуссии стало лишь, через сколько минут после взлета бравые морпехи выкинут нас из, летящего на высоте, вертолета.

Наши попросили два часа на раздумье, собеседники были не лыком шиты и в качестве кнута сообщили, что если высокие договаривающиеся стороны не прейдут к взаимовыгодному результату, вопрос будет решен при помощи высокоточного боеприпаса, выпущенного с американского ударного самолета –невидимки.

Амеры и бриты, узнавшие, что «Родина помнит, Родина знает», начали борзеть и разговаривать через губу, как белые господа, после чего, получили по щам и успокоились. Зато в некоторое возбуждение пришли трое наших, сообщившие командиру, что они в душе целиком и полностью разделяют наши идеалы, и, даже допускали акты саботажа, выводя из строя энергетическое оборудование, и попросили оружие. Золотой Один долго не раздумывал, ответив, что готов принять в боевой отряд всех и каждого, надо лишь застрелить «амера» или «бритиша», любого из них, кого — нам не принципиально.

Кандидаты к вливанию в наши ряды как-то подувяли и отказались от участия в экзекуции, сославшись на моральные принципы после чего были возвращены в дружное сообщество заложников.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Здание управления ТЭЦ.

По-настоящему за нас взялись через четыре часа. Две боевые машины пехоты, вынырнувшие из темноты, принялись с дистанции в пятьсот метров методично расстреливать верхний этаж управления станции из автоматической пушки, ориентируясь на светлые стены старой постройки, отчего Второй и Третий Синий скатились вниз, аккурат до третьего этажа.

— Синий Первый, снимайтесь с позиции, отходите к котельному цеху. Пулемет снимите с пикапа и тоже тащите сюда. Все, жду на месте.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Здание котельного цеха ТЭЦ.

Через двое суток после начала нашего вторжения на территорию электростанции мы были еще живы. Самое смешное, что спасли нас американцы, сами того не желая.

Мы отступили в огромное, размером с футбольное поле, здание котельного цеха, сложенное из огромных бетонных блоков, способных выдержать… очень многое. Трое огромных ворот и две, скажем так, калитки, и мы, засевшие вверху, среди переплетений труб и прочей машинерии.

Атакующие, а это были галилейцы, судя по красно-бело зеленым, со звездами, нашивкам на форме, работали методично, заливая все подозрительные места градом снарядов из автоматических пушек боевых машин пехоты, но время работало не на них.

Разрушив и спалив дотла, покинутое нами, здание конторы ТЭЦ, примерно взвод противника, под прикрытием двух боевых машин, двинулся к зданию цеха, где засели мы, когда одна из боевых машин просто замерла. Нам было слышно, как под броней вхолостую крутился стартер, но дизель БМП молчал. Видимо, замерзла солярка, не рассчитанная на температуру минус сорок градусов. После того, как вторая БМП, развернув башню с пушкой в обратном направлении, несколько раз безуспешно попыталась завести свою товарку ударами бронированной морды в корму, обе бронированные машины покинули территорию станции, утаскивая заглохшую машину на тросе. Мы этому не препятствовали, так как пехота противника, без огневой поддержки в бой не рвалась, взяв наше укрытие в осаду.

Видимо, за пределами нашей зоны видимости, враг готовил новые силы, способные сбить нас с позиций, но тут вмешались американцы.

Не дождавшись от нас положительного ответа на передачу им, захваченного нами, европейского инженерного персонала, лихие морпехи решили прилететь без приглашения.

Так как территория вокруг цеха была плотно застроена техническими сооружениями, трубопроводами и линиями электропередач, и свободными оставались только узкие проезды, предназначенные для передвижения технологического транспорта, то «амеры» решили десантироваться через крышу. Но тут тоже была засада. Крыша основного цеха, вздымавшаяся вверх на высоту в семьдесят метров, была плотно заставлена металлическими очистными «циклонами», зато крыша боковой трехэтажной пристройки была плоской и просторной, и с нее, с крыши, в здание основного цеха, где мы удерживали заложников, вела аккуратная дверь.

Вот на эту крышу и сел транспортный вертолет «амеров», не разбираюсь в их марках, то ли «Блек Хоук», то ли «Черный ястреб».

Над территорией ТЭЦ, как положено, барражировали еще один транспортный и один боевой вертолеты, где-то на высоте, завис уродливый «бородавочник», штурмовик А-10, готовый нанести удар по любой угрозе.

Вот только Золотой Один, готовя цех к обороне, предполагал, что противник может попытаться зайти в цех не только через ворота, но и снизу, а также сверху, а из вагона с углем мы выгрузили достаточно много стреляющего и взрывающегося.

Взрыв мины МОН-90 последовал, как только сапер морпехов толкнул незапертую дверь, ведущую вглубь цеха. Строительный мусор, аккуратно сложенный в самом углу крыши, оказался укрытием для изогнутой зеленой коробки, выкинувшей в пространство две тысячи поражающих элементов, превративших в решето и американцев, и их вертолет.

Видимо, у ситуационных союзников, «амеров» и «детей Небесного Отца» с взаимным доверием было так себе, но старший команды спасения решил, что вертолет с морпехами был поражен извне, кем-то из осаждающих, вследствие чего, штатовский штурмовик накрыл пару сотен «сынов Небесного отца», что спокойно готовились к штурму станций примерно километре от нас, а боевой вертолет своими ракетами разорвал на куски несколькогалилейцев, что высунулись из укрытий и с любопытством наблюдали за высадкой вертолетного десанта. Галилейцы, ожидаемо, обиделись, и, стреляя из многочисленных укрытий, после каждого выстрела меняя позицию, не дали второму «Ястребу» забрать тела вертолетчиков и морпехов, что окончательно утвердило старшего из «амеров» в подозрениях, кто-же напал на морских пехотинцев.

В общем, один американский вертолет чадил вонючим дымом на пристройке к ТЭЦ, в окружении трупов американских военнослужащих, остальные штатовцы улетели «по топливу», но обещали вернуться и отомстить.

Около сотни штурмовиков, грузовики и несколько, американских же, БМПешек покрошил штурмовик, и эту картинку сейчас выкладывали в мировую сеть наши парни с соседней электростанции. Мы тоже внесли свой вклад в освещение этой трагедии, сняв на видео и выбросив в всемирную паутину авторское кино, как мы пытаемся спасти американских покойников, подползая к ним под огнем галилейцев, и утаскивая тела с крыши с помощью тросов.

Галилейцы нас особо не беспокоили, так как, по нашим подсчетам, их осталось, как бы не меньше, чем нас. А через пару часов, через спутниковый телефон Золотого Первого на нас вышло командование русской армии и потребовало предоставить им возможность вывезти тела морских пехотинцев. К тому времени ситуация в городе кардинально поменялась. Самые умные из мигрантов, бросив свои ледяные квартиры, штурмовали борта самолетов и вагоны поездов, которые доставляли в Город срочные гуманитарные грузы от богатых стран «нефтяного пояса» и Европейского союза, правдами и неправдами проникая на порожние обратные рейсы.

Попытки международных кураторов миграционного суперпроекта договориться с сопредельными странами и областями о перетоках в Город электрической энергии тоже провалились. Китайцы заявили, что они тут не причём, и вообще, скоро уходят, а Сибирские сепаратисты показали репортаж с оборванными кабелями линий высоковольтных передач, когда-то идущих через Реку, которые, в свое время оборвали «сыны Небесного отца», заявив, что попроводам подается «нечистый» ток, и сообщили, что по правилам техники безопасности восстановительные работы в такие морозы запрещены, но, они готовы их выполнить при достижении отметки градусника в минус двадцать градусов по Цельсию, и при наличии соответствующей просьбы со стороны Славянского государства. Южные соседи ничем помочь Городу не могли, их мощности были слишком слабые, а на западе шли боевые действия, поэтому внятного плана что делать с «потухшими» теплоэлектростанциями у «международного сообщества» не было, они только имитировали бурную деятельность, типа раздачи угля с эшелонов, которые продолжали поступать в Город с южной границы.

В этих условиях командование Русской армии предложило вывести захваченных в заложники «белых господ» и передать их «уважаемым партнерам».

Как понимаю, «амерам» был нужен быстрый результат, да и нелепая гибель морских пехотинцев и вертолётчиков вызывала вопросы у оппозиционной партии за океаном, и, первоначально американское командование в секторе Индийского океана и Средней Азии встало в позу, потребовав выдачи им с головой «террористов», то есть нас, а также извинений и компенсаций у Славянской республики, так как имеются «стойкие подозрения» о причастности России к данному «террористическому акту».

К своей чести, «вежливые зеленые полковники», в отличие от предыдущих правителей нас сливать не стали, мгновенно прервав переговоры, зато в прессе появилось сообщение, что сибирские сепаратисты, в том числе и краснознаменная ракетная дивизия, влились в ряды вооруженных сил Славянского государства, и коды запуска стратегических ракет переданы в Генеральный штаб.

Больше о переговорах относительно заложников никто не сообщал, но Золотой Первый дал команду увеличить им пайковую норму, над Городом закрутили инверсионные следы пара боевых самолетов…

Слава Михайлов, хвастун и фантазер, сообщил всем, что он по силуэту опознал ударные СУ-34, но ему никто не поверил. В довершении демонстрации ударной мощи, над станциями и на участке между станциями и Рекой начала кружить пара Ми −28, и, усиленный электроникой, механический голос загремел на всю округу, что эта зона объявляется запретной и те, кто желает продолжать жить дальше, обязан ее покинуть в течение двух часов и других предупреждений не будет. Объявления на русском языке сменялись сообщением на тюркском, и через двадцать минут все закончилось.

К моему удивлению, вертолет за «белыми господами» прилетел не с запада, где бои с «детьми Небесного Отца» шли в районе городка Черная Ягода и быстро смещались к Городу. Ну, как бои? В заснеженной степи, пересекаемой голыми, просматриваемыми насквозь зимой, лесопосадками, много не навоюешь, тем более, что, экстремальные температуры продолжали царить над Западно-Сибирской равниной, и боевые действия превратились в выдавливание огромной колонны вооруженных бородачей на восток.

«Сыны Небесного отца» останавливались на ночлег в очередном поселке, параллельно откручивая и отрывая всё, что можно открутить или оторвать, и утром, как только на западе появлялись боевые машины Славянского государства, бородачи снимались со стоянки и катились на восток, пока не занимали на ночь очередной поселок. А утром история повторялась сначала. Так вот, вертолет за «белыми господами» прилетел с востока, спокойно сел на пятачке возле столовой, после чего оттуда полезли нагруженные чем-то тяжелым, вооруженные типы в военной форме. Из здания цеха, под руки, вывели двух инженеров, из бывших наших, и повели к вертолету…

Один из перебежчиков внезапно забился в руках сопровождающих, крича, что он боится высоты и пусть его лучше расстреляют здесь, на земле, но не выбрасывают из вертолета с высоты, мы же русские люди, а не «пиночеты» какие-то.

Глядя на своего орущего коллегу, забился и второй инженер, растопырившись перед дверью вертолета, как какой-то Ивасик — Телесик, которого ведьма в печь запихнуть пытается.

— Пусть американцы с нами летят, без них не полечу! — орал энергетик, когда его запихивали в вертолет. Но, кто-же его будет слушать? Запихнули в кабину, двое здоровых ребят залезли в сопровождение и вертолет улетел.

— Товарищ…командир. –обратился я к мужику средних лет, который и руководил разгрузкой: — А что, правда, с вертолета этих сбросите?

Тот даже рот разинул от возмущения, но, потом присмотрелся ко мне внимательнее и начал орать:

— Так, парни, кто здесь с самого начала, студенты! Теперь мы здесь сами разберемся, а вы берите эти две сумки, вам тут поесть собрали, не пайковое, а повкуснее, и идите, где у вас потеплее. Сутки вам на отдых даю, заслужили.

И почему мы студенты?