Феникс 3: Возмездие

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Квартира Иванова.

Сконфуженным парням я ничего не сказал — знатно «обосрались» все вместе, как только натолкнулись на внятное сопротивление со стороны противника. Пока ломали конечности поверженным супостатам. Пока затирали пятна крови, которые могли быть моими (ну не знаю я местную процедуру осмотра места происшествия, возможно, что местные правоохранители за ценой не стоят и направляют изъятые биологические следы на генную экспертизу), пока добрались до места встречи со второй группой, у которой, кстати, все прошло по плану — ехать во двор Влада, «строить» местную гопоту, было уже поздно. Поделив добытые снятые с тел врагов деньги (слава Богам, наш убежавший «длинный» противник не унес с собой деньги для «общака», мы разъехались по домам. Меня на моей «шушлйке» довез до дома Влад, высадил из машины, не глуша двигатель, помог подняться на этаж, и укатил к себе домой, обещая пригнать машину мне под окна квартиры завтра, крайний срок — послезавтра.

Бормоча нецензурные ругательства под нос, я долго отмокал засохший окровавленный бинт (с давних пор из дома не выхожу без перевязочного пакета), под водой, залил рану антисептиком и снова замотал бинтом, надеясь, что чертов «морщинистый» не занес в рану инфекции.

Следующий день я отлеживался дома, прислушиваясь к ощущениям в порезанной руке, вечером осторожно сменил повязку. На мой, неискушенный взгляд, сильного воспаления не было, но таблетки антибиотиков принимать я начал.

Следующим утром, осторожно надев куртку, опасаясь разбередить рану под повязкой, я двинулся к магазину Лидии Кузьминичны, дабы разведать оперативную обстановку.

Дорога моя протекала мимо здания старого общежития, где в настоящее время располагался временный районный отдел полиции, который, кстати, соседствовал с бывшим зданием полиции, где полицаи сидели на пару с жандармами, еще до социально-религиозного эксперимента в нашем несчастном регионе. Тогда полицаи организованно эвакуировались, когда поняли, что правопорядку в Н-сек приходит кирдык, и скоро их самих потащат на правеж по, неведомым никому из аборигенов, законам Небесного отца. На освободившиеся площади заселились те самые «безопасники» религиозной автономии, которые тоже зимой бежали отсюда, после приснопамятной диверсии «студентов-экологов» на объектах энергетики. Перед бегством бородатые здание бывшего отдела сожгли, старательно подпалив его изнутри и снаружи. Все пустые проемы в закопченных стенах здания перемотаны красно-белыми лентами, с табличками «Запретная зона». Говорят, что ждут специалистов из столицы, так как в сгоревших дотла подвалах ждут своего часа остатки десятков задержанных, которые пропали во время режима бородатых «детишек».

Ну, а временный отдел полиции жил, как своеобразная «вещь в себе», стараясь не вмешиваться в жизнь аборигенов и тщательно оберегая от посторонних любые стороны своей деятельности.

Поэтому, я был просто поражен, когда из одного из распахнутых окошек первого этажа высунулась волосатая мужская рука и запустила своеобразный «блинчик», по всем правилам, с ловким доворотом и параллельно земле. Правда, в роли «блинчика» выступала форменная, темно-синяя, полицейская фуражка, которая первоначально бодро пошла набирать высоту, выполняя боевой разворот и вертясь вокруг своей оси, как инопланетная летающая тарелка. Но, то ли кокарда нарушала баланс, то ли высокая тулья не имела необходимой аэродинамической формы, но головной убор быстро потерял скорость и высоту, после чего покатился по пыльному асфальту.

Я, конечно, человек не подобострастный, но уважение к государственным символам имею, поэтому, сделав пару шагов, я подобрал форменный головной убор и даже пару раз его встряхнул.

За моей спиной грохнула тяжелая дверь и на крыльце появился сухощавый парень в полицейской форме, который растерянно оглядел двор, после чего бросился к припаркованным служебным автомобилям и попытался заглянуть под днище.

— Эй, земляк, не это ищешь? — я помахал своим трофеем, демонстративно стукнув по тулье ладошкой, выбивая остатки пыли.

— Дай! — как-то нервно выпалил молодой офицер полиции, нетерпеливо протягивая руку.

— Да, возьми, мне то она зачем…- недоуменно ответил я, протягивая собеседнику требуемое.

Полицейский выхватил у меня фуражку, и стал тщательно ее отряхивать, выбивая невидимую пыль, но, как мне казалось, парень просто не знал, что ему теперь делать. Видимо, возвращаться в здание, откуда выкинули его имущество, парень не мог, а стреляться или топиться было еще рано…

— Что, проблемы? — вкрадчиво спросил я, но молодой человек не купился.

— Ты кто и что тебе надо? — о колючий взгляд парня можно было порезаться.

— Да, в принципе, ничего. Я абориген, родился здесь, теперь остался совсем один. Учусь в Заочном Университете на юриста, тебя увидел, решил, что могу чем-то помочь.

— Да чем ты мне можешь помочь? Ты меня совсем не знаешь…

— Так может быть, потому, что тебя совсем не знаю, могу помочь, хотя бы поговорить. Знаешь, такое понятие есть — эффект случайного попутчика? Или ты по важным делам торопишься, и я тебя задерживаю?

В общем, через час у меня на плите уже закипала вода под пельмени, на столе дожидался своего часа сложный соус, намешанный из всех приправ, обнаруженных в холодильнике, а по стопкам разливалась ледяная водочка из морозильника. Ведь это важно, всегда иметь в морозильнике две бутылки ледяной водки и пачку замороженных пельменей, согласны со мной?

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Квартира Иванова.

Мой новый приятель пить не умел, от слова совсем. Поэтому, после того, как из бутылки ноль семь литра на вытекла последняя, прозрачная, как слеза, капля, отпускать его восвояси было нельзя, и пришлось срочно сооружать для гостя удобное ложе, где он и продрых до утра, появившись на моей кухне только в семь часов утра следующего дня, лохматый, помятый и ничего не помнящий. Я не стал уподобляться мессиру Воланду и лечить подобное подобным под горячую и острую закуску, просто подвинул, стоящему молча на пороге кухни парню большую кружку крепкого кофе и толстый бутерброд с сыром и колбасой.

— Ты хоть в ванной на палец пасту зубную выдави и зубы ей смажь…

— Зачем? — дико уставился на меня гость.

— Ну извини, второй щетки у меня нет, а тебе на службе своим амбре лучше не дышать. И садись, кофе пей, приходи в себя, тебе через сорок минут выходить отсюда надо.

— Куда выходить?

— На службу, ты же полицейский.

— Не хочу…- парень шлёпнулся на табурет и уставился в стену, совсем, как пятилетний ребенок, заявивший утром маме, что в детский садик он идти не желает.

— Надо, Ванечка, надо. Тем более. что мы вчера решили, что ты с сегодняшнего дня начинаешь жить по-новому.

— Решили?

— Ну да, Иван Семенович, вот, прямо здесь, на этой кухне, после четвертой стопки, ты дал сам себе слово, что ты теперь крутой мужик. Так что, начинай соответствовать.

Ну да, Иван Семенович Хохлов, лейтенант полиции и детектив отделения уголовного розыска временного отдела полиции номер семь по городу Н-ску, заливая футболку (форменную рубашку я с парня предварительно снял от греха подальше) слезами, обещал сам себе и всем присутствующим, что завтра, как только протрезвеет, он начнет новую жизнь, а они еще все пожалеют…

Все нынешние проблемы Вани начались в детстве, когда он рос робким и застенчивым ребенком, которого, зачастую, обижали хулиганистые сверстники, отчего он сильно страдал. Кто внушил парню мысль, что надев форму полицейского и получив жетон, пистолет и служебное удостоверение он разрешит все свои проблемы и станет новым человеком, совсем не похожим на себя прежнего. Кое как проскочив школьное обучение, Иван не поступил в школу полиции, где бы ему сразу разъяснили ошибочность его теории, а сдал экзамен в гражданский институт, который благополучно закончил, продолжая лелеять свою мечту и проводя время между учебными аудиториями и своей уютной комнатой с мощным компьютером, купленным любящими родителями, которые, счастливые, что сынок хорошо учится, не дерется, не злоупотребляет нехорошими веществами и не водит домой наглых девок, а между тем любимым фильмом Ивана была старая французская лента «Откройте полиция!», где любимый герой Ивана только и знал, как бил всем морды направо и налево, употреблял всякую дрянь и регулярно сношал во всех позах хорошенькую юную проститутку. После получения диплома Иван направился в отдел кадров полицейского управления, где его документы с удовольствием приняли, так как в последние годы полиция не являлась престижным местом работы. После прохождения всех медицинских комиссий и прочих аттестаций, молодой лейтенант получил направление в отдел уголовного розыска и был счастлив исполнению своей мечты. Но радость от обладания властными полномочиями у парня была недолгой. В скором времени, при одном из задержаний, не опасный с виду жулик двумя ударами уложил растерявшегося Ивана на землю и на недельный больничный. После этого Иван перестал считаться боевой единицей и был посажен на место оператора ЭВМ, печатать и отправлять секретные запросы.

Во временный отдел полиции Иван попал совершенно случайно, в последний момент заменив попавшего под арест прокуратуры собутыльника начальника временного отдела, и временный руководитель теперь отрывался на Иване за все, в чем он был виноват, и в чем не был.

Вчера на разводе произошел очередной скандал, где начальник стал высказывать Ивану претензию за неработающую ведомственную сеть, после чего выгнал лейтенанта, усилив свой посыл отправкой в полет фуражки подчиненного. И пусть лейтенанта полиции Хохлова коллеги считали бесполезной «никчемухой», у меня на молодого полицейского были обширные планы.

— Все, Иван Семенович, беги на службу, вечером встретимся и познакомишься с пацанами, и будем делать из тебя результативного опера.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Районный рынок.

Выпроводив похмельного лейтенанта на службу, вручив ему напоследок пару подушечек мятной жвачки, я собрался и направился на рынок. С возможностями нового знакомого надо было отходить от мелких и копеечных дел.

Моя попытка найти удобную точку наблюдения успехом не увенчалась. Потеряв за пару недель несколько человек, жулики пришли в сильное волнение и любой человек, проявляющий интерес к их «объектам» вызывал мгновенную реакцию в виде нескольких громил, направляющихся к интересанту с самым агрессивным видом. Чтобы не нарваться на неприятности я решил мимикрировать — подманил к себе куском колбасы кривоногого белого кобелька из числа чистокровных «дворян», привязал ему на шею веревку и принялся изображать долбанутого на всю голову собаковладельца, готового целый день выгуливать своего породистого питомца, периодически кидая ему сучковатую палку. Лопоухий гад палку приносить отказывался, но хоть не убегал, помня о моем, пахнущем вкуснейшей колбасой, кармане, из которого я периодически доставал лакомые кусочки. Зато мы с псом были никому не интересны, и никто не мешал мне наблюдать за перемещением людей, денег и товаров, в общем, за черным рынком Н-ска.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Двор Влада Миронова.

— Но он же мент! — выдал последний аргумент трагическим шепотом Олег Прокофьев, тревожно поблескивая стеклышками очков и бросая взгляды исподлобья на стоящего в паре метров от нас лейтенанта полиции.

— Не мент, а полицейский. Ментов уже десять лет, как отменили…

— Саша, да причем тут это? — взмахнул руками Олег.

— Да не при чем! — оборвал я пустые разглагольствования парня: — Нам нужна легитимизация, чтобы выйти на новый уровень. Или вы собрались, до бесконечности, ограничиваться мордобитием мелких гопников? Ладно, некогда дальше пустые разговоры вести, нам надо с пацанами со двора Влада разобраться, а завтра занятия на военной кафедре, никто не забыл?

В качестве «мальчика для затравки», вперед запустили самого полицейского лейтенанта, а сами стали подтягиваться к месту событий минут через десять после того, как, собравший все свое мужество лейтенант двинулся к галдящей в темноте толпе молодых людей.

Когда мы, неслышимые и невидимые в, опустившейся на Н-ск, темноте, окружили место, где десятка недорослей окружила невысокого человека в полицейской форме. С Ивана уже сбили фуражку, но он, дрожащим от волнения голосом требовал у окруживших его парней прекратить нарушение общественного порядка, мешать трудящимся отдыхать в ночное время и прочие благоглупости, а молодежь, весело скалясь, лишь теснее подступала к одинокому и глупому менту, имевшему глупость рассчитывать на силу надетой на него фермы. Предвкушающие кровь беззащитной жертвы, молодые хищники не замечали ничего вокруг себя, боясь пропустить сигнала от своего вожака, который в настоящий момент пускал дым от сигареты в, бледное от страха, лицо полицейского.

— Мочи мента! — небрежно бросил лидер компании и равнодушно отвернулся от жертвы, чтобы встретиться взглядом со мной, неслышно подобравшимся сзади к сопящим от возбуждения парням. Вожак стаи хищников лишь на пару секунд промедлил, раздумывая, как реагировать на появление постороннего, а дальше было уже поздно — десять на десять, но внезапность нападения никто не отменял, да и резкая смена раскладов произвела на хулиганов ошеломительное воздействие. Ты только что был хищником, жаждущим пролить кровь ненавистного и беззащитного мента, а через мгновение тебе прилетают увесистые удары сзади, а твои «кореша» падают на землю, обливаясь кровью. Особенно усердствовал здоровяк Миронов, получивший, наконец, возможность поквитаться со своими обидчиками на равных и, как итог, уже через пять минут половина хулиганов валялась на земле, среди старых окурков и крышек от пивных бутылок, а вторая половина, стремглав, убегала в темноту, думая лишь о своем спасении.

— Саш, ты видел? Нет, ты видел! — из кустов выскочил помятый лейтенант милиции, сжимая в руке чью-то сумку с оборванным ремнем: — Я этому раз, а он мне дышь!

Глаза полицейского горели яростью победителя, и ссадина на щеке и висящий на последней нитке, оторванный погон совсем не портили парню настроения. Еще бы, он попал в серьезную переделку и вышел из схватки победителем, а боль от пары полученных ударов оказалась совсем не смертельной.

— Молодец, Ваня, настоящий мужик. Я все видел, как ты тому засандалил…- я аккуратно вынул из руки детектива чью-то поясную сумку: — Ты это где взял?

— Да там один убежал, но я ему успел пинка дать и сумку сорвал…

— Ну, значит еще одного установили, кроме этих…- я кивнул на лежащие на земле тела хулиганов, которых уже начали вязать толстыми монтажными стяжками: — Давай, вызывай полицию, а то хотелось бы еще немного поспать.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Здание временного отдела полиции на территории города Н-ска.

Ну а дальше в моих расчетах вкралась серьезная ошибка. Когда, примерно через час на место вызова приехали полицейские патрули, нас, меня и еще двух парней, не отпустили, со словами благодарности, а, напротив, запихнули в «собачники» вместе с задержанными, а в отделе распихали по камерам, благо, хоть отдельно от хулиганов. Хорошо, то я, не ожидая ничего плохого, распустил свое отделение по домам, оставив с собой, для поддержки лейтенанта Хохлова только Олега Прокофьева, который, оказавшись в камере, принялся ныть, и не переставал этого делать до момента, когда меня вызвали на допрос.

— Это что? — оттолкнул я от себя, уже заполненный, бланк протокола.

— Давай, не выкаблучивайся, подписывай, что подрался с ранее незнакомыми тебе парнями и выметайся отсюда. — усталый дознаватель вновь подсунул мне протокол: — Штрафом отделаешься или обязательными работами, и все. И не люби мне мозги.

— Тут правда только два слова. — я постучал пальцем по бумаге: — «Ранее незнакомыми», остальное все ложь. Мы увидели, что неизвестные напали на милиционера в форме и оказали ему помощь. И вообще, я не вижу здесь представителей военной прокуратуры, а без них я ничего подписывать не буду.

— И при чем тут военная прокуратура? — опешил дознаватель.

— А я слушатель Центра повышения квалификации командного состава, и, уже четыре часа, как началась суббота. А по субботам я являюсь военнослужащим, о чем, кстати, я вашему дежурному говорил, но он не стал меня слушать. Кстати, за вашего лейтенанта мы с моим товарищем вписались тоже после полуночи, так что все разборки только в военной прокуратуре, или вы законов не знаете?